— Ты посмотри на него! Надежда, неужели это твой уровень? За тобой же в школе такие мальчишки бегали. И Колька Шевченко, и Олег Лосев. А этот… сухарь. Ну чем он тебя подкупил? Чем?!
— Тёть Тая, а чем он плохой-то? Работает, копейку в дом приносит, не пьёт. Курит, правда…
— Ну вот! Курит! А это что такое, по-твоему? Заболеет к пятидесяти годам каким-нибудь туберкулёзом, а ты его вози потом по больницам! Тебе это надо? Такой ты жизни себе потом хочешь? А ты, пока молодая, могла бы себе кого поинтересней присмотреть. Пока дитятку ему не родила, а то потом-то сложнее будет расходиться.
Тётка родная прилипла ко мне, как банный лист. А мы с моим Андреем и вправду были не совсем обычной парой, это я признавала. Я — высокая, стройная, волосы до пояса, всегда была одарена мужским вниманием. Андрей — он старше меня лет на десять, жилистый, немногословный. Так получилось, что он меня однажды подвёз на своей машине, когда я шла от остановки домой под дождём. Я тогда и влюбилась в него. Он мне показался таким взрослым, серьёзным, надёжным. В то время мои сверстники ещё за клубом дрались из-за девчонок, а Андрей уже на птицефабрику ездил на заработки. И вот потом у нас с ним что-то там закрутилось, завертелось, сама не заметила, как в ЗАГСе с ним оказалась. Пышной свадьбы не было. Просто посидели в узком семейном кругу. Уже тогда тётя Тая мне что-то выговаривала насчёт Андрея. Но я тогда счастливая была, как не знаю кто, никого не слушала, порхала бабочкой.
И вот теперь тётка опять завела свою шарманку, да ещё и с утроенной силой.
— Тётя Тая, я всё понимаю, — отвечала я ей. — Вы обо мне заботитесь. Спасибо вам. Но посмотрите вокруг, объективно. У нас в посёлке разве много кандидатов? Вон, ваша Люба до сих пор в девках ходит. И не потому, что плохая, а потому что выбирать не из кого! А были бы парни нормальные, разве пропустили бы такую красоту?
— Любка? Так Любка всё делает, как я говорю, — тётя Тая горделиво выпячивала грудь. — Ей, знаешь, сколько парней замуж предлагали. А я ей сразу сказала: не спеши. Найдёшь ты своего мужика, самого лучшего, не то что некоторые. Да и что ты на нашем посёлке зациклилась? Мало ли людей в округе? Есть ещё городские. Райцентр близко, там же мужиков — пруд пруди!
— Нет, тётя Тая. За городского я бы не вышла, — отрезала я. — Сама в город не поеду, не моё это. А ему здесь делать нечего. Какой прок от городского в селе?
— Эх, Надька, глупая ты. Молодая. Наверное, потому и глупая. И мать твоя не учит тебя жизни.
— Чего это я глупая?
— А то, что мужик твой видит, что тебя добился. И совсем напрягаться перестал. Ты же от него ничего не требуешь. Вот он и расслабился. Нельзя так.
— А чего я должна от него требовать?
— Ну не знаю… Машину попроси. Новую.
— Машину? Так они сейчас стоят сколько!
— Вот пусть и думает! Пусть голову включает! Пусть покрутится, найдёт, где денег взять. А то так всю жизнь и будет за своими петушками клетки вычищать!
— Не знаю. По мне, так главное — при деле. Не пьёт…
— Да что ты заладила! Не пьёт! Не пьёт! Я ей говорю, что он её не ценит совсем, а она о своём. Не пьёт! Да ну тебя. Слушать тебя больше не хочу!
Обиделась тётя Тая. Надулась, как индюк, и не разговаривала со мной некоторое время. Но я так долго не могу. Не люблю, когда на меня обижаются. Тем более тётка родная. Мы же с ней душа в душу всегда. Я, бывало, с мамой чем-то не поделюсь, а тёте Тае скажу. Как подружка она мне была. А подружка плохого не посоветует, думала я тогда. Наивная.
***
Ну вот и последовала я теткиному совету. Не тому, конечно, что другого мужика найти надо, а тому, что подстегнуть Андрюшу моего надо. В конце концов, я же молодая, красивая, мне хотелось жить лучше, чем просто от зарплаты до зарплаты.
— Ну чего ты, Надь? — возмущался Андрей, когда я за ужином заговорила с ним о смене работы. — У меня там и начальник хороший, человек понятливый. И домой корма приношу для наших курочек. Разве плохо живём?
— Живём, может, и неплохо, Андрюша. Так ведь можем и лучше! Ну что тебе этот птичник даст? Ни карьеры, не перспективы, всё одно и то же изо дня в день. Вон, мужики у фермера Петренко в два раза больше получают, а если бригадиром поставит, так там все три будут!
— Ой, не нравится мне там коллектив. И сам фермер этот… Петренко… Его же всё село не любит.
— А тебе-то что? Главное, чтобы деньги платил. А на сплетни нечего внимания обращать.
— Да и бригадиры там все с гнильцой. Не смогу я там работать, Надя.
— Да трусишь ты, Андрюша! Так и скажи! — не выдержала я, и слова тётки Таи, словно ядовитые змеи, начали вырываться наружу.
— Я? С чего бы это?
— Не знаю, с чего! Замуж выходила, думала, ты у меня постарше, посерьёзней. А теперь смотрю, и не думала, что ты такой… нерешительный. Как будто боишься чего-то. Чего ты боишься, Андрей?
— Ну, не знаю. Думаешь, стоит к фермеру попробовать?
— Конечно, стоит! Нормально заживём! Машину купим.
— Так у нас есть вроде.
— Мне купим! Сдам на права, буду в город ездить. Красота!
Непросто далось Андрею это решение. Директор птичника пытался его отговорить, уговаривал остаться, зарплату повысить обещал. На целых пять тысяч.
— Да что эти пять тысяч сейчас? — махнула я рукой, когда Андрей мне рассказал. — Это же копейки. Пиши, говорю, на увольнение.
Он написал. Рассчитали его с птичника. Устроился он на ферму, как я и хотела. С мужиками его отправили на сенокос. Уезжал в пять утра, приезжал затемно. А потом я запах от него учуяла. Выпивать стал с мужиками после работы. Я молчала. Ну, думаю, новый коллектив, вливается. Притирается. Мужики же, им без этого никак.
А потом приносит зарплату. Я пересчитала.
— И всё?! — посмотрела на него с удивлением. — Ты с птичника больше приносил!
— Да бригадир, зараза, штрафанул меня, — Андрей отвёл глаза, присел на табурет.
— За что?
— Докапывается до каждой мелочи, Надь. Уже не знаю, как быть.
— Ты же мужик, придумай что-нибудь. — тёткины слова снова вертелись на языке.
Дальше было только хуже. Иногда он приходил с работы в стельку пьяный. Выговаривал мне, что бригадир вообще прохода не даёт, гнобит его при всех.
— Пить меньше надо!! — кричала я. — Как можно работать, если ты каждый вечер надираешься?
— Так мы не на работе же пьём, а после. Стресс снимаем. Тяжело там.
Следующая зарплата была ещё меньше. Моё терпение заканчивалось. Мы начали ссориться каждый день. Один раз подняла скандал, когда он пьяный был, ну просто до ужаса. Много ему вещей неприятных выговорила, все слова, что мне тётка моя в голову тогда вложила, всё я ему выплеснула. Тут уж мне прилетело — три дня в солнечных очках ходила, чтобы синяк под глазом скрыть. А ему, видимо, стыдно стало. Утром сумку собрал, да и съехал. Думала, перебесится, вернётся. Всё ему прощу, только бы пришел. Я ведь тоже свою вину чувствовала, понимала, что перегнула палку. А он всё не идёт, да не идёт. На звонки и сообщения не отвечает. Телефон выключен.
А потом я в магазине Зинку встретила, местную сплетницу. Она стояла у прилавка, а сама глазами так и сверлила меня.
— А ты что, Надюха, со своим разошлась, что ли? — спросила она меня прямо в лоб.
— Типун тебе на язык! С чего это? — у меня сердце ёкнуло.
— А чего же он тогда с твоей сестрой живёт? С Любкой?
— С Любкой? Андрей? — я чуть там же сознание не потеряла. В голове вся цепочка сложилась. Весь разговор с тётей Таей, как она меня против Андрея настраивала, как подговаривала меня требовать большего. А теперь её Любонька мужа моего приголубила, когда я его, можно сказать, сама вытолкала из дома. Как это понимать?
Пошла я к Любе. Поговорить хотела. И с ней, и с мужем своим. Даже на порог не пустили. Дверь открыла Любка, наглая, самодовольная, а за ней Андрюша маячил. Сказал, что разводиться со мной будет. Устал, говорит, от постоянных претензий. Так и ушла ни с чем.
Позже уже от знакомых узнала, что вернулся Андрей на птичник. Директор сразу его назад принял. Тут же и пить Андрей бросил, как будто и не пил никогда. Позже узнала, что беременна от него сестрёнка моя двоюродная, Любка. Вот такие дела…
А я что? А я теперь по второму теткиному завету работаю. Мужика ищу себе по статусу. Пока не нашла. Но я надежду не теряю. Я девушка видная, высокая. Меня обязательно кто-то заметит. Ведь тётя Тая всегда говорила, что я достойна лучшего.