Рассказ "Грешница - 2. Право на любовь"
Книга 1
Книга 2, Глава 71
Анатолий не спеша брёл по осеннему лесу. Дождь, мелкий и нудный, моросил уже третий день, но Якушеву казалось, что он насквозь пропитывает его не прозрачной влагой, а липкой и гнетущей тоской, которая уже много-много дней не отпускала его.
Тихое чавканье опавшей листвы под ногами казалось оглушительным в окружающей его тишине. Он вышел на охоту один. Впервые за много лет. Раньше с ним всегда были Олег и Валерий – друзья, которым он доверял, как самому себе. Но в последнее время…
В последнее время всё шло не так. Да, он зря приревновал Ксению к Косте. Наверное, она и в самом деле просто хотела так поддержать его, тем более что он спас её от рук своего озверевшего брата. Если бы этого Андрея не задержали, Анатолий сам бы разобрался с ним. Но рядом с Ксенией оказался не он, а Константин. И вместо того, чтобы поблагодарить его и, чёрт возьми, оплатить его лечение, он стал устраивать сцены Ксении. Оскорблял её почем зря…
А ведь она просила выслушать его… И только потом обидела…
Анатолий споткнулся, оступившись, и его ботинок провалился в припорошённую листвой ямку, наполненную чёрной вязкой водой – болото было уже совсем рядом и нужно быть внимательнее, чтобы не попасть в разрастающуюся от года к году трясину. Чертыхнувшись, Анатолий выбрался из ловушки и вытер ногу о пожухлую траву.
В кустах кто-то завозился, и на макушку ели рыжим огоньком взлетела белка. Анатолий вскинул карабин, но уже через минуту опустил его и продолжил свой путь. Раньше он любил стрелять белок, делал это мастерски, стараясь не портить пушистый мех, но сейчас был слишком погружен в собственные мысли, чтобы отвлекаться на такую мелочь.
Не зная, как ещё успокоиться, Анатолий начал пить. Олег и Валерий сначала пытались его вытащить из этой бездны. Они приходили, бубнили что-то про жизнь, про то, что «всё наладится, если взять себя в руки». Но Анатолий злился. Он кричал на них, обвинял в предательстве, в том, что они не понимают его боли.
– Достал ты уже, – сказал как-то Олег. – Хочешь спиваться! Давай, вперёд! Пошли отсюда, Валер…
– Ну и валите! – взревел тогда Анатолий. – Валите! Вы такие же, как она! Предатели!
Они ушли. Сначала Олег, а потом и Валерий, который лишь покачал головой и бросил ему на прощание:
– Ты не прав, Толя.
Тогда Анатолий попытался взять себя в руки, бросил пить, пару раз встретился с Олегом и Валерием, они даже решили вместе выбраться на рыбалку. И сделали это очень вовремя, потому что им с Олегом удалось спасти сразу две жизни – юродивого Саушки и девчушки, которая, по какой-то нелепой случайности, оказалась дочерью Олега.
И снова всё пошло наперекосяк. Ксения не стала слушать его, прогнала, сказала, что он такой же, как Игнатов. А они разные. Он совсем не такой, как Олег. Анатолий понял это в то утро, когда проснулся после очередного запоя с тяжёлой головой. Солнце било в немытые окна, голова раскалывалась, а во рту было горько, как от полыни. Он сел на кровати, обвёл взглядом комнату. Повсюду валялись пустые банки, окурки, грязная одежда. В зеркале напротив он увидел своё собственное постаревшее, опухшее лицо с красными от недосыпа глазами.
– Всё. Хватит, – прошептал он сиплым шёпотом и не узнал свой собственный голос, хриплый и чужой.
Два дня Анатолий наводил порядок в квартире, подолгу стоял под хлёсткими струями душа, то делая воду обжигающе горячей, то ледяной, потом загрузил машину всем необходимым, что могло ему понадобиться на охоте.
***
Лес встретил его запахом сырости и прелых листьев, и Анатолий глубоко, полной грудью вдохнул чистый и немого колючий воздух. Цель была проста: подстрелить какую-нибудь мелочь. Рябчика, может, глухаря или пару зайцев. Лишь бы занять руки и голову.
Оставив машину на знакомой поляне, он долго шёл по лесу, не обращая внимания на мокрые от дождя ветви, которые норовили больно хлестнуть его по плечам или по лицу. И так задумался, что не заметил, как местность начала уходить в низину. Земля под ногами стала мягче, хлюпнула раз, другой. Высокая осока сменила сухую траву. Анатолий остановился и огляделся. Метрах в десяти от него расстилалось болото. Чёрная вода, покрытая ряской и жёлтыми пятнами островков мха, казалась бездонной и холодной. Гнилые коряги торчали из воды, как скрюченные пальцы утопленников.
Вдалеке закрякал селезень, но Анатолий даже не вскинул ружьё. Он присел на поваленный ствол дерева, бросил ружьё под ноги. Внезапно на него навалилась страшная усталость. Ноги гудели, спина ныла. Он сомкнул веки и сидел так долго, не в силах пошевелиться. Вокруг стрекотали кузнечики, где-то шумно взлетела птица. Внезапно впереди, на кочке, в метрах пяти, он почувствовал движение и открыл глаза. Это был заяц-русак. Он стоял на задних лапах, смешно шевелил носом и настороженно смотрел на Анатолия. Серый зверёк с начавшей белеть грудкой.
Анатолий медленно, почти механически вскинул ружьё. Прицелился. Но палец на спусковом крючке замер. Заяц смотрел на него. И в его взгляде вместе со страхом читалось любопытство.
– Прыгай отсюда, ушастый, – усмехнулся Анатолий, опуская ствол. – Живи.
Заяц, словно поняв его, насторожился, дёрнул ухом, развернулся и скрылся в кустах боярышника. А Анатолий вдруг услышал выстрелы. Один, второй, третий. Они прозвучали где-то совсем рядом, может быть в километре или двух от него. Он вскочил на ноги. И тут послышался протяжный, полный боли и ярости рёв, от которого у Анатолия похолодела спина. Медведь! Он шёл прямо на него и приближался с каждой секундой. Кусты и сучья ломались под широкими лапами. Но, прежде чем медведь смог прорваться к Анатолию, к нему вывалился из кустов насмерть перепуганный Валерий и рухнул к нему под ноги.
– Толян, Толян!!! – заорал он во всю глотку. – Толян!!! А-а-а…
Только теперь Анатолий заметил, что его ступня передавлена громадным капканом.
– Валер… Ты как? Где Олег?!
– А-а-а…
Анатолий едва успел оттащить потерявшего сознание друга в сторону, как из кустов на него вывалилась медведица. Она была огромной, бурой, с косматой, взъерошенной шерстью. Но взгляд Анатолия сразу приковала кровь. Тёмно-алая, она сочилась из глубокой раны на боку зверя, оставляя на земле чёрный след.
Медведица заревела, мотнула головой, и Анатолий заметил позади неё неуклюжего медвежонка. Он задыхался от бега и испуганно повизгивал от страха или боли.
Анатолий вскинул карабин. Палец лёг на спусковой крючок. Он мог выстрелить. Почти в упор. Один точный выстрел в голову – и всё кончится. Но он смотрел на медвежонка. Крошечное, беззащитное существо, которое сейчас дрожало от страха, прижимаясь к истекающей кровью матери.
Он медленно, очень медленно опустил ствол вниз.
– Тихо, – прошептал дрожащими губами. – Тихо, я не трону.
Медведица не понимала слов. Она чувствовала только боль и запах человека. Её глаза, маленькие и злые, налились гневом. Она встала на задние лапы, возвышаясь над Анатолием огромной тушей. Передние лапы с длинными чёрными когтями она подняла, готовясь к нападению. Из пасти вырвался низкий, утробный рык, полный предупреждения и ярости.
Анатолий попятился. Шаг, второй. Под ногой хлюпнуло – он снова оказался на краю болота. Медведица шагнула следом, не сводя с него горящего взгляда. Она не уйдёт. Она защищала детёныша.
– Уходи, – крикнул он, пятясь ещё. – Уходи, я не враг тебе!
Но она ринулась вперёд. Тяжёлая туша рухнула на передние лапы и сделал мощный скачок. Анатолий рванул в сторону, но уже через несколько шагов земля ушла у него из-под ног.
Холодная, липкая жижа сомкнулась вокруг него. Он дёрнулся и провалился по пояс, угодив в трясину. Холодную и вязкую. Без дна. Он отчаянно забил руками, пытаясь ухватиться за край, но берег был скользким и рыхлым, осыпался под пальцами.
Медведица остановилась на краю. Она рычала и ходила взад-вперёд по самой кромке, один раз даже попыталась дотянуться до него лапой, но топь была широка. Тогда она заревела, обнажив огромные жёлтые клыки, потом развернулась, лизнула медвежонка, который жался к её ноге, и, шатаясь, побрела обратно в лес. Скоро её скрыли кусты. Только треск веток и затихающий стон напоминали о том, что она здесь была.
Анатолий остался один.
Тишина вернулась. Теперь она была другой – тягучей, как сама трясина. Он попробовал опереться локтями на поверхность, но жижа не держала. Его затянуло уже до подмышек. Холод пробирался к шее, сдавливал лёгкие.
– Валер! – крикнул он в пустоту. – Валера?! Помоги!
Тишина. Только ветер шелестел в осоке. Валерий так и не пришёл в себя.
Тогда Анатолий попытался нащупать хоть что-то, за что можно было уцепиться: ветка, корень дерева, кочка. Но пальцы его только сгребали гнилую траву. Метрах в трёх торчала коряга, но она была слишком далеко – ему не достать. Он попробовал подгрести к ней, но тело ушло ещё глубже. Жидкость коснулась подбородка.
Анатолий осмотрелся. Ветви деревьев тянулись к нему, как руки, но их не достать. Он понял, что выхода нет. Он здесь один, в этой чёрной жиже, которая медленно, но верно засасывает его в себя.
– Валера!!!
Тишина.
– Вот так, – усмехнулся вдруг Анатолий, чувствуя, как губы покрываются вонючей слизью. – Вот так и заканчивается жизнь тупоголового придурка: в грязной луже, где тебя уже никто не найдет.
Он изо всех сил дёрнулся вверх, выкидывая руки вперёд и пытаясь лечь на жижу грудью. Трясина отпустила с противным чавканьем ровно на один сантиметр. Но этого усилия не хватило, чтобы выбраться.
– Ну, давай, Толя, – сказал он вслух, чувствуя, как к горлу подступает паника. – Выбирайся, тряпка. Не смей тонуть.
Анатолий сделал глубокий вдох, насколько это было возможно, когда ледяная жижа уже касалась губ. Животный страх сдавил горло стальным обручем, но где-то внутри, в той самой пустоте, что образовалась после ухода Ксении, вдруг вспыхнул крошечный огонёк. Злость. Чистая, ничем не прикрытая злость на самого себя.
– Давай, – прохрипел он, выплёвывая илистую воду. – Давай, чёрт тебя дери!
Но вдруг он перестал дёргаться, вспомнив, как в детстве читал в какой-то книжке про болота: чем активнее борешься, тем быстрее уходишь на дно. Нужно плавно, очень плавно, перераспределить вес. Он развёл руки в стороны. Жижа неохотно, но поддалась. Тело перестало уходить вниз, застыв на одном уровне. Жидкость плескалась ровно под подбородком.
Он замер на несколько секунд, восстанавливая дыхание. Потом, миллиметр за миллиметром, начал двигаться к коряге. Гребок рукой – трясина чавкает, но держит. Ещё один. Пальцы скользят по поверхности, хватаются за пучки осоки. Осока рвётся и остаётся между пальцами.
– Давай, ради Ксении, – прошептал он сквозь зубы. – Давай, Толя, не смей останавливаться.
Но силы оставили его прежде, чем он смог продвинуться хотя бы на несколько сантиметров.
Анатолий закрыл глаза. Холод пробирался к самому сердцу. Он почему-то вспомнил недавнего зайца – серого, с белой грудкой. «Живи», – сказал он ему. А сам? Неужели это конец?
– Помогите! – закричал он снова, из последних сил. – Я здесь! В болоте!
И вдруг из-за кустов вышел человек. Высокий, плечистый, в зелёной форме, с карабином в руках. Он бросил быстрый взгляд на Валерия, потом приблизился к Анатолию и встал над ним, широко расставив ноги.
– Ну здравствуй, Якушев…
У Анатолия оборвалось сердце.
– Твою мать, Климов! Ну почему ты?! – вырвалось у него.