Глава 23
В мире столько известных человечеству боязней и фобий, а вот интересно есть боязнь ли зеркал, наверняка же есть, и как по научному она называется. Наверняка заковыристо как-то, так что язык сломаешь. Фобии только так и называются, именно что заковыристо. Надо покопаться в моей бездонной и дырявой памяти, может и вспомнится данное обозначение. Зачем мне это? Легче от этого мне точно не станет. Опять вернёмся к тому, что боремся со следствием, а некая фундаментальная причина, остаётся, дрянь такая, в физической недосягаемости. Не с зажмуренными глазами мне же бриться, на ощупь, в ожидании, когда полезет из зазеркалья Эдольф бесноватый и хамоватый. Я глянул на себя в зеркало, вмурованное в стену, может это будет гарантией от внезапных визитов. Надо же тогда и сквозь стену пройти будет. «Главное верить в себя». Так подтрунивая над собой, я начал соскабливать многодневную щетину, не люблю я бриться, но вот результат мне нравится. Хлопья пены и остатки, уже можно сказать, небольшой бородки летели в глубокую раковину. Простые такие механические действия, могут иметь сильное терапевтическое значение, успокаивая мои донельзя расшатанные нервы. О вспомнил, эйсоптрофобия это называется, точно язык сломаешь, боязнь смотреться в зеркала. Вот до чего довели бедного мальчонку. Я в шутку зажмурился и с опаской открыл правый глаз, всё ли спокойно, не глазеет ли кто на меня. Нет никто, кроме меня самого, значит можно открыть и второй зажмуренный глаз и спокойно закончить процесс приведения себя, в относительный порядок. И как всегда, немилосердно фальшивя напел, заканчивая водить бритвой по лицу:
Но я смотрю в твои глаза, в пустые зеркала
Ищу в них отраженья, знаю, что любовь давно ушла
И в мире из стекла, ищу любви спасенья, слышишь
Надо ускоряться, влиятельные женщины заждались, а они, как и любые другие женщины не любят ждать. Они любят, когда их ждут и мгновенные пять минут, иной раз, растягиваются на час-другой. Куда это меня понесло, в ту степь конечно. Нет, ну всё-таки надо дать этому Эдольфу и всей его честной компании, коленом под зад. Надо! Только зад этот найти надо. Хрипотцы Папанова мне тоже не хватает. Технически как это сделать, все наши конгениальные планы, каким-то непостижимым образом, быстро становятся известными, всей этой честной компании. Сволочной компании, а не честной. И они всегда успевают глобально подготовиться. Тщательно подготовиться. Не будем заниматься самообманом, а просто констатируем лишний раз, сей прискорбный факт. Факты вещь упрямая. Сейчас, сию минуту, ещё что-нибудь этакое убойное придумаем и побежим выполнять впереди собственного визга. «У нас, что ни гроб, то огурчик». Только клиент, никак не хочет туда уложиться. Непослушный и неподдающийся. А может небесного приятеля Станиславы, подпишем на ликвидацию. Сможет он в своих неосязаемых ладонях удержать оружие? Стиснуть рукоятку боевого ножа и нанести удар в нужный момент.
Я глаза обучаю свои, слову, взгляду во имя любви
Приучаю ладонь не дрожа, обнимать рукоятку ножа
Так решили любовь и судьба, им ни я и никто не судья
А что это тоже идея, чего только в голову не придёт от безысходности. Только недавно радовался. Что все живы и невредимы вернулись с задания, и вот снова забегали азартные мысли по серому веществу, как снова на это самое задание отправиться, для окончательного закрытия вопроса. Из зеркала на меня смотрела, гладко выбритая порозовевшая физиономия. Ну вот и принял более-менее подобающий, для блестящей аудиенции вид, а значит, будем продолжать наши игры, так что к чёрту женщин и к дьяволу закон. А это мы всегда успеем, всех послать. «Куда меня посылают, туда я и пойду». Если надо станцуем и фуэте и па-де-де и краковяк и мазурку. Графиня Алиса, наверное, уже заждалась, меня такого чистого и скрипящего от этой чистоты. Явка же строго обязательна и никакие отговорки не принимаются. Никаких опозданий и прогулов, наказания будут отнюдь не дисциплинарные, кто тут слышал о ТК РФ. И пусть все мамы и бабушки считают меня положительным человеком, у меня же прекрасный аппетит и вообще я культурный человек и сторонник прогресса. Облачиться и подпоясаться пара минут, и я готов, как настоящий юный пионер, к дальнейшим испытаниям. А сверхурочные, тут оплачиваются и обязательно в двойном размере?
Я вышел из храма чистоты, наслаждения и неги. Алиса, продолжала сидеть в кресле, скрестив стройные ноги, в кожаных штанах. Задумчиво прикрыв глаза и баюкая в тонких пальцах бокал с красным вином. Какая элегантная дама. Чёрной розы в бокале не хватает. Похоже, пока я не так уж и долго отсутствовал, по уважительной причине, командир безопасности не сделала и глотка. Сосуд с означенным полусухим нектаром, так и стоял на столике, нетронутым, вот это выдержка, железная просто. Можно позавидовать. Мы же не такие уж и пьяницы, мы просто живём от выпивки до выпивки. Алиса словно дремала, погружённая в свои мысли, которые однозначно, весёлыми и лёгкими не были. С чего им быть такими, когда всё вокруг плохо. И даже хуже, чем плохо.
- Прости небесное созданье, что я нарушил твой покой, - да уж, мировая оперная сцена много потеряла в моём лице. – Но я, хвала небесам не Герман, а вы, какое счастье, такое вот совпадение, графиня, но вовсе даже не престарелая, а очень даже ничего. И страшную тайну трёх заветных карт, тоже наверняка не знаете, а нам бы ох как не помешало бы знать означенную тайну. «Открой тайну золотого ключика».
- Мой покой ты не нарушил и я, не такое уж небесное созданье, хотя прозвучало красиво. И уже наверное излишне напоминать, что остальное я не поняла. Германа нам только не хватало.
- Ага. Уж полночь близится, а Германа всё нет. Ах, да! Чёрт возьми, снова запретное слово и без такого ценного обережного знака! Какое вопиющее нарушение законодательства, злостное, я бы сказал. Или уже всё, вы на эти глупости не обращаете внимания, когда настоящие проблемы навалились? Не до глупостей суеверных. А не так давно, совсем недавно просто, меня такого единственного и неповторимого, чуть не отправили на небеса, ну или чуть ниже, в зависимости от грехов моих, коих предостаточно. Да и здесь моя жизнь благочестием не блещет. А я же, как ребёнок, меня обидеть всякий может. И вообще у меня такой богатый духовный и внутренний мир. «Поверьте бродяге и поэту».
Алиса сверкнула изумрудами глаз своих, но промолчала, не найдя что ответить. А что тут скажешь. Ведь и действительно, когда я только появился у ворот этого загадочного замка, меня чуть не убили. Лишь по счастливой случайности уцелел.
- Ладно, не будем пререкаться, что было, то было, нам уже давно пора быть у принцессы.
- Так точно, кто старое помянет тому глаз вон, только вот, кто забудет прошлое, тому оба глаза вынуть придётся. Такой вот счёт к оплате. Конечно, пойдёмте что ли. Хотя итак всё ясно и понятно. Надо этого Эдольфа, настоящего Эдольфа, подчёркиваю, в свете того, что этот несносный персонаж раздвоился и стал един в двух лицах. Двуликий анус, ой прошу прощения, Янус, какой-то. Найти и уничтожить, приступить к ликвидации, так оно так, всё ясно и понятно. Ясно так же, кто этим займётся. Ваш покорный слуга, если он ещё не вышел из доверия, я очень на это надеюсь. Остаётся только решить, как мы это сделаем, мелочь такая, право слово. Учитывая, тот немаловажный фактор, что все наши, предыдущие, неплохо подготовленные попытки провалились, – я снова показал ладонью на таинственную статуэтку, стоящую на столе. Потом в очередной раз наклонился к ушку графини и театральным шёпотом произнёс. – Если там передатчик, пусть знают, ничего нового мы не говорим, а то, что их хотят ликвидировать это ясно, как божий день. Сами прекрасно знают. Как и то, что мы не успокоимся. Пусть поволнуются лишний раз. Пускай и с этими знаниями боятся и без этих знаний, тоже пускай боятся. А вот как дальше соблюдать секретность, надо поразмыслить во время гм… совещания. Никуда не деться от бюрократического языка.
Алиса, всё так же молча, прикрыла глаза, в знак понимания и гибко прянула из кресла. Есть люди, за которыми приятно наблюдать, как они двигаются. Никаких лишних движений и дёрганий.
- Пойдёмте. Не будем больше испытывать терпение принцессы.
- Да не будем. Нет, ну надо всё-таки дать коленом под зад этому несносному мальчишке, по имени Эдольф. Прямо колено чешется, как надо, – это я уже закончил в полный голос. – Как говорится одна голова хорошо, две неплохо, а три это уже просто великолепно.
Алиса, стоя аккуратными глотками, допила вино в своём вместительном бокале. Я с удовольствием последовал её заразительному примеру, в таком сложно деле, мы завсегда поддержим замечательную даму.
- За удачу! Бокалы на счастье бить не будем, жалко такую красоту, и осколки потом заметать.
С этими напутственными словами, я поставил бокал обратно на столик и направился к двери, графиня последовала за мной. У выхода из комнаты, я притормозил, пропуская Алису вперёд, открывая дверь и в свою очередь, последовал за ней. Говорить пока было не о чем, всё уже сказано и не по одному разу. Оставалось надеяться, что у принцессы будут свежие мысли, после нескольких катастрофических провалов. Лично у меня никаких идей как не было, так и нет, я же просто инструмент в руках прекрасных защитниц и яростных мстительниц. Много ли спроса с инструмента, если означенный инструмент в порядке, а вот руки его держащие, получаются не очень ловки. Самая здравая мысль, только о том, что всё наши планы, никакой тайны для противника не представляют. И как этого избежать. Не записками же в самом деле общаться, потом безжалостно их сжигая в огне. В принципе, почему бы и нет, раз ничего другого не остаётся. Принцесса Велена, гарантирует, что в её царственных покоях нас никто не подслушает и никто не подсмотрит. И много ли стоит такая гарантия. «Не кричи, я не глухая, сама вижу, что никого нет». И мы видим и слышим, что никого нет, но толку от этого никакого. Так мы и шли, шагая не в ногу, угрюмо молча, никто не хотел нарушать тишину, ничего не значащими словами. Стражницы, которые попадались нам по пути, так же молча приветствовали нас, отдавая честь. Иногда, развлекаясь, я козырял в ответ, левой ладонью накрывая голову, чтобы не прикладывать руку к пустой голове. Алиса, искоса поглядывала на мои невинные шалости, хмурилась, но ничего не говорила.
- Сиятельная графиня, я как-то, уже можно сказать давно, по нынешним меркам, спрашивал вас, о такой необходимой детали в вашей многотрудной работе, службе, если выражаться точнее. Которая и опасна и трудна, и на первый взгляд, как будто не видна. А деталь эта называется очень просто –агентура в стане противника. Кадровые агенты и завербованные, кадровые конечно лучше, чем завербованные, надёжнее, хотя конечно всё бывает, но на безрыбье хоть что-то. Магия и прочие инфернальные штучки это просто замечательно, но и без старых, испытанных дедовских способов, бывает не обойтись. Шпионы, тоже древняя профессия, возможно и самая древняя, но это пускай девушки с низкой социальной ответственностью волнуются, кто из них самый первый. Нас эта патетика совсем не интересует. Так есть у вас по ту сторону баррикад, свои люди?
- Нет. Ты итак уже, с головой, влез во столько тайн, так или иначе, а все инсинуации в твой адрес, они и есть инсинуации, так что скрывать я бы сейчас не стала. Нет у нас никого, по ту сторону баррикад, как ты выразился. Не было необходимости насущной, а когда спохватились, стало совсем поздно. Не внедриться и не просочиться. Завербовать, не искали подходов, всё было тихо и спокойно, как я уже говорила, прозевали мы переломный момент, чего уж теперь. Твой Манфред, если только, если можно его считать агентом.
- Нельзя. Никак нельзя. Для агента, главное связь, в противном случае, всё не имеет смысла. Агент, может быть особо ценным, вызнавать ворох ценных и секретных сведений, просто супер конфиденциальных и высшей степени допуска. Ну и что из того? Если нет связи, все эти сведения будут абсолютно бесполезны, к тому же учитывая такой немаловажный фактор, что такие сведения, как правило, продукт скоропортящийся и дорога ложка к обеду. А конфидент, будет навроде свиньи-копилки. Да от копилки больше пользы, её всё же можно разбить в нужный момент, что слесарь интеллигент, со средним образованием и сделал. Накапливать, даже самые важные сведения, без возможности их скорой передачи нужным лицам, просто не имеет смысла. Вот Штирлиц намучился, когда связи лишился. В большинстве случаев, есть конечно исключения, но иные досье не имеют срока давности хранения. Бывает информация не теряет своей убойности многие десятки. А то и сотни лет. И гриф «секретно» не снимается никогда. Иной раз думаешь, что руководители разных секретных служб, разных государств, сидят словно на пороховой бочке, столько они знают компромата о сильных мира сего. Столько грязного белья переворошили. Но не суть. Манфрел выручил меня, после того, как мы сохранили ему жизнь. Манфред, как он сам обмолвился, ведёт свою игру (ох уж эта борьба за власть), что нам тоже может быть полезно, ибо враг моего врага – мой друг. Разделяй и властвуй, не нами и не вчера придумано. Но у нас нет с ним связи, а значит, для нас он бесполезен. Кто же знал… Что-то я начинаю злиться и заводиться. «Был я добрым средь добрых людей». Похоже, пора становиться злым.
- А до этого ты лучился добротой?
- Угу. Все же мамы и бабушки меня считают положительным, у меня хороший аппетит, а это главное, как я упоминал. Нет, добрым я никогда не был, но когда снова окунули мордой в грязь, злости резко прибавилось. Но толку от этой злости, ноль целых и ноль десятых, когда не знаешь, куда её родимую приложить. Невозможно глобально менять, не трогая основ. Злость скорее берёт от того, да всё от того же самого, от бессилия. У нас кого только не убирали с шахматной доски, из политики большой и малой, и просто оттуда, где по-настоящему большие деньги делаются. Если составить список, то персоналии будут ого какие, от королей и министров до президентов, революционеров и диктаторов. Какие имена, нет, ну какие имена! Че Гевара, Генрих Четвёртый, Рафаэль Трухильо, Хафизулла Амин… Де Голю везло несказанно, сколько на него реально покушались очень серьёзные люди. В ОАС гуманистов не было, там были закалённые в боях солдаты, ядро организации. Десант! Элита! Правда, им тоже не мальчики противостояли. А вот поди ж ты, дожил до старости. И к каждому нашли подход. А мы тут с какой-то шпаной подзаборной никак справиться не можем. Бег по кругу. Любой разозлится. Ничего у нас нет, кроме пресловутой магии, от которой пока тоже мало толку. И от любезного Манфреда, тоже нет толку, потому как связи нет. А если бы она и была, тоже бабушка надвое сказала, он преследует свои цели и когда ему это было выгодно, то помог мне, короче говоря, обычная политика. Нет ни друзей ни врагов, есть только актуальные интересы. Если бы ему не было выгодно на тот данный кокретный момент моё вызволение из застенков, он бы и пальцем бы не пошевелил, можете мне поверить. А что там впереди будет, никому не известно. Возможно так де легко и предаст, как говорится ничего личного. Резюмируя, на совещание мы идём сообщить, что сообщить нам нечего. Я и тогда удивлялся, а сейчас ещё более удивляюсь, как это вы до сих пор выжили. Смогли.
- Будешь злорадствовать и иронизировать?
- Да нет конечно, просто опять же констатирую. Тем более, мы кажется уже пришли, если не ошибаюсь конечно. За время лесных скитаний, можно и подзабыть основательно, расположение внутренних покоев вашего стойкого замка. Но вон вроде пантеры стоят, их ни с кем не спутаешь, рослых таких. А интересно конечно, какие ещё козыри припасла принцесса, в рукаве, и есть ли вообще эти козыри у неё. «У меня тузовый покер. У меня тоже».
- Да ты прав. Мы пришли. И я очень прошу, постарайся без лишних резкостей и колкостей, всем нелегко, а принцессе Велене, более чем. Сам понимаешь, тащить такую махину на своих плечах, не каждому дано. К тому же, то похищение, то завал. «Но ты человек ты сильный и смелый. Своими руками судьбу свою делай"
------------------------------------------------------------------------
- Вот это да, неожиданно.
- Что такое, что случилось?
- Представляешь, наш подарок, снова вышел на связь. Я своим ушам не поверил. Вот уже чего не ожидал, так не ожидал.
- Говори толком, какой подарок? Какая связь.
-Магический кристалл в статуэтке, которая ненароком очутилась в комнате это несносного пришельца, будь он проклят. Сколько суеты из-за него. Снова начал передавать информацию, значит, статуэтку не разбили, не уничтожили, а просто убрали с глаз долой. О великий Акбаа, а сейчас снова достали на всеобщее обозрение, не понятно только для чего. Не из простого же любопытства. Обитатели замка Моск, не семи пядей во лбу, но в излишней наивности и доверчивости их тоже не обвинишь. Какая уж тут наивность, когда пошла борьба на выживание и на уничтожение. В любом случае, надо немедленно доложить экселенцу, такая нешуточная новость.
- Так в чём же дело, беги докладывай. Передача хоть была, какая-нибудь информация проскочила или просто всплеск сигнала в эфире? Доложишь раньше времени, а по сути и доложить нечего. Может там эту статуэтку сняли с полки, пыль веков протереть, патину эпох прошедших отчистить. Да и обратно поставить с глаз долой, до следующей генеральной уборки. А тут ты такой бравый, с докладом, в надежде на знак отличия. Побуждение и стремление похвальные, но как бы в дураках не оказаться. Дырочку для награды, надо крутить строго после вручения оной, но никак не раньше.
- Да какая тут награда, ты ещё скажи орден Аримана, мне вручат. Просто точное выполнение начальственных инструкций, где чётко сказано, при малейших изменениях докладывать немедленно. Незамедлительно! А кой- какая информация тоже есть, наговорил они там всякого, а что важно или нет, не нашего ума дела, пусть командование разбирается. Но по моему скромному разумению, больше дурачились. Сам знаешь, как это бывает на практике, малейшая деталь, слово ненароком обронённое, даже пауза внезапная, могут иметь очень важные смысл и значение. А тут такая удача, снова кристалл начал передавать информацию из самого логова светлой заставы. В любом случае, такой факт заслуживает самого пристального внимания, нашего начальства. Не будешь же ты спорить со мной по этому поводу.
- И не собирался я спорить, дорогой мой Лакаш, кто же будет спорить, когда такие дела начали твориться. А ты точно дослушал? А то побежишь со всех своих быстрых ног, скорее отличиться и поставить в известность графа Железнока, а там бац, передача пойдёт полным ходом.
- Да вроде бы всё, судя по всему. По смыслу разговора и потому, что все покинули помещение.
Пухлый слухач из службы перехвата, привалился к жёсткой спинке служебного кресла, раскуривая в пухлых ладонях, изогнутую трубку. По воздуху поплыло кольцо ароматного дыма. Ариман его ведает, с Акбаа вместе, где он достаёт такой изысканный ароматный табак. В казённой лавке, чипке, продавался такой горлодёр, что с непривычки глаза на лоб могли вылезти. Но когда от никотинового голода уши пухнут, то радуешься и такому, с позволения сказать табаку. Но надо отдать должное, разговорчивый напарник Лакаша, не был жмотом, и когда его просили поделиться его же товарищи по дежурству, он никогда не скупился. Ну если только сам был действительно на мели. Жалованье, не сказать, что такое уж скупое, но всё же не резиновое, а деньги это такие коварные предметы, которых всегда не хватает.
Но мёд это очень уж странный предмет
Всякая вещь она ли есть или нет
А мёд (я никак не пойму в чём секрет)
Мёд если есть, то его сразу нет
Ты же знаешь, Лакаш, я плохого не посоветую, сколько дежурств бесконечных, мы с тобой скоротали, поэтому просто маленький совет, с философским подтекстом.
- Ну это ты любишь, как только выдастся удобная минутка, сразу философию разводишь. Но ближе к делу, итак уже заболтались, а донесение до сих пор у меня в руках, а не перед глазами начальства.
- Конечно же, сударь торопыга. Так вот. Никогда не уходи из кабака до закрытия, тебе, как большому ценителю и знатоку, разнообразных напитков, различной степени крепости это особенно близко к сердцу и по душе. Никогда не бросай передачу незаконченной, иначе, доклад будет коротким, неполным и оборванным. А граф этого очень не любит, и наказывает провинившихся весьма своеобразно, не дай тёмные глубины обители Вельзевула, испытать на себе такое наказание. Никогда не держи девушку на пороге дома, впрочем, сейчас это к делу не относится. И на закуску, абзацы отчёта и юбки должны быть короткими, а куропатки и грудки (понятно какие) пухленькими. Эвона как завернул.
- Сам придумал или подсказал кто? Не думаю, что сам, у тебя фантазии не хватит для подобных словесных экзерсисов.
- Но-но, я попросил бы, вы, мой юный друг, беседуете не абы с кем, а с потомком древнего дворянского рода, который, наш славный род конечно, с незапамятных пор, присягнул тёмным богам. Так что тут вам не там, не расслабляйтесь, стажёр.
- Я не стажёр, я уже произведён в первый служебный чин, а тебе об этом должно быть хорошо известно, сам же тосты поднимал, на наше й дружеской попойке, когда моё производство и назначение обмывали. Какой хороший вечер был. И если ты, Пухлыш (по имени, старшего слухача никто и не называл, все привыкли так, а он и не обижался) потомок, как ты часто нам напоминаешь, древнего и почётного рода, что же ты прозябаешь в этой конуре, на скучных и монотонных дежурствах. Твоё место тогда, где-нибудь, в верхних эшелонах, в советниках бы тебе ходить у графа Железнока или у самого магистра Эдольфа. А ты тут, в отделе перехватов, прозябаешь и штаны протираешь. Хотя, справедливости ради, признаю, польза и немалая от тебя есть, табак у тебя добрый, даже сейчас обонять приятно, не то, что наши клубы вонючего дыма.
- Интриги и происки, врагов и завистников. Вот причина наших жизненных невзгод, неудач, наших, это значит и моих лично и моих дальних и близких родственников. Ну и некоторые неудачные шаги, моих ближних и дальних родственников, на политическом поприще. Образно говоря, не на ту лошадь поставили. «Лошади умеют тоже плавать, но нехорошо, недалеко» и коней, как обычно на переправе не меняют. Кстати это очень неплохо, что на коней свернули, этакий логический мостик образовался, насчёт моего маленького совета. Безусловно, не я это придумал, это я вычитал в увлекательной книге одного боевого жокея. Боевого не только потому, что скачки, само по себе занятие рискованное, как для жизни и здоровья, а потому, что этот жокей воевал. В общем и целом, очень рисковый малый, ну а потом начал писать прекрасные, остросюжетные книги. Где-то мне попалось определение для литературы такого рода – детективами такие произведения называются. Очень интересно, только когда написано со знанием дела, а не какими-то новомодными дамочками, которые свой поток сознания изливают на бумаге. Бумага же всё стерпит, пиши – не хочу. Только, что написано пером, то уже не вырубишь топором. Плевок в вечность, одной фразой. Я удовлетворил твоё любопытство? Скучно мне вот так сидеть день-деньской, когда в натруженных ушах лишь белый шум, с ума так можно сойти. Может оформить перевод в оперативное подразделение.
- Соболезную и сочувствую, только не смеши меня, куда тебе в операторы, с твоей комплекцией, не в огорчение и обиду тебе будет сказано. Вот это кресло и вот эта должность, самое подходящее для тебя место. Если у тебя всё, то я побежал докладывать, а то мы с тобой слово за слово, сколько уже болтаем, в нарушение опять же тех же инструкций.
- Ох да. Но вы моих грехов разбор оставьте до поры, вы оцените красоту игры. Что это сегодня со мной, на меня это совсем не похоже.
- Не знаю, с самим собой, ты уж сам разберись. Всё, я пошёл, следи за эфиром по всем направлениям.
Пухлыш с отсутствующим видом, проводил взглядом спину Лакаша, как он чётко повернулся и как за его образцово прямой спиной, закрылась тяжёлая, деревянная дверь, вся в железных полосах. Дерева под массивными полосами железа и видно не было. «Повезло Лакашу, ничего не скажешь, даже если и не подтвердится оперативная информация, всё одно хорошо, как ни крути, хоть какое-то развлечение и возможность показать начальству своё усердие. Но похоже, на самом деле, произошла повторная активация кристалла. Чует моё сердце, кое-кому внеочередное повышение по службе светит. Всегда так, одним всё – другим ничего»
Лакаш, тем самым временем, скорым шагом добрался до нужного кабинета. В лагере был объявлен чрезвычайный режим охраны и безопасности. Снаружи лагерь казался безлюдным и брошенным, таким он и оставался, даже если потратить много часов для тщательного наблюдения. Каждый знает ровно столько, сколько ему надо и не больше, для пользы дела и предотвращения возможной утечки информации, но полностью, что-либо утаить очень сложно и практически невозможно. И даже засекреченные, бункерные кроты вроде Лакаша, краем уха слышали, что ход событий был нарушен. Всё пошло не по плану, графа и магистра. Засада провалилась, диверсионная группа нагло выскользнула из западни, и вообще каким-то непостижимым образом покинули территорию лагеря, избежав расправы от мечей Чёрных Стражей. А потом покой базы нарушил какой-то странный гость, опять же неуязвимый для Чёрных Стражей и вообще неуязвимый. Всё это чрезвычайно разозлило высший командный состав, а когда командование в таком возвышенном состоянии, лучше ему на глаза не попадаться. Чревато для здоровья и жизни. Но сейчас никуда не денешься, надо докладывать, всплеск активности в эфире это очень важно и просто так от этого не отмахнёшься. А там, кто знает, может и поощрение какое наклюнется, вплоть до отпуска. Отпуск это было бы здорово. Выспаться, развлечения всякие, доступные женщины и вкусный алкоголь. Лакаш, даже слюну сглотнул от таких сладких и ярких мечтаний. Шествуя по слабо освещённым коридорам, младший слухач и недавний стажёр, почти никого не видел и не встретил. Все лишние служители культа, того, чтобы «луч солнца золотого тьмы скрыла пелена», были в спешном порядке убраны с базы. Были оставлены, только самые необходимые специалисты, без которых не обойтись. Подразделение слежки за эфиром, как раз и входило в состав этих самых незаменимых.
У отсека, где находился походный и мобильный штаб ордена, как обычно стояла охрана. Пара мрачных (и в прямом и переносном смысле) в глухих балахонах с капюшонами, верзил, с непомерно длинными руками, стояли по обе стороны мощной и толстой двери. Лакаш поневоле задержал дыхание и замедлил шаг, при виде этой исполинской охраны в чёрных мешковатых (но нисколько не стесняющих движений) одеяниях. Про этих громил ходили самые фантастические и не менее мрачные, чем они сами легенды и мифы. Жуткие до мозга костей, ходил даже такой слух, что это вовсе не люди, а (тут голос рассказчика понижался до трагического шёпота), демоны низшего ранга, любезно предоставленные в аренду, иерархами Пандемониума. Но Лакаш, как раз, был одним из немногих, кто совершенно точно знал, что это были люди, специально отобранные, посредством многочисленных тестов и тренировок, и тщательно натасканные выслеживать и убивать. «Сигма» одним словом. Вполне возможно, что сами демоны были бы даже менее опасны, чем эти головорезы, без жалости, страха и упрёка. Милосердие и сочувствие им неведомо. И мелкий чин службы контроля пространства, почувствовал, как по его тощей спине заскользила струйка пота, настолько велик был страх перед этими невозмутимыми исполинами. Даже не верилось просто, что таких гигантов, словно высеченных из чёрного железного камня, не страдающих никакими сопливыми сантиментами, родили простые женщины.
Лакаш, уже на подходе начал показывать, заранее извлечённый из потайного кармана, знак верхнего допуска и права доклада в любое время дня и ночи. Этот знак, чёрный с серебром, металлический кругляш, тоже очень даже сильно тешил самолюбие и тщеславие мелкого (пока мелкого, а там кто его знает) чиновника. Не каждый старший офицер имел такой жетон, для беспрепятственного прохода к сильным мира сего. В любое время.
- Я Лакаш, подразделение контроля за окружающим пространством. У меня срочное и чрезвычайно важно донесение для нашего командования. Немедленно к исполнению.
Говоря эти необходимые слова, Лакаш, держал пропуск в напряжённых пальцах, на уровне своей хилой груди, укрытой в такой же бесформенный (на первый взгляд) балахон. В лицах невозмутимых стражей, ничего не изменилось, лишь только внимательные глаза, натренированные замечать самую мельчайшую деталь, показывали, что они всё же были живыми существами из плоти и крови. Несколько томительных мгновений царила полная тишина, даже дыхания не было слышно, Слухачу вообще показалось, что он перестал дышать. Потом раздался долгожданный рокот голоса, одного из дежурных:
- Всё в порядке. Проходите. Никаких резких движений.
Лакаш облегчённо выдохнул и прошёл дальше в святая святых. Возможно, сейчас решится его судьба и очень хочется верить, что в лучшую сторону. Про худшую сторону, даже думать не хотелось, про графа Железнока давно ходили страшные слухи, которые были вовсе не слухами.