Последней любовью Олега Ефремова часто называют Елену Майорову, ведущую актрису его театра, его детища. Неординарная, яркая, талантливая, на сцене она блистала, преображаясь даже внешне: из симпатичной женщины превращалась в красавицу.
Младше Ефремова на 31 год, она ушла из жизни в результате несчастного случая в 39 лет при очень странных обстоятельствах. Олег пережил её на три года. Так был ли между ними роман? И почему прославленного режиссёра обвиняли в том, что он играл с Еленой, как кошка с мышкой?
Елена родилась в рабочем посёлке на окраине Сахалина, семья жила в бараке с печным отоплением.
— Я чувствовала себя там, как в клетке, — рассказывала Майорова. — На моих глазах прошла жизнь родителей: после смены — по магазинам, дома — кухня, телевизор, и так — от праздника до праздника. Однообразие угнетало.
Рванула в Москву после школы, экзамены сдавала во все театральные вузы — не приняли никуда. Вернуться домой и не думала: пошла учиться на обмотчицу труб в строительное ПТУ, где её обеспечили общежитием и стипендией в 20 рублей.
— Сейчас это описывается как страшное испытание, — рассказывала Татьяна Догилева. — А Ленуська между тем с радостью принимала приглашения на вечера выпускников училища, любила рассказывать смешные истории из своего пэтэушного прошлого и гордилась им: «Я у них там за героя!»
Через год, в 1976‑м, — снова на штурм театральных училищ. Длинная, худая, с ярким макияжем, в крохотной юбке, перешитой из старых джинсов. В Школе‑студии МХАТ пэтэушнице тут же дали от ворот поворот. А вот Олег Табаков разглядел её и взял на свой курс, ставший для него первым, в ГИТИС.
— Лена была смешная, — вспоминал он. — Но сразу заметная… Она читала не особенно по мысли, а больше по настроению, по чувству. Очень не актёрские интонации, странные мысли о жизни навевающие. И одарённость была безусловная.
Константин Райкин, преподававший на табаковском курсе, посвятил Елене стих:
Ее зачислили.
Был ярок
Тот летний день,
И ни один
Не знал еще,
Какой подарок
Европе сделал Сахалин.
Девочка с Сахалина угощала однокурсников и Табакова солёными плавничками и брюшками муксуна, нельмы и сёмги, которые присылали родители. Провинциального происхождения не скрывала, даже бравировала этим: говорила, что думала, занюхивала коньяк коробком спичек (подсмотрела у портовых сахалинских рабочих), громко хохотала.
— Она мне казалась преуспевающей хабалкой, — рассказывала Татьяна Догилева. — Подружимся мы с Леночкой значительно позже…
— Нарочито проста в выражении своих мыслей, это выглядело не всегда адекватно, — вспоминал Сергей Газаров.
Табаков замахнулся на собственную студию, и в 1978 году студенты сыграли первый спектакль. Но театр просуществовал всего два года — время знаменитой «Табакерки» ещё не пришло.
После окончания учёбы Майорова недолго поработала в «Современнике» и в 1983 году попала в ефремовский МХАТ одновременно с Табаковым. С ним Елена выходила на сцену в одной из первых своих ролей в «Амадее».
Она сверкнула в спектакле «Вагончик», но довольно долго оставалась без серьёзных ролей. Конечно, сложности на новом месте были. Но Майорова, будучи человеком чувствительным и ранимым, их преувеличивала, со слезами на глазах жалуясь друзьям, что Ефремов грозит её выгнать.
История была такова. Во время гастролей МХАТа в Германии Елена едва успела на автобус. Ефремов, взглянув на раскрасневшуюся актрису, сказал Анастасии Вертинской: «Выгнать её, что ли?» И что? И ничего. Но у Майоровой разыгралось воспалённое воображение.
Говорили, что Олег по‑иному взглянул на Елену после скандала в милиции. Она гуляла с молодым человеком по Тверской. Целуясь, парочка устроилась на дорогом автомобиле. Хозяин разнервничался, слово за слово — и вызвал милицию. В участке скандал разгорелся: женщина‑милиционер накинулась на Елену с тумаками, чтобы надеть ей наручники, и Майорова укусила её за палец.
Ефремову пришлось заминать всё это и вызволять свою актрису. Пришлось похлопотать, чтобы Майорову не привлекли к уголовной ответственности за покусанную милиционершу. В результате он разглядел в Елене что‑то, и в 1985 году она заменила Вертинскую в роли Нины Заречной в чеховской «Чайке». С этого момента начался взлёт Майоровой в театре.
В кино она начала сниматься ещё будучи студенткой, сыграв в картинах «Незваный друг», «Вам и не снилось…», «Наше призвание». Позже были хорошие работы в фильмах «Забытая мелодия для флейты», «Везучая», «Затерянный в Сибири», «Макаров».
Кинозвездой её сложно назвать: играла всё больше простых женщин, но, как говорил Табаков, «она поразительно и последовательно собирала перламутр женской беды». А какая впечатляющая у неё была роль одержимой демонами убийцы Глафиры в телесериале по роману Лескова «На ножах»!
В 1987 году Майорова перешла с Ефремовым в труппу МХАТа им. Чехова. Играла главные роли: в «Бесноватой» — Настасью Филипповну, в «Иванове» — Сару, в «Трёх сёстрах» — Машу. Кстати, в том же году Табаков возродил свою «Табакерку» и позвал к себе Елену. Но Майорова уже не пошла к учителю: у Ефремова она была ведущей актрисой, прочно обосновавшись в театре.
Журналистка Елена Ямпольская рассказывала, что Ефремов Лену боготворил.
— Смотрел на неё, и глаза сияли. Майорова была последней ефремовской любовью — платонической по форме, но весьма чувственной по содержанию, — утверждала Ямпольская.
Что‑то всё‑таки её не устраивало?
— Складывалось так, что во МХАТе она получала роли всё больше и больше, всё главнее и главнее, — рассказывал Табаков. — Но самое удивительное, что время от времени, когда она бывала чуть нетрезва и мы сталкивались, она плакала, обнимала меня и просила забрать…
После ухода Майоровой из жизни родилась версия: у режиссёра с актрисой был роман, он хотел на Майоровой жениться, она отказала, и Ефремов её изводил придирками. Та же Ямпольская говорила, что Олег «гонял свою несостоявшуюся молодую супругу на репетициях „Трёх сестёр“». Она переживала и считала себя бесталанной.
— Ни о каком романе и речи не могло быть! — утверждала актриса Анна Гуляренко, дружившая с Майоровой со времён ГИТИСа. — Лена сама мне рассказывала, как это было. Как‑то, будучи в состоянии подпития, Олег Николаевич ей сказал: «Ленка, дура, выходи за меня замуж, я умру скоро, и вам с Серёжкой всё останется». Она тогда просто отшутилась. Ефремова Лена очень любила и уважала. Она была замужем за Сергеем, они любили друг друга.
Другое дело, что у неё действительно плохо шла роль Маши в «Трёх сёстрах». Спектакль подвергался жёсткой критике: говорили об «уличных интонациях героини и отсутствии у неё манер, место которых заняли повадки», хотя имелись и великолепные отзывы. Елена так намучилась с этой ролью, что сама заговорила о том, что не хотела бы играть в этой постановке в следующем сезоне.
— Лена возвращалась из театра чернее тучи, но в мрачном состоянии пребывала недолго, — рассказывала Татьяна Догилева. — Вздохнёт обречённо: «Нет, всё, роль ушла…» — и тут же решительно: «Ну ничего, будем искать!»
Догилева близко дружила с Майоровой последние четыре года и вспоминала, как в квартире стали раздаваться телефонные звонки: «Всё, тебе конец. На твоё место взяли Сотникову».
— Лена отходила от телефона белее снега, — рассказывала Татьяна. — Садилась на кухне, роняла руки на стол: «Ну вот, взяли Сотникову. В новом сезоне Машу будет играть она. Наверное, это правильно. Наверное, я действительно плохо играю», — через минуту, тряхнув головой, улыбалась: «Ничего, прорвёмся!»
Кто это был? Да кто ж знает — в театре постоянно плетутся интриги.
В свой последний день Майорова рассылала нескольким близким людям сообщения на пейджер с просьбой о помощи. Увы, все были далеко, сообщения не доходили. Был среди таких людей и Ефремов, как назло оставивший пейджер дома.
Ещё до похорон в театре начались репетиции «Трёх сестёр» для ввода на роль Маши, которую прежде исполняла Майорова, Веры Сотниковой.
Прощаться с Еленой Олег не приехал.
— Я больше не буду провожать важных для меня людей — очень тяжело, — объяснил он свой отказ и, тяжело вздохнув, добавил: — Как она жила, так и следует жить. Из уютной, спокойной, тёплой жизни ничего не получится.
Уже в 2019 году наделал шуму пост Станислава Садальского, обвинившего Олега Ефремова в «моральном убийстве» Майоровой — якобы тот играл с ней «как кошка с мышкой». Но это несправедливо. У них была болезненная для неё творческая связь: он в неё верил, знал её возможности и хотел, чтобы она играла на их пределе.
Возможно, на состоянии Елены сказалась и некоторая профессиональная неудовлетворённость. Несмотря на большую востребованность в родном театре и в кинематографе, Майорова была человеком сомневающимся в себе и ранимым.
Но это лишь часть того груза, который взвалила на себя актриса. Некоторые работы в кино и на сцене обладали тяжёлой, слишком «тёмной» энергетикой — позже будут говорить о мистической роли этих ролей в судьбе Елены. Кроме того, у неё были сложные отношения с мужем и проблемы с алкоголем. Но об этом мы поговорим в следующий раз.