Юная и дерзкая Лиля Гурченко терпеть не могла свою фамилию.
А тут, как назло, пришлось школу менять. Это под конец-то всей зубрилово - занудной эпопеи!
Лилькина мать, недолго думая, сгрузила «в одного» нехитрые пожитки в дощатый кузов пучеглазого грузовика, заляпанного осенней жижей, после того, как городской деляга, мимоходом залетевший в деревню персонаж, предложил ей денег за их дом – развалюху с большим земельным участком.
И тем же грузовиком, мать с дочерью, по дождями пролитой дорожке, под шутки–прибаутки не трезвого шофера, толкаясь плечами, потряслись в соседнее село.
Там пустовал дом Лилькиных предков, ныне пребывающих в Царствии Небесном.
***
Когда на урок физики директор привел новенькую, сбитый с толку десятый класс, замер от впечатления, произведённого на них девушкой.
Замешкаться, и впрямь, было немудрено.
Удивляла фамилия.
Гурченко – артистка известная. Её в «Любовь и голуби» каждое восьмое марта по телевизору показывают.
Кроме того, было у Лильки еле уловимое сходство с её знаменитой однофамилицей.
Может быть, вздернутый носик? А может прищур глаз?
На этом сходства заканчивались.
Начинались различия.
***
- Мам, ты чё меня Лилькой-то назвала? – Сердилась, бывало, на родную мать расстроенная дочь. - Ты чё думала, я как артистка, это твоя любимая, вся в рюшечках и бантиках по деревне ходить стану?
- Я чё Людмилой тебя назвала? – Не принимала претензий мать. – Честно скажу, что хотела. Но окстилась!.. Постеснялась, думала: чё люди-то скажут? Скажут, не по Сеньке шапка… А Лилия – имя красивое. Нежное.
- Ага! Нежное, как я! – Дерзила матери Лилька.
Потом шла пялиться в зеркало.
Вглядывалась в отражающую поверхность осторожно, опасливо. Как будто боялась: вот-вот там мелькнет виденная в кино фигурка.
Вся в рюшечках и в бантиках.
Но не тут-то было!
В правдивом зеркале отражались прямые тяжелые, грязноватого цвета, как небелёный грубый лён, волосы до плеч; лицо, округло-плоское и своенравно вздернутый уточка-нос.
Фигура же, низкая, приземистая и простая, как крепко сколоченная табуретка, тем более расстраивала Лильку.
Про таких, как она, в их суровых краях, определение имеют чёткое - «уральский низкожопик».
***
Вздохнув, Лилька повыше закатывала рукава фланелевой клетчатой рубахи, снимала с гвоздя ковбойскую шляпу, и, надвинув её на глаза, шла во двор встречать корову, недавно купленную на деньги, вырученные от продажи дома и огорода.
Усталое стадо уже нетерпеливо мычало, блеяло, звенело бубенцами в другом конце деревни.
Это тебе не рюшечки!
И это тебе не бантики!
«Эх, если бы не стрёмная фамилия, моей «табуреточности» точно бы никто не заметил! – Сидя на низенькой скамеечке в хлеву перед сытой, жующей дневную жвачку коровой, снова и снова кручинилась Лилька.
Упругие молочные струи звенели о днище подойника. Лилькины кулаки, методично сжимающие коровьи сиськи, дерзали всё проворней. И Лилькины мысли тоже крутились быстрей.
- Люди слышат фамилию и думают: она такая. А я – сякая! И вот чё мне делать? Как со стрёмной фамилией жить?».
***
- Конечно! – За вечерним чаем с молоком жаловалась Лилька родительнице, такой же «крепкой табуреточке». – Я про Гурченко в журнале читала, что у нее в молодости талия была 48 сантиметров! И все думают, что у меня тоже такая должна быть. Потому что сравнивают… А куда я себе эти 48 сантиметров намотаю? На шею?».
- Да тьфу на эту талию! – Сердилась советчица. – Сдалась тебе та талия! Кто не дурак – тот не доходягу, тебя выберет!
Лилька супилась. В спор не вступала.
Хотела, чтоб мать оказалась права.
***
На следующий день – опять неприятность.
На физкультуре девочки разучивали композицию на брусьях. Лилька, закинув ногу по немыслимой траектории, лягнула ею в стенку, а потом - в светильник.
От удара стеклянный плафон хрястнул.
Брякнулся на пол.
Разбился.
«О, Гурченко фонарь грохнула! – Противно заржал над новенькой хилый одноклассник, почему-то освобожденный от физ-ры, и потому сидящий на скамейке. – Фонарь "звезде" светить мешал! Она и вырубила конкурента!».
Лилька насмешки снести не сумела.
Уверенным шагом ринулась к обидчику.
И на ему - в нос!
Кровь капнула на белую рубаху.
***
Вечером к Лильке в дом прибежала разгневанная мать обиженного десятиклассника.
Швырнула на стол перед старшей Гурченко окровавленную рубаху со словами: «Покупай теперь новую».
- Чё творишь? – Вопросила у Лильки родительница, когда противная тётка, наоравшись вволю, свалила восвояси.
- А чё он "звездой" обзывался? – Заканючила Лилька. – Это во всем фамилия виновата!
- В райцентр завтра поедешь... Рубаху купишь… Плакали твои ботиночки новые, на меху … Знать будешь, как руками махать и кулаком в нос тыкать!
***
На завтра была суббота.
Базарный день!
Мать выдала Лильке деньги.
Раскошелилась на белую рубаху и на ботиночки тоже.
Сначала Лильке в тот день везло.
Рубаха и ботинки, по приемлемой цене, нашлись быстро.
А кроме, того, деньжат у Гурченко оставалось даже чуть больше, чем она заранее рассчитала.
Довольная собой, Лилия топала мимо рыночных рядов, прямиком к автобусной станции.
Читать далее бесплатно на Дзен >>
