Дом Лысого Бранда находился на границе нижнего города и гильдейского квартала, в десяти минутах ходьбы от трактира. Джулиан ожидал увидеть что-то вроде притона с грязными стенами, ржавыми решётками и парой подозрительных личностей у входа. Но то, что предстало перед ним, заставило его остановиться и удивлённо присвистнуть.
Дом был двухэтажный, сложенный из светлого камня, с высокими стрельчатыми окнами и кованой решёткой на балконе. Парадная дверь была выкрашена в тёмно-зелёный цвет и начищена до блеска. Вдоль дорожки к крыльцу росли аккуратно подстриженные кусты, а на клумбе перед входом цвели бархатцы.
Джулиан потянул за дверной молоток. Где-то внутри мелодично звякнул колокольчик. Через минуту дверь открылась.
На пороге стоял человек, которого Джулиан в жизни не принял бы за скупщика краденого и держателя всех трактиров нижнего города. Высокий, статный, с широкими плечами и благородной осанкой. Одет он был в домашний бархатный халат тёмно-бордового цвета, расшитый золотыми кистями. На ногах — мягкие туфли с загнутыми носами. На каждом пальце рук по перстню, и все разные: с рубином, с сапфиром, с крупной жемчужиной.
Но главное, что бросилось Джулиану в глаза — это шевелюра. Пышная, густая, уложенная волосок к волоску, она возвышалась над головой Бранда, как корона. Смоляного цвета, без единого намёка на седину, она блестела в свете закатного солнца так, будто её только что смазали маслом.
Джулиан уставился на эту шевелюру и забыл, зачем пришёл.
— Эм, — сказал он. — Здравствуйте. Я ищу Лысого Бранда.
— Это я, — ответил человек в халате низким, хорошо поставленным голосом. — Проходите.
Джулиан не двинулся с места. Он продолжал смотреть на шевелюру. Та величественно колыхалась на ветру.
— Простите, — сказал он наконец. — А почему вы Лысый?
Бранд вздохнул.
— Прозвища не всегда отражают действительность, — сказал он. — Иногда они отражают чужое чувство юмора. Входите же. У меня сквозняк.
Джулиан шагнул внутрь, всё ещё косясь на шевелюру, покачивающуюся в такт шагам Бранда.
Внутри дом оказался под стать хозяину. Дорогая мебель, гобелены на стенах, камин с мраморной полкой, на которой стояли фарфоровые статуэтки. Бранд опустился в глубокое кресло у камина, закинул ногу на ногу и жестом указал Джулиану на стул напротив.
— Итак, — сказал он, сцепляя пальцы на колене, — с чем пожаловали?
— Меня зовут Джулиан, — начал бард, садясь. — Я...
— Я знаю, кто вы, — перебил Бранд. — Бард. Работаете на Арнфельда. Или на Вейла. Или на обоих сразу. Слухи ходят разные. — Он чуть склонил голову набок. — А ещё я знаю, что вас прислала Ингрид.
Джулиан напрягся.
— Откуда вы...
— Ингрид Вальде, — произнёс Бранд, голос его вдруг стал мягче, теплее, будто он пробовал это имя на вкус. — Женщина с мозгами и амбициями. Контролирует кухню, слуг, поварят. Имеет доступ к королевскому столу. А ещё, — он мечтательно закатил глаза, — у неё такие руки. Вы обращали внимание на её руки? Нет, вы, конечно, обращали. Вы же с ней... близки, насколько я понимаю.
Джулиан почувствовал, как что-то внутри него сжалось. Сначала в животе, потом поднялось к горлу, а потом упёрлось в зубы. Ему вдруг захотелось встать и ударить этого холёного, расфуфыренного, с причёской как у оперного певца, мерзавца. Но он не ударил. Он сцепил зубы и заставил себя улыбнуться. Улыбка получилась деревянной.
— Я обратил, — сказал Джулиан. — У неё прекрасные руки.
— Прекрасные, — согласился Бранд. — И готовит она прекрасно. Помню, однажды она угостила меня тёплым яблочным пирогом. Это было... — он прикрыл глаза, — божественно.
Джулиан скрипнул зубами. Яблочный пирог. Ему она пекла только вишнёвый пирог. Когда это было? До него? Или...
Он оборвал мысль. Сейчас не время.
— Господин Бранд, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — я пришёл к вам за помощью.
Бранд открыл глаза и посмотрел на него с интересом.
— Слушаю.
