По легенде на месте погребения тела Виллима Монса сейчас расположен Эрмитажный театр и по ночам здесь в поисках свой головы здесь бродит и стонет обезглавленный призрак...
Вообще, о нем есть много легенд. Одна, наиболее часто повторяющаяся, гласит, что заспиртованную голову Виллима Монса по личному приказу императора Петра I поместили в спальню императрицы для напоминания о совершенном ею грехе. Не выдержав такого давления, Екатерина Алексеевна через несколько дней бросилась перед мужем на колени и, простояв так три часа, сумела вымолить прощение.
Насчет того, что факт с заспиртованной головой имел место быть, не сомневаюсь. А вот в то, что Марта-Екатерина могла упасть перед мужем на колени весьма сомневаюсь. Не того плана это была женщина. Имелся в ней стержень, только она его умело скрывала, в том числе и от грозного мужа.
По другой легенде, также никак не доказанной, в конце XVIII века подруга и сподвижница императрицы Екатерины II княгиня Екатерина Дашкова в счетах Российской академии наук обнаружила необыкновенно большой расход спирта.
Вызванный к ней сухонький престарелый смотритель Яков Брюханов впечатление пьяницы не производил. Старичок поклялся, что спирт идет на научные цели. По его словам, спирт уже полвека использовали для смены раствора в больших стеклянных сосудах с отрубленными человеческими головами – мужской и женской, которые все это время хранились в подвале.
Про женщину, ссылаясь на предшественников, смотритель рассказывал так: «при государе Петре I жила необыкновенная красавица, которую как царь увидел, так тотчас и повелел обезглавить. Голову поместили в спирт в кунсткамере, дабы все и во все времена могли видеть, какие красавицы родятся на Руси».
Мужчину он объявил неудачливым спасителем царевича Алексея, хотя причем здесь несчастный наследник, понять довольно сложно. Головы эти достали и убедились, что все так и есть, как он сказал. Потом по приказу императрицы Екатерины II головы захоронили в земле.
Однако версия эта историками категорически опровергается и все потому, что об этом в весьма подробных мемуарах самой княгини Дашковой ничего не говорится. Более того, в 1880-е годы головы в Кунсткамере искал историк Михаил Семевский, но найти их так и не смог… Не было о них даже упоминания в документах. Так что было это или нет теперь никто не скажет.
Вообще, судя по всему, хотя почему-то бытует мнение, что Екатерина Алексеевна не вмешивалась в дела супруга, она порой пыталась это сделать. Современники любят ее показывать доброй женщиной, постоянно твердят, что ее постоянные просьбы о прощении обвиняемых выводили императора из терпения. В принципе, в это поверить можно. Ей по жизни многое, что пришлось вытерпеть и она знала, что такое настоящая боль.
Спустя годы из уст в уста передавался диалог, якобы произошедший между супругами в одной из комнат Зимнего дворца: «Видишь ли ты это стекло, которое прежде было ничтожным материалом, а теперь, облагороженное огнем, стало украшением дворца? – сказал император. – Достаточно одного удара моей руки, чтоб обратить его в прежнее ничтожество». И с этими словами он разбил окно. Екатерина едва заметно вздрогнула, но тут же сумела взять себя в руки. «Но неужели разрушение это, – ответила она Петру со вздохом, – есть подвиг достойный Вас и стал ли от этого дворец Ваш красивее?». Петр по достоинству оценил ответ Екатерины, обнял ее и удалился...
Предыдущая публикация по теме: Марта-Екатерина, часть 45
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке