Формулировка из ФСВТС, озвученная 28 мая на полях форума по безопасности в Сколково, на первый взгляд звучит рутинно: «В настоящее время проводится работа с белорусскими партнёрами по самым разным проектам в области разработки и производства различной авиационной техники, в том числе и самолёта Су-75». Но если ты понимаешь контекст, то сразу чувствуешь, что за этими сухими словами кроется бомба. Никакой другой стране мира Россия не предлагала войти в проект Су-75 Checkmate. Индия, Вьетнам, страны Залива — им всем обещали экспортные версии, но их участие ограничивалось ролью покупателей. Белоруссии же, судя по всему, предложили кооперацию. И это меняет всё.
Почему именно Белоруссия? Ответ лежит в советском ещё наследии, о котором мы незаслуженно забыли. Минск не просто был сборочным цехом — он был центром компетенций по микроэлектронике, оптике и системам обработки данных. Здесь десятилетиями проектировались и выпускались бортовые вычислительные машины, индикаторы на лобовое стекло, системы предупреждения об облучении, блоки радиоэлектронной борьбы. Когда в 1990-е авиапром России пытался выжить, выяснилось, что заменить белорусскую электронику нечем. И сегодня, в условиях санкций, когда доступ к западным процессорам и контроллерам перекрыт, белорусская микроэлектронная школа снова оказалась востребована. Создание своего, полностью независимого от импорта бортового оборудования — это задача, в которой Минск может дать фору многим.
В этом и кроется интрига. Читатель, который слышал про Checkmate и знает, что это лёгкий тактический истребитель пятого поколения с открытой архитектурой, немедленно задастся вопросом: а что именно белорусы привнесут в этот проект? И ответ может оказаться совершенно неожиданным. Речь может идти не просто об интеграции какого-то одного узла, а о создании целого пакета бортового оборудования, заточенного под белорусские предприятия. А это означает, что белорусская версия Checkmate — если такой индекс вообще появится — будет отличаться от базовой российской не только шильдиком, но и «начинкой». Причём начинкой ключевой: системы связи, управления оружием, обработки данных с радара, комплексы РЭБ. Всё то, что делает истребитель пятого поколения не просто летающей платформой, а сетевым узлом воздушного боя.
Есть и ещё один слой, о котором эксперты говорят пока шёпотом. Белорусская промышленность сохранила уникальные компетенции в области точного машиностроения, и вполне возможно, что часть механических компонентов планера, элементы шасси или гидравлики также будут отданы минским заводам. Нельзя исключать и аспект, связанный с ремонтом и обслуживанием. Белоруссия, граничащая с НАТО, могла бы стать хабом технического обслуживания и модернизации Checkmate, что резко повышает оперативную гибкость всей союзной группировки ВКС России.
Таким образом, новость из Сколково — это не просто ремарка о сотрудничестве. Это сигнал о том, что проект Су-75 переходит в стадию реальной промышленной кооперации, причём кооперации глубокой, а не декоративной. Никаких меморандумов о намерениях, никаких протоколов, которые забудут через месяц — идёт конкретная работа по распределению ответственности, по проектированию и, вероятно, по изготовлению опытных образцов. И именно эта конкретика заставляет смотреть на проект иначе. Раньше были сомнения: взлетит ли Checkmate вообще, будет ли он востребован, хватит ли ресурсов. Теперь же, когда в игру входит страна с мощнейшей научно-производственной школой, становится понятно: Checkmate будет, и он будет не просто российским самолётом, а самолётом Союзного государства. А это уже совсем другая геополитическая заявка.