«Скажи мне правду». При этих словах слезы текли по щекам Риты, словно капли дождя по окну. И настроение соответствовало погоде.
Максим отвел взгляд, потирая шею. Он не ответил, просто не мог. Что ему сказать? «Я совершил ошибку. Все мы совершаем ошибки. Прости меня…»
Все это звучало бы наивно и не по-мужски.
«Я не люблю тебя так, как раньше»... – но это не правда и к тому же жестоко.
Ощущения обрушились на Максима, как ледяной ливень: любовь, её дом, чувства и запахи.
А теперь всё это исчезло. И что ему оставалось делать? Только уйти, проклиная себя за слабость, малодушие и мужскую несостоятельность. Он просто не достоин этой женщины.
Они прожили вместе почти год. В ее квартире, в ее городе. Познакомились на курорте, и любовь из курортного романа умудрилась перерасти в настоящие отношения. Максим уволился с работы в своем городе, запер квартиру на ключ и переехал к Рите. Поиск работы занял примерно месяц.
И они зажили почти семейной жизнью, строя планы на будущее: летом распишутся, сыграют свадьбу, продадут его квартиру, сделают ремонт.
Рита была идеальной женщиной для Максима, если бы не одно «но». Так уж получилось, что в жизни она преуспела больше, чем он. Хотя ради переезда к ней Максим пожертвовал своей карьерой. У себя в городе и в фирме, в которой трудился, он неплохо продвигался по службе. А здесь все пришлось начинать сначала.
А вот Рита уже была старшим экономистом финансового департамента, и через полгода, после ухода на пенсию ее начальницы, она должна занять ее место. Это серьезное назначение с существенной прибавкой к заработку.
Максим слегка комплексовал, хотя Рита ему поводов не давала до того злосчастного вечера.
Она наконец сдала на права и задумалась о покупке машины. Максим же сказал, что он хочет пригнать свой старенький Форд, который стоит сейчас в гараже.
– Да, он требует небольшого ремонта, но это не страшно. Подремонтируем и будем ездить. Зачем тратиться или влезать в кредит именно сейчас, когда столько планов впереди: и свадьба, и медовый месяц, - высказал он свои соображения.
Но Рита не согласилась.
– Я хочу свою машину, Макс. Тогда мы не будем зависеть друг от друга. Можно я сама решу этот вопрос?!
И вот эти слова «не будем зависеть друг от друга» и «сама решу» почему-то напрягли его, если не сказать, что разозлили. Он не сдержался, высказал все, что об этом думает. Рита выслушала молча, потом повернулась и ушла в спальню, плотно прикрыв за собой дверь.
Она не вышла к ужину, хотя он ее и звал, вечер превращался в молчаливый и напряженный, и Максим не нашел ничего лучше, как уйти из дома и проветриться.
Ноги сами привели его в бар. Просто захотелось отрешиться от всего, успокоиться. Да, ему не понравился Ритин тон, какой-то командный голос и вот эта плотно закрытая дверь, демонстрация собственной независимости.
«Наверное, зря я ушел. Нужно было как-то сгладить обстановку, поговорить еще раз», - думал он за кружкой Гиннесса, как вдруг услышал:
– Мужчина, можно рядом пристроиться? Я жду подругу, а все столики заняты. Вы не возражаете?
Рядом с ним у стойки бара уселась приятная женщина с милой такой улыбкой. Они непринужденно разговорились, он пил пиво, она коктейли. Но подруга так и не пришла. Просидели до позднего вечера, а напоследок Анна вдруг заказала «по коньячку».
– Ну чтобы спалось лучше, - прокомментировала дамочка, лукаво взглянув на него.
Вышли из бара в уже в состоянии «изрядного подпития».
– Не проводишь меня? Я во-о-он в том доме живу, - сказала она, махнув куда-то в сторону, крепко держа его под руку.
А дальше события можно и не описывать. Максим и сам не понял, как оказался в чужой квартире, в чужой кровати, с чужой женщиной…
Так вот и случаются порой измены, как бы невзначай. Как бы сами по себе. Все так феерично, так красиво: шелковые простыни, кружева на ощупь, нежный шепот, изысканные ласки…
Но почему же так противно-то потом, когда голова трезвеет, мозги встают на место, а душу пронзают острые, как иглы кактуса, уколы совести?!
Он резко поднялся. Анна, утомленная любовным приключением, безмятежно спала. Максим быстро привел себя в порядок и буквально выскочил на улицу в предрассветные сумерки. Четыре часа утра. Он никогда еще не уходил из дома на ночь.
Но сейчас самым страшным и постыдным был даже не уход, а возвращение. Как, как посмотреть Рите в глаза? Как объясниться? Что придумать в свое оправдание?
А надо ли придумывать? Не лучше ли быть честным до конца и принять удар лицом к лицу? Все эти отговорки, типа «не хотелось бы ее расстраивать» или «лучше уж промолчать, один раз не считается» - просто нечестные и оскорбительные.
Совершил, признайся честно и будь, что будет. А что будет? Это и так понятно. Рита выгонит его и правильно сделает. Вот это обывательское «изменил один раз, изменит и второй» и будет основной причиной их расставания. Ну после самой измены, разумеется.
И если с обывательским постулатом еще можно поспорить, то есть совсем не обязательно это случится во второй раз после всех его душевных мук. То вот первое, то есть саму измену, уже никак не исправить. Дело сделано, назад пути нет…
С этими мыслями он открыл дверь квартиры, в которой стояла какая-то зловещая тишина. Максим первым делом отправился в душ. Он отмывал свой грех с каким-то остервенением, горячей водой и жесткой губкой. Ему казалось, что так он и душой станет чище. Обманный ход. На душе было все так же скверно.
Он растер тело жестким полотенцем, оно стало красным и разгоряченным. Выйдя из ванной, он лицом к лицу столкнулся с Ритой. С минуту они смотрели друг на друга, затем она спросила:
– Скажи мне правду, где ты пропадал всю ночь? У коллеги, наверное, да? Как его, Миша, кажется. Только он звонил вчера, тебя искал, а ты и мобильный не удосужился с собой взять. Так торопился куда-то…
– Рита, не ёрничай, я прошу тебя. Не был я ни у какого Миши, просто напился в баре и… прости. Слетел с катушек.
– Что это значит? Спал в парке на лавочке?
– Не в парке и не на лавочке. Но адреса я тебе назвать не могу, я его не запоминал. Все было как в чертовом тумане, будто не со мной. Я идиот, Ритка… Если есть хоть малейший шанс простить за все, то я могу в ноги упасть, его вымаливая. Если нет, то я пойму.
Слезы заставили темные янтарные глаза Риты сиять так, как он никогда раньше не видел. Он даже представить себе не мог насколько завораживающей может быть боль.
Он не мог оторвать глаз от ее лица.
«Макс…», - это было похоже на стон. Ее голос был настолько тихим, что он почти не расслышал его, понял лишь по губам.
Они стояли друг напротив друга, между ними холодная, нет, ледяная стена, сквозь которую им уже не дотянуться друг до друга. Рита вдруг повернулась и снова скрылась в спальне.
Его мутило и от вчерашнего, и от переживаний даже не за себя, за Риту. Каково ей сейчас? Он вошел в кухню, достал из холодильника бутылку минералки с газом и выпил в один присест. Немного отпустило.
Затем робко вошел в спальню. Риты не было, зато шкаф был распахнут, словно приглашая начать собирать вещи. Он достал чемодан и с трудом запихал туда все, что попалось под руку из его одежды, белья и принадлежностей. Огляделся вокруг.
Кровать аккуратно застелена. Шкаф наполовину пустой. На комоде у зеркала их фото, они счастливые в период знакомства на фоне моря. Вот и все, что осталось от той жизни, которая обещала быть счастливой и радостной, а на самом деле закончилась, так толком и не начавшись.
«Ну что ж, пожинай плоды своего безумия, дружок», - подумал он, боясь произнести это вслух. Он нашел лист бумаги в ящике комода, ручку и написал:
«Рита, я тебя очень люблю. Очень. Если я не умру после расставания с тобой, то мы еще увидимся, хотя бы мельком. Я не смогу без тебя. Твой Максим».
Записку он положил прямо рядом с фото. Затем вышел в прихожую, все еще надеясь увидеть ее. Но Рита не показывалась. Сложил в дорожную сумку обувь, надел кроссовки, куртку, делая это медленно в надежде, что она появится. Но Рита, похоже, была в ванной и выходить оттуда не собиралась. Значит, никакого прощания не будет.
Ключи он положил на тумбочку, и за ним наконец мягко захлопнулась дверь в тот мир, в котором он был счастлив, любим и нужен всего день назад.
Максим поймал такси и отправился в гостиницу. Там переоделся, пора было ехать на работу. День был суматошный, что-то не ладилось, какие-то звонки, громкий голос начальства. Был четверг. Он набрался смелости и подошел к начальнику отдела с просьбой дать ему отгул на пятницу.
Он намеревался уехать домой, там привести свои мысли в порядок и решить: может, стоит вернуться назад? Переговорить со своим бывшим директором на предмет возвращения на прежнее место. Почему-то думал, что тот ему не откажет.
Все эти мысли крутились у него в голове, пока он ждал разрешения на отгул. А перед глазами все время стояла она, Рита, и ее янтарные глаза, полные слез.
«Девочка моя», - прошептал он и заметил на себе удивленный взгляд Михаила.
– Я тебя вчера не очень подвел, что позвонил ввечеру? – как всегда витиевато спросил он. – Ты, надеюсь, не сказал своей, что со мной зависаешь. Где был-то?
– Где был, там уже нет. Потом как-нибудь расскажу. А сейчас отвянь, паршиво мне, Мишка.
– Понял. Отвял. Если что, залетай, приму на денек-другой, пока моя в отъезде.
Но получив наконец свой отгул, Максим твердо решил уехать к себе домой, в заброшенную квартиру и там заняться самобичеванием. Мишка – это не вариант. Пить ему совсем не хотелось. Рассказывать всё товарищу по работе тем более.
Нет, он должен пережить это горе сам, в одиночку. Как псих в смирительной рубашке с завязанными сзади рукавами. Приехать домой, закрыться на все замки и истязать себя. Это и будет исцелением. А заодно и наказанием.
После работы он снова приехал в гостиницу. Телефон постоянно держал рядом с собой. Робкая надежда не покидала его. Но напрасно. Ни звонков, ни сообщений… Риты больше нет в его жизни. Всё. Эту ночь в гостинице можно считать началом конца.
И все же он осмелился послать ей последнее сообщение: «Завтра уезжаю в свой город, к истоку. Прощай, Рита».
Ночью не спалось. Вспоминалось лето, знакомство, Рита в легком сарафане и босиком, бегущая по берегу моря. Потом его переезд к ней, ощущение зависимости. Стремление чего-то достичь, в чем-то преуспеть. А потом падение в пропасть, из которой уже не выбраться. Только начать все с нуля…
Ранним утром он, не выспавшийся и выпивший лишь чашку крепкого кофе в буфете, сел в свой вагон и тут же задремал, даже не дождавшись, когда поезд тронется. К вечеру Максим вышел на перрон.
Кирпичная кладка вокзального здания выглядела тусклой, сам перрон каким-то непривлекательным. Народ с багажом спешил, обгоняя его, как будто опаздывает куда-то. Люди толкались, извинялись и шли дальше. А Максим не шел, он брёл по перрону в полной тоске и безысходности.
Он увидел надпись: «Железнодорожный вокзал». И она показалась ему почему-то зловещем знамением. Нулевой точкой - и этим все сказано. Проверил телефон, сообщений не было.
Такой тихий провинциальный вечер. Максим шагал к остановке такси и вдруг… услышал свое имя! Его кто-то позвал. Он резко обернулась и увидел сначала каштановые волосы, сверкающие в лучах заходящего солнца. А затем ее, Риту…
Прежде чем он успел что-либо понять или сказать, она подошла ближе и улыбнулась ему. Её сияющие, её любимые тёмно-янтарные глаза смотрели на него так, что он никогда в жизни не забывал больше этот взгляд. Никогда!
Рита подошла к нему очень близко, он бросил чемодан и сумку и обнял ее, положив голову на её плечо. Нет, он не ожидал её здесь увидеть. И боялся, что это просто сон.
Волосы Риты пахли цветами. Она шептала ему:
– Я решила, что нам надо увидеться, нам надо поговорить, Макс. Мы не можем потерять друг друга. Если тебе нужно время все обдумать…
– Нет! – буквально выкрикнул он. – Я уже все обдумал. Рита, никогда, слышишь, никогда я не заставлю нас так страдать. Ты веришь мне?
– А что мне остается делать? Иначе я не бросилась бы за тобой в погоню.
Потом была долгая ночь в его квартире. Сначала разговоры за бутылкой легкого вина со вкусом муската. Потом робкие, как в первый раз, прикосновения, потом признания в любви. Он уже не боялся их произносить, а Рита не боялась в них поверить.
Они оставили за чертой все то, что чуть не разлучило их. Провели вместе два прекрасных дня, наслаждаясь друг другом. А потом вместе вернулись домой.
– Я не знаю, Макс, решилась бы я на это безумство, если бы не твоя прощальная записка. Но именно она, прочитанная в слезах, толкнула меня на этот шаг.
– Это был крик отчаяния, Рита. Хорошо, что он дошел до тебя. Если бы клятвы были уместны, я бы поклялся, что никогда не заставлю тебя страдать. Только поверь мне до конца.
Она поверила. Потому что это была любовь, а она умеет прощать, умеет верить и быть той самой спасительной нитью, которая помогает любящим сердцам не потерять друг друга.
- Прощать или не прощать героя, оправдывать или нет - решайте сами, дорогие читатели. Я рассказала эту историю как исключение из общепринятого правила: женщина никогда не должна прощать измену!
- Ну что ж, может и так. Но тут я решила не согласиться. Пусть уж лучше будут счастливы, наученные горьким опытом, чем страдать еще долгие месяцы и переживать одну единственную ошибку, которую принято называть непростительной.
- С нетерпением жду комментариев и ваших отзывов, уважаемые читатели. Тут нам всем есть, над чем подумать.