Часовой падает. Нет ни хлопка, ни вспышки, ни дыма. Только короткое шипение, ну и тело часового на земле.
В 1942-м немецкие патрули регулярно обнаруживали снятую «кем-то» охрану. Причем находили ровно так, как было описано выше: охрана лежит, источника для того самого «лежания» нет. Никаких ориентиров - ни звука, ни направления, ни дальности. Открывали огонь в темноту наугад и уходили ни с чем, разумеется.
Как им узнается позже, все это время против них работала все та же Мосина, но с одним любопытным улучшением на стволе. Что это было за улучшение? Как раз об этом мы с вами сейчас и поговорим!
Все началось в далеком 1931 году, когда Иван Митин получил патент на устройство снижения звука выстрела к тому самому нагану. Получил ровно за два года до максимально неожиданного ареста.
В октябре 1933-го его взяли по обвинению в контрреволюционном заговоре. Приговор - расстрел. К тому моменту в Ленинградской военной артиллерийской академии уже лежало его 400-страничное исследование по физике глушения звука выстрела, которое профессор Андреев оценил высоко, но даже столь полезное открытие не могло помешать его аресту.
Благо, что расстрел так и не состоялся и его заменили десятью годами Соловецкого лагеря. Митин продолжал работу в проектно-сметном бюро, доводил чертежи под охраной.
В мае 1938-го его перевели в 12-й отдел НКВД по Ленинградской области, но на сей раз уже как заключенного-конструктора. Потом была одиночная камера на Лубянке, служебная записка с пометкой «Срочно» и усиленное питание. Государство одновременно держало человека за решеткой и не давало ему погибнуть. Понятное дело, что они увидели в этом приборе огромный потенциал и прибор был нужен как никогда…
Брат Иван работал вместе с братом Василием. Василий до финальных испытаний не дожил, но его имя все равно вошло в аббревиатуру.
«БраМит» (Братья Митины). Как по мне, они заслужили самой высокой награды только за столь воодушевляющее название. Ставьте палец вверх, если считаете так же.
Нарком Ворошилов рассмотрел прибор и внес одно принципиальное замечание, в котором требовалось заменить резьбовое крепление на байонетное, по типу штыка Мосина. Это крепление и вошло в серийный образец. Прибор приняли на вооружение!
1 августа 1946 года Иван Митин уходит из жизни в больнице Бутырского изолятора. Так и не выйдя на свободу. Реабилитирован посмертно лишь в 1989-м. Вот вам еще одна печальная страница реальной истории жизни Героя.
Что было внутри того самого цилиндра и как он работал?
Снаружи «БраМит» выглядел просто: стальной цилиндр длиной 147 мм и диаметром 32 мм, насаженный на ствол Мосина как игольчатый штык с байонетным креплением, без всякой резьбы.
На его корпусе была еле видна гравировка, на которой была отпечатана таблица поправок прицела. Понятное дело, что стандартные патроны в таком случае были строго-настрого запрещены.
Внутри цилиндра находились две резиновые прокладки-обтюраторы с крестообразными прорезями и два расширительных отсека, так что без специального патрона вся эта конструкция не имела смысла.
Патрон назывался УС. Маркировка - зеленый лак на пуле и капсюле, с 1942-го - черный. Скорость пули - не более 260 м/с, против примерно 860 м/с у штатного винтовочного. Производили его на заводе №3 в Ульяновске в 1940–1941-м, ограниченными партиями, только по заказу НКВД.
Каждый прибор был рассчитан ровно на 60 специальных патронов - число обозначено прямо на корпусе. Два обтюратора на весь этот ресурс, хранились отдельно в комплекте. Летние - в ящиках с розовой полосой. После каждой стрельбы камеры забивались пороховым нагаром, требовалась чистка.
Так что по факту это была крайне узкоспециализированная система с жесткими условиями хранения и жесткими условиями эксплуатации.
«Разок приложил - и всё, привет»
В войска «БраМит» поступал штучно. В отряде «Советский Мурман» в 1944 году на 68 стволов приходилось всего 3 прибора. Эффективная дальность - 150–200 метров, кучность как у укороченного карабина. Работать с ним могли только опытные снайперы - остальным он был просто недоступен.
В соединении Ковпака прибор называли «мортиркой» и использовали строго для одной задачи... Разведчик Юрий Колесников, вспоминая лесные сумерки, описывал ее примерно следующим образом: самая обычная мортирка на снайперской винтовке. Никакой лишней романтики в этом нет.
Другой боец из соединения Ковпака сформулировал свою мысль чуть иначе: «Мы их часто использовали, когда часовых снимали. Метров со ста, восьмидесяти разок приложил - и всё, привет».
Первая же зима показала уязвимость. Резиновые обтюраторы на морозе дубели, ресурс падал и так с небольших 60 до 20, а иной раз и всех 15-ти выстрелов. Так что к 1942 году разрабатывался специальный зимний состав резины.
В феврале 1942-го финское наставление Jalkaväen Ampumatarvikkeet дало подробное описание советского прибора и спецпатрона. Через десять недель, в апреле, Финляндия запустила серийное производство точной копии «БраМита» уже под свою винтовку М39.
1 июня 1942 года уже и немецкий справочник Kennblätter Fremden Geräts зафиксировал новоиспеченный советский прибор под отдельным индексом.
Пока по другую сторону фронта прибор разбирали на столе, советский гриф «Совершенно секретно» продолжал стоять. Тем временем завод №536 за восемь месяцев 1942 года выпустил около 50 000 глушителей, а Центральный штаб партизанского движения докладывал Москве о «крайней востребованности в глушителях и спецпатронах» и «огромном эффекте» в брянских лесах.
Немцы присвоили прибору индекс Schalldämpfer 254(r). Мосинскую винтовку с «БраМитом» внесли в справочник отдельной строкой - Partisanengewehren, «партизанская винтовка».
А работало все это дело следующим образом. Обтюраторы пропускали пулю и мгновенно смыкались, запирая пороховые газы. Газы стравливались через отверстия диаметром 1 мм, теряли скорость и выходили беззвучно. Ни хлопка, ни вспышки, ни дыма. Патрон УС со скоростью 260 м/с не давал звукового удара вообще. Вместо выстрела - протяжное шипение без ориентира ни для слуха, ни для зрения.
Теперь вы понимаете, почему тот самый немецкий патруль открывал огонь в темноту, не понимая, откуда пришел звук, да и был ли он вообще?
Очень жаль, что один из его создателей так и не успел насладиться заслуженными почестями на воле. Жаль и то, что об этом ноу-хау и что самое главное - об ее авторах, которые спасли тысячи жизней советских бойцов, почти никто не говорит. Буду рад, если моя небольшая историческая справка поможет распространить историю тихого во всех смыслах подвига «БраМита». Ставьте палец вверх, если понравилась статья и вы хотите помочь с ее распространением. Помогут и комментарии с репостами.
Не забывайте подписаться на канал, так вы не пропустите новых материалов и поможете мне с продвижением, как мне кажется, действительно стоящего проекта.