Плачет Белоснежка,
Стонет Белоснежка,
И, сама не замечая,
Странно улыбается себе…
“Агата Кристи”
- Посоветуйте, какой эль у вас хороший? - спросил Игорь, глядя в барную карту. Золотые буквы на чёрных мелованных страницах зазывали десятками соблазнительных наименований, кажется, на всех европейских языках. В разных кафе и барах наименования эти были разные, а уж ассортимент этого заведения вовсе сражал наповал: пивоварня на улице Восстания обладала таким набором жизнестирательных жидкостей, что не выучишь и за сто посещений, указанных в их акционном купоне.
Очевидно, на то и расчёт.
- Возьмите “Мэдлин Бассетт”! - с готовностью отличника гаркнул молодой официант - Очень мягкий вкус с нотками вишни.
- Неси! - скомандовал Игорь - Звучит многообещающе!
- Хорошо! Ваш паспорт, пожалуйста! - всё с той же горячей готовностью потребовал официант.
Игорь, улыбаясь, достал из кармана пиджака паспорт и ткнул его официанту в лицо.
- Уже шесть лет, как можно! - сказал Игорь и убрал документ.
Официант удалился. Его тонкая талия, старомодно перехваченная фартуком, болталась перед глазами Игоря, как мушка перед глазами плохого стрелка.
А стрелок из Игоря был неплохой. В тире ему не было равных. Семь лет назад - так точно!
Официант - профессия для молодых, подумал Игорь. В студенческие годы он хотел пойти на эту работу, но так и не собрался. Главным образом потому, что никогда не чувствовал себя молодым. Ему казалось, что с окончанием школы он резко шагнул из младенчества в зрелость, а остальные годы благополучно пропустил. Стариковский образ жизни - чинный, как похоронный кортеж, торжественно мудрый, как морщинистый переплёт Большой Советской Энциклопедии, всегда казался Игорю привлекательным. Зачем нужна работа с учёбой по схеме два через два? Зачем нужны беспроводные наушники? Зачем нужны бесконечные хэштеги и клипы “ВКонтакте”? Всё это как-то суетно. Куда торопитесь, молодёжь?
Такие мысли бродили в Игоревой голове, пока он ждал заветный бокал эля. Этот бокал обещал открыть вечер с помпезностью группы “Queen”, открывавшей в 2019-м церемонию “Оскара”. Одинокий вечер пятницы эль должен был раскрасить в яркие вишнёвые тона. Игорь отодвинул мысли о старости и весь отдался мечтам о бокале, холодном и приятно алом, словно выточенном из рубина, добытого в далёких шахтах…
Ах, вот и выпивка!
Первый бокал пролетел быстро.
В висках Игоря тягуче и сладко загудело, икры налились приятной алкогольной тяжестью. Игорь прислушался к послевкусию напитка, что делал редко, и… обомлел.
А ведь он знаком с “Мэдлин Бассетт”! Но уже успел позабыть об этом. Память, знаете ли, уже ни к чёрту. Как и нервы. Ах, “Мэдлин”, “Мэдлин”!
Давно это было. Кажется, года четыре назад.
Если он помнит всё правильно, то всё началось со взгляда сзади. Роковой взгляд в коридоре, который из-за цвета и общей мрачности Игорь ещё на первом курсе окрестил “зелёная миля”.
Симпатичные ножки, довольно длинные для её небольшого роста, красивый круглый задик, чудные, чуть вьющиеся волосы, спадавшие на хрупкие плечи. Так и хотелось подойти и приобнять её. Но Игорь не сделал этого: он был слишком робок для того, чтобы сделать такое с девушкой, которую знал лишь по обновлениям в чате учебной группы.
Новенькая. Просим любить и жаловать…
Преподаватель появился, и вся группа прошла в аудиторию.
Всю лекцию Игорь не мог оторвать взгляда от новенькой. Стояло дивное бабье лето, ломкое, как жёлтый лист, и налитое, как перезревшее яблоко. Сквозь шторы светило осеннее солнце, и вокруг новенькой, сидевшей у самого окна, образовалось облако лёгкого оранжевого света.
Так её кстати и звали. Света.
После занятия Игорь с каким-то дурацким вопросом всё-таки подошёл к Свете. Он не мог наглядеться на её пьяняще женственную фигуру, в её светлые глаза, в озарённое улыбкой лицо.
Так быстро Игорь ещё никогда не влюблялся.
На удивление его, Света ответила не односложно, но всё также улыбаясь, заговорила с ним. Пока они шли до метро, Света успела рассказать Игорю, кажется, всё: что она перевелась сюда из другого города, такого же морского, как и наш, и теперь желает учиться в их универе. Ещё она путешествует автостопом. И давно мечтает о личном мотоцикле, ведь так здорово гнать на нём от одного места к другому, а если по набережной - ух! Ещё она считала себя либеральной феминисткой, хотя, в сущности, и была ею, и даже дважды бывала на митингах, ведь люди должны выражать свою позицию, ты как думаешь?
Мотоциклы, автостоп, митинги… всё это организм Игоря отторгал решительно. Всё это было как-то слишком суетно. Суета, суета, не заснут до утра…
Но Игорь был по-настоящему очарован. Он всё шёл и шёл вслед за Светой - с эскалатора на перрон, с перрона в вагон, совершенно позабыв, что ему в другую сторону.
Спустя два часа, выйдя на поверхность на родной станции, Игорь поглядел на небо, расправил плечи и прикрыл глаза в сладостной истоме. Ему хотелось закричать: “Я люблю тебя, Света!”
- Молодой человек! Повторите “Мэдлин”! - крикнул Игорь и по-хозяйски поболтал в воздухе опорожнённым бокалом.
В следующие несколько дней Игорь и Света общались довольно мило, хоть и не очень много. В основном он таскался за ней хвостом и тупо молчал в отдалении, исподтишка любуясь тем, как красиво она поглаживала свои прекрасные волосы цвета осенней листвы, как элегантно забрасывала одну ножку на другую и как страстно при этом двигались её налитые бёдра.
Любовь прорастала в нём стремительно, как бамбуковый стебель. И даже самый острый в мире мачете вряд ли подкосил бы его.
Игорь допивал третий бокал “Мэдлин Бассет”, когда его телефон неожиданно завибрировал: то было сообщение из рабочего чата. Игорь стал уже отвыкать от переписок. Недаром всё-таки старина Белл изобрёл телефон.
А раньше только в переписках он, застенчивый и тихий, мог выразить все свои чувства. В том числе - и чувства к Свете. В первую неделю знакомства он писал ей каждый вечер. Начиная разговор с будничных “Как дела?” и “Чем занята?”, Игорь быстро переходил к юношескому острословию и заумным разговорам об искусстве и их родной экономике. И если она отвечала ему развёрнуто и впопад, то он приходил в восторг: значит, ей не совсем всё равно. Значит, хоть немного, но он ей интересен!
Было и ещё кое-что. С первого дня знакомства вечно озарённая улыбкой, вечно заведённая на всю пружину Света стала обнимать Игоря при встрече и при прощании. Стоит ли говорить, как эти крепкие, хоть и совершенно невинные дружеские объятия влияли на Игоря, на его воображение? Она вообще была с ним очень мила - как будто они были знакомы не несколько дней, а целую жизнь. Это тоже потрясало Игоря: прочие дамы, которых он силился добиться всё теми же вялыми переписочными методами и подглядываниями исподтишка, бывали холодны с ним по целым месяцам. Месяцам! Но Света была не такой… неужели это оно? Неужели он ей не безразличен?
Неужели… нет, не может такого быть! А впрочем, почему не может? Почему не может быть такого, что и она его полюбила?!
Ближе к выходным Игорь принял волевое решение. Нужно было двигать отношения со Светой, притом быстро. Он предложил ей сходить в кино. Отличный был фильм - стильный, пускай и почти без сюжета. Игорь уже смотрел его. Хотелось сводить Свету на что-нибудь проверенное и весёлое, без лишнего пафоса. Такое уж было настроение…
Согласилась.
С утра в субботу они договорились, во сколько конкретно встретятся у кинотеатра. Затем Игорь сказал ей, что пойдёт в зал, “потаскает железки”. Это, по его мнению, звучало мощно, к тому же было правдой, а это редкое сочетание.
Игорь решил совершить любовный блицкриг. С утра он побрился, сходил в зал и пожал штангу, дабы приобрести известную однодневную рельефность и тщательнейшим образом вымылся. Даже одежду подбирал дольше десяти минут.
Весь день перед его мысленным взором стояла Света - её волосы, глаза, ноги… Она заслоняла ему весь мир, буквально вытеснила все мысли из головы. Благо и до того их там было немного.
Игорь усмехнулся, глядя в четвёртый бокал “Мэдлин Бассет”. Вот она, ватерлиния!
Он приехал к кинотеатру заранее. Купил одну розу и принялся ждать. Уже надвигался вечер. Свет солнца стал тёмно-апельсиновым, и лёгкий дневной ветерок, фланировавший по проспекту, обратился в холодный и мозглый осенний ветер. Игорь смертельно замёрз - от ветра, недоедания, а большей частью от нетерпеливого ожидания, от удушающего волнения, будоражившего всё его тело. Он прождал двадцать минут, полчаса, час.
И вот она появилась. Чудесная и лучезарная, тёплая и воздушная, одетая в красивую белую курточку и симпатичные голубые джинсы.
Она улыбнулась Игорю и приобняла его. В этот самый момент он достал розу из-за спины.
Света сникла:
- О, Игорь! - произнесла она мягко, но серьёзно - У меня ведь есть молодой человек. В Кённике. И мы помолвлены, вроде как…
Мачете ударил по бамбуку. Стебель накренился.
- Повторить “Мэдлин…”? - бросил официант с другого конца зала.
- Естественно! - произнёс Игорь и улыбнулся.
Весь сеанс он не находил себе места. Но зачем, зачем, зачем? Зачем было вести себя так зазывно, зачем было улыбаться ему, обнимать его. Он весь трепетал, а у неё - молодой человек.
Глядя на то, как Лео ди Каприо и Брэд Питт колесят по мягко освещённому Лос-Анджелесу уютных 60-х, Игорь буквально кипел от злобы. Какой он, интересно было бы узнать? Конечно, спортивный, с модной причёской. С бритыми висками. Обнимает её за талию. И ниже. Называет “солнце”. Сейчас все молодые так называют своих девушек.
Вот оно, это солнце. Сидит с поганой розой, близкая, как то самое гадкое осеннее солнце… как ему хотелось плюнуть на всё, бросить её здесь и бежать, бежать, бежать по проспекту, прочь отсюда!
Внезапно Света впилась в его руку. Игорь посмотрел на неё: она вся сжалась, как ёжик, и почти не смотрела на экран. В это время лихой герой Питта бил одного из идиотов-хиппарей о висевший на стене телефон. Лицом!
Эта разборка ещё при первом просмотре вызвала у Игоря бурный восторг. И теперь он весь подпрыгнул на кресле. Игорь с подростковым восторгом глядел на весёлую драку в то время, как Света почти парила рядом с ним. Ни жива ни мертва.
Фильм закончился.
- Извини, что вцепилась! - сказала она, как только они оказались в залитом неоном вестибюле кинотеатра - Просто плохо переношу насилие. Не могу видеть… даже на экране.
Игорь кивнул.
Они вышли на холодную улицу. Игорь снова вспомнил о её молодом человеке, обо всей этой кретинской ситуации в целом. Он глядел на Свету, и вся она - от макушки до пят - раздражала его. Раздражала своей обманчивой любезностью, заготовленными объятиями. Своей занятостью. Но в то же время она и привлекала его… волосами, губами, глазами, бёдрами. Любезностью и объятиями.
Бамбуковый стебель надломился, но ещё не рухнул.
Он предложил ей продолжить общение в каком-нибудь заведении, коих много рассыпано по центру города. “Можно” - ответила она.
Они шли и шли по улице - быстрыми широкими шагами. Такими же они когда-то шагали от института до метро. Игорь зашагал в понравившийся ему бар в одной из отходящих от проспекта улочек. Вывеска обещала пиво и ретро-интерьер. Света предупредила, что пить не будет. Ей видите ли таблеток много ещё дома прописали, и…
И она пустилась в длинное объяснение относительно своих модных психологических проблем. “Ну и чёрт с тобой!” - решил Игорь и потребовал принести ему какого-нибудь эля. Например, вишнёвого.
Так он и познакомился с “Мэдлин Бассетт”.
Пока лился эль, Игорь всё слушал, слушал и слушал Свету. О чём она говорила? Как всегда обо всё на свете, не давая вставить и слова. Одно не давало ему покоя: она не любила насилия.
А всё это разве не насилие? Это свидание - сплошное насилие над ним! Её парень, её трескотня - всё это хуже тупой пилы.
Но я своего не упущу, подумал он. “Я же мужчина!” - эту мысль подсказал ему вишнёвый эль.
Они спустились в метро. Игорь смотрел на мир будто бы через стекло, через толстенные очки - совсем как у героя Аля Пачино в только что просмотренном ими кино.
- Спишемся, да? - спросил он, когда подъезжали к его станции.
- Да, конечно. - серьёзно ответила она.
Двери вагона почти открылись. Настало время реванша.
Игорь притянул Свету к себе. Его рука легла не её спинку, а затем легонько скользнула вниз.
- Ты мне нравишься, девочка. - произнёс заплетающимся языком Игорь и неаккуратно поцеловал её.
Она даже не отстранилась. Стояла ровно. Словно смирясь с судьбой
- Молодой человек! Ещё “Мэдлин…” и рассчитайте, пожалуйста!
Игорь плёлся по шумному проспекту. В голове у него громыхало, как в старой стереосистеме, глаза были затянуты туманом. Холодный октябрьский ветер, мозглый, как будто простуженный, лил на тротуар воспалённый фонарный свет.
Завтра Игорю будет плохо. Ему уже сейчас плохо. Похмелье спутало рабочий график и пришло на работу, когда опьянение ещё не сдало смену.
Дойдя до моста, Игорь остановился и поглядел во тьму, ещё несколько часов назад бывшую водой. Во рту его вкус “Мэдлин Бассетт” превратился в какое-то гнилостное зловоние, а в солнечном сплетении бушевала тоска. Жизнь казалась Игорю постылой и унылой, как рубль, одолженный на пропой…
Конечно, они тогда всё выяснили. Он написал “Извини”, она написала “Проехали”. Проехали…
Они встречались ещё раз или два. Всякий раз Игорь старался держать дистанцию. Он чувствовал себя убийцей, пришедшим на именины вдовы своей жертвы. Чувствовал острый стыд. Это объятие, этот поцелуй… зачем? Зачем было напиваться? Зачем было лезть к ней? Ей это явно не понравилось. Это было гадко и глупо. Это было насилие.
Это была короткая история любви… правда, кажется, без самой любви. Бамбуковый стебель в действительности рухнул от одного лёгкого касания мачете. Теперь его волокна сплетали пластины Игоревой брони, как у индийских воинов. Сколько стеблей ушло на этот доспех?
Много…
2023