Встреча подруг
Часть первая
Всё началось с того, что Галка прилетела из Питера.
Моя жена Нина узнала об этом в восемь утра, а к половине девятого наша квартира уже напоминала штаб по координации спасательной операции. Нина сидела на кухне с телефоном, прижатым к уху, и командовала:
— Танюша, ты слышишь меня? Галка здесь! Да, да! Та самая Галка! Нет, не на неделю — а на три дня! Значит, надо срочно собираться. Веру я беру на себя. Ира? Ира пусть сама решает, но, если она опять скажет, что занята, я ей припомню семьдесят первый год и выпускной.
Я мирно пил кофе и делал вид, что происходящее меня не касается. Наивный.
— Витя! — Нина повернулась ко мне с выражением полководца перед решающей битвой. — Ты сегодня вечером свободен, - её вид выражал столько решительности, что я и без разъяснений понял, что это вопрос. Это констатация факта.
— А я думал, что в гараже смогу поработать ... — для виду начал мямлить я.
— Ты уже ничего не можешь думать, тут я уже обо всём подумала, - даже не начав слушать меня, заявила Нина. – Короче! Нужно забрать девочек и отвезти нас в кафе.
— Какое кафе? – никак не мог понять я ход мыслей своей жены. Они там собрались встречаться, пьянствовать, а я-то с какого боку-припёку.
— У стадиона «Динамо». Там хорошее меню и недорого. И главное — не надо готовить. Мы все работающие женщины, нам некогда стоять у плиты, — это меня уже радовало, потому что с меня снималась ответственность о закупке продуктов, вынос мусора и мойка посуды. Хотя эту функцию и выполняла посудомоечная машина, но закладка и выемка всегда лежала на мне.
Я хотел заметить, что Вера уже лет десять на пенсии, а Ира работает два дня в неделю, но вовремя прикусил язык. Тридцать лет брака научили меня главному: есть битвы, которые нельзя выиграть.
К шести вечера я объехал полгорода. Сначала забрал Таню с Нейбута — она вышла в платье, которое явно берегла для особого случая, и с причёской, на которую ушло не меньше часа. Потом Веру с Тунгусской — та несла с собой пакет с домашними пирожками, «а то мало ли, вдруг в кафе невкусно». За Ирой заехал в Моргородок. Она ждала у подъезда и с ходу начала рассказывать мне, как её муж Лёша чуть не убил себя, пытаясь повесить люстру.
— Ириш, — взмолился я, — давай ты в машине расскажешь об этом. А то мы опаздываем.
Галку забирали последней. Она остановилась у сестры на Гамарника, а когда вышла к машине, все четыре женщины одновременно выскочили из неё и завизжали так, что у меня заложило уши.
— Галочка! Да ты посмотри на неё, стройная то она какая! А ты совсем не изменилась! – радостно выражали свои эмоции женщины.
— Врёте вы всё, изменилась, но мне это идёт! – попыталась отговориться Галка, но чувствовалось, что она довольно восхищением подруг.
Женщины начали обниматься, целоваться, отстраняясь, чтобы лучше рассмотреть друг друга и снова обнимались. Я терпеливо ждал, пока пройдёт первый взрыв эмоций и они погрузятся в машину. Это заняло минут пятнадцать. Ведь каждую нужно усадить, пристегнуть, а при этом они все одновременно продолжала говорить, не обращая внимания на ремни безопасности. Наконец мы тронулись и я, уже не обращая внимания на гвалт в машине, поехал в центр города к стадиону «Динамо».
Часть вторая
Кафе у стадиона «Динамо» называлось «Кавказ». Его открыл, я так думал, тот, кто связан с Кавказом. Оно находилось как раз напротив стадиона в полуподвале одного из домов дореволюционной постройки. Небольшой зал. Столики, сделанные из цельных деревянных и обожжённых плах, на стенах фотографии старого города и, конечно же, с многочисленные атрибуты кавказского интерьера. Мы заняли угловой стол на шестерых — пять дам и я, единственный мужчина в радиусе поражения.
Официантка принесла меню. Дамы изучали его с таким вниманием, словно держали в руках договор о продаже души.
— Витя, а ты что будешь пить? — поинтересовалась у меня Нина.
— Апельсиновый сок с минеральной газированной водой, - обозначил я своё предпочтение.
— И всё? – с недоверием посмотрела на меня жена.
— Мне ещё вас развозить, - пояснил я.
На моё решение Нина кивнула с одобрением. Остальные дамы переглянулись с явным облегчением — водитель трезвый, можно расслабиться.
Заказ оказался внушительным: салаты, горячее из блюд кавказской кухни, пара графинов с домашним грузинским вином — «для аппетита», как выразилась Вера. Я получил свой апельсиновый сок и приготовился к долгому вечеру.
По мере подноса блюд, дамы удовлетворяли голод, нахваливая искусство повара, а потом начался разговор, как и полагается, с обязательной программы о погоде.
— Ой, Галка, как ты там в своём Питере? Не мёрзнешь? – откинувшись на стуле, поинтересовалась Таня.
— Да привыкла уже. Тридцать лет живу там. Да и чего мёрзнуть? Во Владике почище морозцы бывают, да ещё и с приличным ветерком. Так что мы привыкшие, - как бы между делом поделилась Галка.
— Тридцать?! Неужели тридцать лет прошло, как ты уехала?! – удивилась Таня.
— Ну, не совсем тридцать, а двадцать восемь... – поправилась Галка.
— Всё равно, кошмар, - покачала головой Татьяна. - Мне туда на три дня съездить — и то насморк на месяц, - от такого ответа все подруги рассмеялись.
Постепенно разговоры от погоды перешли к детям. Выяснилось, что у Тани сыновья закончили университет и уже успешно работают, у Веры дочка вышла замуж «за приличного человека, программиста», у Иры сын наконец-то нашёл нормальную работу, а Галкина дочь живёт недалеко от них в Питере, а её внук Петька вымахал уже под два метра.
Потом, как водится, перешли к болезням. Это неизбежно, как восход солнца. Давление, сахар, суставы, позвоночник — всё перечислялось, обсуждалось и сопоставлялось.
Я молча пил сок и думал о том, что в гараже сейчас тихо и спокойно, а с полки надо снять японский водяной обогреватель и попытаться наладить его, ведь скоро во Владивостоке вновь начнутся «срочные» работы по замене труб и будут отключать горячую воду. Впереди меня ожидал скучный вечер о повседневных воспоминаний.
Но когда графины опустели наполовину, тональность вечера изменилась. Вера хитро прищурилась и поинтересовалась у подруг:
— А что это мы всё о себе, да о себе, давайте лучше про наших мужичков поговорим? Кстати, а кто-нибудь из них лечил вас?
— О-о-о! — хором протянули подруги, а Нина со смешком подметила:
- И не единожды.
Тут я невольно почувствовал приближающуюся опасность и насторожился.
— Девочки, — как можно ласковее посмотрел я на раскрасневшихся и воодушевлённых подруг, — а, может, не надо? – с сомнением поинтересовался я.
— Витя, — строго посмотрела на меня Нина, — ты тут как мебель у нас. Сиди и не отсвечивай. У нас тут свои разговоры, а ты их не подслушивай и не встревай.
Пришлось так и сидеть, не отсвечивая. Но всё последующее мне надолго запомнилось.
Часть третья
Первой начала, как ни странно, моя собственная жена.
— Помните Людку Павлову? — она за понимание посмотрела на подруг. — Ну, которая в параллельном классе училась?
— Это которая за Сашку Кравцова вышла, что ли? — уточнила Таня.
— Она самая. Так вот, рассказывала она мне одну историю... — и Нина сделала драматическую паузу. — Про то, как Сашка ей банки ставил.
— Какие банки? – не поняла Вера.
— Обыкновенные. Медицинские. Ну, знаете, при простуде раньше ставили, - показала она на руках, какие это банки.
Все закивали, понимая о чём хочет начать разговор Нина. Я тоже вспомнил эти банки — в детстве бабушка мне их ставила, а процедура эта тогда мне казалась средневековой пыткой.
— Ну вот, — продолжила Нина. — Людка заболела, лежит с температурой, кашляет. А Сашка решил, что он всё умеет. Врачей не надо, таблеток не надо — банки поставлю, говорит, и дело с концом. Приказал ей раздеться до пояса и лечь на пол.
— На пол?! — удивилась Вера.
— Да, да. – закивала Нина. - На пол. Сказал, что ему так удобнее их ставить. Сам достал банки, спирт, вазелин, палочку с ватой — всё как положено. Людка лежит, оглядывается и спрашивает: «Саш, ты там всё правильно делаешь?» А он с таким видом, знаете, важным, отвечает: «Без советчиков знаю, что делать! Лежи лучше и молчи».
При этих словах Нины дамы уже начали хихикать, предчувствуя развязку, но Нина серьёзно продолжала:
— Ну, Людка успокоилась и лежит себе, даже голову на руки положила. А Сашка начал манипулировать. Только перепутал всё! Спину протёр не вазелином, как надо, а спиртом. Да смачно так. Потом банку подготовил — края вазелином обмазал, это правильно. Поджёг палочку с ваткой, а когда её в банку вставлял, чтобы воздух выгорел, то слишком близко поднёс её к спине, - Нина в этот момент рассказа сделала паузу и посмотрела на подруг.
— Нет! — ахнула от страха Галка.
— Да! А спина как полыхнёт синим пламенем! Людка как заорёт! А Сашка стоит с этой палочкой в руках, глаза по пять копеек и тоже орёт: «Почему она вспыхнула?! Почему она вспыхнула?!»
Дамы уже рыдали от смеха.
— А потом? — выдавила Ира, вытирая слёзы.
— А потом он сообразил, накинул на Людку полотенце и потушил. Но ожог всё равно остался. Людка неделю на животе спала и Сашку к себе не подпускала. Он ей завтрак в постель носил, прощения просил. А она ему: «Ещё раз сунешься меня лечить — убью».
После рассказа Нины все дамы хохотали до слёз.
А я сидел с каменным лицом и смотрел в окно. История мне подозрительно напоминала один случай из нашей молодости, но я надеялся, что Нина не станет уточнять, откуда она её знает.
Не стала. Умная женщина.
Часть четвёртая
— А мой тоже хорош! — подхватила Татьяна, едва отсмеявшись. — Вот уж точно — руки золотые, только из одного места растут! - она отпила вина из бокала, успокоилась и уже степенно начала рассказывать:
— Знаете же, что у меня спина больная. С молодости мучаюсь. И мой Коля, когда в рейс ходил, он же у меня механик-золотые руки, решил мне сюрприз сделать. Прочитал в каком-то научном журнале про вытяжение позвоночника и сам смастерил аппарат.
— Какой аппарат? — насторожилась Галка.
— А вот какой, — Таня встала и начала показывать на себе. — Значит, верхняя часть — из толстой кожи, на лямках, надевается на плечи. Как детский лифчик, помните, какие мы в детстве носили в садике? – на что все согласно закивали.
— Нижняя часть — тоже кожаная с лямками через пах, закрепляется на талии специальными застёжками. И плюс ко всему, обе части между собой соединяются талрепами.
— Чем-чем? — не поняла Ира.
— Талрепами. Ну, это такие штуки, как на кораблях тросы натягивают. Крутишь — и они растягиваются или стягиваются одновременно. Только они на кораблях огромные по полметра и большие, а он где-то нашёл маленькие, никелированные, вот такие, - и показала руками размеры этих талрепов для лучшего понимания. - Понимаете идею? Надеваешь, закрепляешь, крутишь, и позвоночник растягивается.
— Господи... — прошептала Вера. - Какой ужас!
— Вот-вот, что ужас! – согласно кивнула Таня. – Приходит, значит, Коля из рейса, весь гордый такой, достаёт эту конструкцию и говорит: «Ну, Танюша, дорогая, я тебе лекарство привёз!» Ну я, дура, и обрадовалась. Муж заботится, думает обо мне. Надела этот пояс, он всё застегнул, закрепил и начал крутить талрепы, - тут Таня сделала паузу и осмотрела примолкших подруг многозначительным взглядом.
- И чё? – поторопила её Вера. – Чё дальше-то было? Вылечилась что ли?
— Ну да, вылечилась, - Татьяна с улыбкой посмотрела на замершую Веру. – Значит, ходит он вокруг меня. Сопит и ключиками крутит эти талрепы. Сначала ничего. Потом чувствую — туго. Ну, я и говорю: «Может, хватит, Коля, а то что-то как-то не так я себя чувствую». А он сопит и продолжает крутить: «Подожди, - говорит, - ещё чуть-чуть, так в журнале написано». И крутит дальше. Я уже дышать не могу! А он всё крутит и крутит! Ну, тут я уже как заору! «Прекрати! Прекрати немедленно! Я сейчас или задохнусь или разорвусь» – и Татьяна продемонстрировала, как она орала.
От её крика официантка даже испуганно выглянула из-за стойки , а Татьяна, несмотря ни на что, с азартом продолжила:
— А он стоит, руки расставил, глазами хлопает и только и делает, что бормочет: «Чё то тут не так? Чё ты орёшь? В журнале же всё именно так написано!»
Дамы уже лежали на столе от смеха.
— В общем, — закончила Таня, — приказала я ему выкинуть этот долбаный пояс в мусоропровод. А сама на следующий день пошла к нормальным мануальщикам. И знаете, что они сказали? Что если бы твой заботливый Коля ещё немного подкрутил, то ты бы уже никуда не пришла к нам своими ногами. Никогда, - и сев за стол, одним глотком осушила свой бокал с недопитым вином.
— Ну, а Коля что? — потеребила Нина за рукав Татьяну.
— А что Коля? Обиделся. Неделю со мной не разговаривал. «Я, — говорит, — для тебя старался, а ты не ценишь». Мужики! Ну что с них взять? Наверное, их к нам на Землю точно с Марса завезли, - под хохот подруг Татьяна закончила свой рассказ.
Ну, а я промолчал. Мужская солидарность не позволили мне негативно отозваться о Коле. Насколько я знал мужа Татьяны, он всегда боготворил жену и заботился о доме и семье.
Часть пятая
— Это что! — вступила в разговор Галка. — Вот я вам расскажу про своего Серёгу!
Серёгу я знал. Двухметровый детина с солидным брюшком, бывший борец, ныне — владелец маленького автосервиса под Питером. Мужик добрый, но габаритов устрашающих.
— У Серёги, значит, после операции остались шишки на мягком месте. Ну, вы знаете, от уколов бывают такие уплотнения. Врач сказал, что ему надо сделать йодную сетку и тогда эти шишки сами рассосутся.
— И ты это сама делала? — Вера недоверчиво посмотрела на Галку.
— Ну, а кто же? Он сам до туда не дотянется. Вот лежит он на диване, пузом вниз, а я с бутылкой йода в одной руке и палочкой с тампоном в другой над ним наклонилась. Палочку мочу через горлышко йодом и наношу сетку на мягкое место, - и Галка продемонстрировала эти все свои действия. - И тут мне кто-то позвонил. Я отложила палочку и нажала на экран телефона. Отвлеклась буквально на секунду, а другая рука над этой самой поверхностью так и зависла, - и Галка ладонью обвела воображаемую поверхность.
— Ой, нет... — Ира от ужаса предполагаемых последствий, даже зажала рот рукой и вытаращила глаза.
— Да-да. Именно, что зависла, - продолжила Галка. – А бутылочка, когда я потянулась к телефону, наклонилась и содержимое её так и полилось на эту поверхность. Йода я налила на неё — мама не горюй! Целую лужу. И всё это, значит, стекает... ну, туда. В определённое место, - при этом Галка сделала выразительный жест, обозначая, куда именно. — Ещё я и не успела пару слов сказать в телефон, а Серёга как подскочит! Как заорёт! И — вы не поверите — как был, без штанов, так и вылетел во двор!
— Во двор?! — недоумённо хором воскликнули дамы.
— Во двор! На даче мы были в тот день. – пояснила она. - Забор высокий, соседи не видят. Но всё слышат! А он носится вокруг дома и орёт! Два метра мужика, пузо колышется, и всё это — без штанов!
Я попытался представить себе эту трагическую картину, но у меня это не получилось, потому что поперхнулся соком.
А Галка, как ни в чём ни, бывало, продолжила свой рассказ:
— Я за ним бегу и кричу: «Серёжа, вернись! Серёжа, прости!» А он только рычит, несётся вокруг дома и скорости не сбавляет! Кругов пять нарезал, не меньше. Пока боль не утихла.
— А потом? — Нина от нетерпения даже привстала со стула.
— А что потом? Потом он вернулся в дом, встал в дверях — голый, красный, злой — и говорит: «Ну Галюша. Не будь ты моей женой — прибил бы». И ушёл в ванную мазаться вазелином. А я весь вечер перед ним ходила на цыпочках. Ужин ему, чай ему, телевизор переключала. Неделю подлизывалась!
Дамы в бессилии рыдали. Официантка уже не выглядывала из-за стойки — потому что привыкла к взрывам хохота.
А мне Серёгу искренне стало жаль. По-мужски. Ведь я его хорошо знал, и мы не раз с ним сидели за одним столом на многих праздниках.
Часть шестая
— Ладно, — вступила в разговор Вера, вытирая слёзы, — раз уж такое дело, то и я расскажу. Только чур — не осуждать!
— Да мы никогда! Мы ни в жисть! — кровно заверили её подруги.
— Ну, так вот... — и Вера набрала побольше воздуха. — Дача у нас, сами знаете. Старенькая, ещё от родителей досталась. И решила я там дверь покрасить. Купила краску, кисточки, всё как положено. Красила-красила, закончила красить. Кисточки помыла в керосине — ну, чтоб не засохли и положила их сушиться.
В этой части рассказа все замерли, с нетерпением ожидая финала истории.
— И вот этот керосин, которым я кисточки мыла, оставался в баночке. Повертела я её в руках и не знала куда же мне деть эту белую муть. Но тут, что-то меня толкнуло, и я взяла, и вылила её в унитаз. А смыть, почему-то забыла. То ли телефон зазвонил, то ли дети что-то сотворили во дворе. Короче, не помню.
— Ох... — от плохого предчувствия Галка даже прикрыла рот ладонью.
— Ага. А мой Толик, ничего не подозревая, зашёл в туалет, сел, газету взял и закурил.
Над столом зависла трагическая пауза, дамы, как я почувствовал, даже перестали дышать, а Вера, как ни в чём ни, бывало, продолжила:
— Сигарету он, почитывая газетку, докурил, а бычок, значит, раздвинул ножки и бросил туда. Между ног, - и Вера, подняв руку и, щёлкнув пальцами, продемонстрировала, как именно бросался бычок в унитаз.
— НЕТ! — хором в ужасе вскрикнули дамы.
— ДА! — торжественно подтвердила Вера. — И керосин как полыхнёт! Толик как подскочит с унитаза, да как выскочит из туалета! И несётся по дому в чём мать родила, машет руками вот так, — и она показала куда именно её несчастный муженёк махал руками, — и орёт благим матом!
Я уже не мог сдерживаться — смеялся вместе со всеми, хотя и Толика этого, ныне покойного, тоже хорошо знал.
— А я за ним бегу, как дура, с банкой какого-то масла, которое подвернулось мне под руки на кухне и ору: «Толечка! Родной! Давай помажу! Толечка, больно же!» А он остановился, да так злобно посмотрел на меня и знаете, что сказал?
— Что?! – одновременно выдохнули подруги, увлечённые рассказом.
— «Изыди, нечистая сила!» - эмоционально, чуть ли не выкрикнула Вера, сделав резкое отбрасывающее движение скрещённых обеих рук.
Кафе содрогалось от хохота. Хохотали не только присутствующие за столом, но и официантки за стойкой.
— Ну, а потом забрал он у меня банку с маслом и ушёл в спальню. Сам лечился. Три дня на меня не смотрел. А я только удивлялась — откуда ж я знала, что он пойдёт туда курить? – и Вера наивно посмотрела на корчащихся от смеха подруг.
Я смотрел на этих женщин — раскрасневшихся от вина и смеха, счастливых от встречи — и думал: и откуда у них столько сообразительности? Поневоле мужиков покалечат, а потом ещё удивляются, почему это они у них такие кривые, да больные.
Часть седьмая
— Ладно, — подала голос Ира, до этого в основном молчащая. — Я тоже расскажу вам нашу семейную историю, но она у меня не такая страшная и трагическая. Но тоже показательная.
— Давай! — подбодрила её Нина.
— Значит, слушайте. Мой Лёша решил, что ему нужно хобби. Спокойное, интеллигентное хобби. Поэтому он купил аквариум.
— С рыбками? – поинтересовалась Галка.
— Нет, слава богу, что без рыбок. Большой такой аквариум, литров на двести. Целую стену он у нас в большой комнате занял. Делать Лёше нечего, так он накупил оборудования всяческого — фильтры, лампы, термометры. Рыбок выбирал три дня, в интернете сидел, форумы различные читал. Наконец притащил этих рыбок домой в какой-то огромной банке. Штук пятнадцать разных. Красивых таких и ярких. Они, как бабочки разноцветные по аквариуму порхали. А мой Лёша весь вечер просидел у аквариума и любовался ими.
— Ну и? — поторопила Таня, потому что Ира в этот момент что-то вспоминала.
— Ну, так вот, - продолжила Ира после небольшой паузы. - Запустил он их в аквариум вечером, всё настроил и гордый лёг спать. А ночью проснулся — попить воды, что ли, и решил на рыбок посмотреть. Включил свет — а они все на дне лежат. Неподвижно, - тут Ира сделала трагическую паузу.
— Умерли?! — ахнула Вера.
— Вот именно так он и подумал вначале! Как начал их вылавливать сачком! Как начал воду менять! Меня разбудил: «Ира! Ира! Они все умерли! Я что-то не так сделал!» - в панике кричит. А я его пытаюсь успокоить и выдвигаю предположение: «Лёша, успокойся, может, они спят?» А он истерично мне так вопит в ответ: «Рыбы никогда не спят! Рыбы не спят! Этого у них в природе не заложено!»
Дамы уже начали хихикать, а Ира прежним спокойным голосом продолжила:
— В общем, провозились мы с этим аквариумом до самого утра. Он воду три раза поменял, рыбок перебудил всех, а они от стресса потом неделю по углам жались. А утром позвонили в магазин, где их покупали. И знаете, что нам сказали?
— Что? – это уже с интересом спросил я.
— Что эти рыбки так спят. Именно те, которых он купил. Они ночью ложатся на дно и не шевелятся. Это нормально. Просто нас забыли предупредить об этой особенности этих рыбок, - спокойно продолжила рассказ Ира.
Насколько я её знал, она редко теряла самообладание и в основном со всеми общалось всегда таким ровным, спокойным и мелодичным голосом.
— И что Лёша? – хмыкнул я со своего места.
— А что Лёша? Положил трубку, посмотрел на меня и сказал: «Только ты об этом никому не рассказывай, а то у нас в нашем институте меня засмеют». Сами понимаете, ну, а я не удержалась и всем рассказала, - наивно хлопая большими густыми ресницами, закончила Ира свой рассказ.
Это была, пожалуй, самая мирная история вечера. Но и она вызвала взрыв смеха.
— Да, — философски заметила Галка, когда все успокоились, — прежде чем живность покупать, надо про неё всё узнать.
— Это и к мужьям тоже относится, — добавила Нина, искоса посмотрев в мою сторону.
Тут все тоже обернулись ко мне, а я сделал вид, что увлечённо изучаю счёт.
Часть восьмая
К одиннадцати вечера графины опустели и, чувствовалось, что силы дам начали подходить к концу. Хохот стал тише, глаза выглядели слегка осоловевшими, а разговоры становились всё более сентиментальнее.
— Девочки, — грустно произнесла Галка, утирая набежавшую слезу, — как же я по вам скучаю! В Питере хорошо, но таких подруг, как вы, у меня больше нет!
— И не будет! — подтвердила Вера, уверенно кивнув так, что чёлка перекрыла её глаза.
— Потому что таких, как мы, больше не делают, — с ироничной улыбкой подытожила Нина.
Они обнялись, а я понял, что пора вмешаться.
— Дамы, — максимально нежно начал я своё предложение. — А не пора ли не пора вспомнить, что у вас и дом есть, между прочим, - обняв рассиропленную прекрасную половину человечества, увещевал я обнявшихся подруг. - А водитель местной кобылы готов вас доставить до него.
На что дамы благосклонно согласились и медленно, но уверенно двинулись на выход.
Погрузка заняла минут двадцать. Каждая из дам должна была со всеми попрощаться. Зачем, я не знал, ведь все они садились в одну машину.
Каждая из них пыталась убедить подруг, что они ещё увидятся и обязательно придут друг к другу в гости. А моя задача состояла в том, чтобы помочь им попасть ногой в машину с первого раза, но это получалось почему-то только с третьего.
Потом началось развозка.
Первой вышла Вера — я довёл её до двери и помог открыть её, потому что ключ в замочную скважину она вставить не могла.
Потом пришла очередь выходить Тане — с ней дело прошло попроще, её встретил муж Коля (тот самый, с талрепами), который молча кивнул мне и увёл в квартиру жену.
Иру пришлось поднять на третий этаж — лифт не работал, а она после каждого пролёта пыталась присесть «отдохнуть».
Галку я сдал на руки её сестре, сочувственно посмотревшей на меня и поблагодарившей:
- Спасибо, что живую довёз.
Нина всю дорогу дремала, расслабившись на пассажирском сиденье, а чтобы она ненароком не вывалилась по дороге, я пристегнул её ремнём безопасности. Когда мы наконец добрались домой, она открыла глаза и слегка заплетающимся языком сообщила:
— Витя. А ты самый лучший муж на свете.
— Потому что вожу тебя по кафе? – попытался пошутить я.
— Нет. Потому что ты не рассказываешь про меня никаких историй, - выговорив такую длинную фразу, Нина в заключение кивнула, чем чуть не нарушила свою причёску.
На эту сентенция я промолчал. Истории, конечно, с нами случались разные. Но кому они нужны, поэтому особого желания рассказывать о них, я не испытывал.
Мужская солидарность — она ведь и к жёнам относится.
Придя домой, я помог Нине раздеться, уложил её в кровать и укрыл одеялом. Она уже засыпала, когда пробормотала напоследок:
— В следующий раз — у Таньки дома соберёмся... Она обещала пироги испечь...
— Конечно, — пообещал я и заверил свою «озабоченную» жену. — Обязательно, - и подумал: «Надеюсь, в следующий раз Коля будет за рулём разъездной кобылы».
18.04.2026 г.