Глава 18. Там, где не ходят сталкеры
Чем дальше мы пробирались по незнакомым тропам, тем отчётливее понимали: путь к «Янову» не так прост. Он совсем не прост. Он не просто опасен — места здесь нехоженые, кишащие аномалиями и неизвестными тварями.
Зарядил холодный дождь. Зона будто не желала пропускать нас вперёд и норовила сделать всё возможное, чтобы мы отказались от своего решения — привести Аню к «Чистому небу» во что бы то ни стало.
— Некоторых аномалий нет на карте, — сказал Меткий. — ПДА всё время держать в руках — тоже проблема.
— Будь осторожен, — ответил я.
После схватки с кровососами и пси-псами мы толком не спали. Лишь Аня, будто и не устала вовсе, шла впереди. Она вела нас, а не мы.
— Здесь никогда не ходили люди, — вдруг заявила она, отодвигая ветку осины. — Разве что много-много лет назад, ещё до катастрофы. Сталкеры здесь не ходят.
— Оно и ясно, — буркнул Меткий. — Мы будем первыми.
— Вернуться проще станет. — Она остановилась и обернулась. На бледном лице вспыхнула улыбка. Надежда в её глазах стала почти такой, какую мы видели у девчонки раньше — до Выброса, сделавшего её куклой, и до появления Красной ртути. — Сейчас Зона молчит, но она обязательно подкинет нам ещё испытание.
— Кто б сомневался, — ответил я.
— До «Янова» топать ещё часов шесть, — добавил Меткий.
Я кивнул. Лес превратился в чащу. Растительность в этом месте разрослась буйно и била в глаза ярко-зелёным, почти ядовитым цветом. Странное место, мелькнула мысль. Кругом осенняя хандра Зоны, а здесь — будто бы лето. Я поделился наблюдением с товарищем, и он мрачно закивал.
Решили: надо быть начеку. Возможно, всё это просто иллюзия? Это хуже, потому что иллюзии обычно подкидывает контролёр.
Вспомнил, как мы столкнулись с ним у болот Чернобога. А потом и о Гиганте подумал. Зуб его покоился в рюкзаке — артефакт, который может ещё сослужить службу и не только для Рейгана.
Несмотря на защитные костюмы, мы промокли. Шлемы делали нас неповоротливыми, а выбросов каких-то здесь не наблюдалось. Дозиметр не трещал, как умалишённый священник. Да и мы забыли, как молиться тому единственному богу. В Зоне мы просили жизни, победы, спасения у хозяйки проклятых топей, пустошей, руин и лесов.
— Есть хочу. — Она остановилась и обернулась. Впервые за долгие часы и неспокойную ночь девчонка так в лоб попросила о еде.
Я кивнул, вынул из рюкзака энергетический батончик. Ещё один протянул Меткому, и свой раскрыл. Колбасы и тушёнки не осталось. Вода во флягах на поясе. С тем неповторимым вкусом металлической фляги, к которому привыкаешь — медный привкус и запах чего-то старого.
Жевали молча. Аня смотрела по сторонам, не глотая, будто пробовала еду на вкус, а может, прислушивалась к чьим-то шагам, что мы не слышим.
— Ань, ты чего? — спросил я.
— Ничего, — ответила она. — Просто… странно.
— Что странно?
— Лес. Он слишком зелёный. Мы с вами шли через жёлтую листву, через грязь, а здесь… — Она обвела рукой вокруг. — Чисто. Летом пахнет. Вы не замечаете?
Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Я огляделся. И правда. Трава сочная, яркая. Листья на деревьях — плотные, зелёные, ни одного жёлтого пятна. Воздух — не сырой, не холодный, а почти тёплый. Птицы… Птицы поют. В Зоне.
Меткий застыл с батончиком у рта. Прожевал, выругался тихо.
— Это не лес, — сказал он.
— А что? — спросил я, хотя уже знал ответ.
— Контролёр. Мы в его поле. И давно.
Я посмотрел на Аню. Она не удивилась. Только кивнула.
— Он не нападает, — сказала она. — Он… смотрит. Оценивает.
— Откуда знаешь?
— Чувствую. Я его чувствую, — она коснулась пальцами виска. — Здесь. Он не злой. Он старый. Очень старый. Он здесь давно.
— Не злой? Нормально, — усмехнулся Меткий. — И что ему надо? — спросил он, сжимая винтовку.
— Понять, кто мы, — ответила Аня. — И зачем мы здесь.
Тишина повисла над поляной. Птицы замолкли. Даже ветер затих. Мир замер — неестественно, неправильно.
— Надо уходить, — сказал я. — Быстро. Но не бегом. Бег — это страх. Он чувствует страх.
Только куда уходить, спрашивал я себя. Мы в его власти. Или нет? Или он шанс даёт? Бред. Понимал это, но чертовски хотелось верить, что удача поможет миновать опасность.
Мы двинулись дальше. Аня впереди, Меткий за ней, я замыкал. Лес вокруг был слишком красивым — яркие краски, ровный свет, никаких следов Выброса, никакой гнили. Идеальный. Слишком идеальный для Зоны.
И в этой красоте было что-то тоскливое, мёртвое. Как нарисованный мир. Как декорация. Художник будто тосковал по прошлому. По тому миру, который давно мёртв.
— Дантист, — шепнул Меткий.
— Что?
— У меня ствол в руках, а пальцев не чувствую. Это он?
— Он, — ответил я. — Сжимай сильнее.
— Не могу. Не слушаются.
Я посмотрел на свою руку. «Вепрь» висел на ремне, пальцы сжимали цевьё, но я не чувствовал ни холода металла, ни тяжести. Будто рука чужая.
— Аня, — позвал я. — Что делать будем?
Впервые мы зависели от её дара. От этой мысли стало не по себе.
Она остановилась. Подняла руки. Ладони её засветились — голубым, тихим светом, который разгонял вокруг неё эту летнюю, ненастоящую зелень.
— Уходите, — сказала она. — База «Чистого неба» на три часа. Идите строго на восток. Я догоню.
— Мы не оставим тебя.
— Дантист, — она обернулась. Глаза её горели — ярко, больно. — Я справлюсь. Я знаю, как с ними говорить. Вы — нет. Уходите.
Меткий схватил меня за плечо, потянул в сторону.
— Она права. Мы ему не враги. Мы — помеха.
— Аня…
— Иди, — сказала она. — Я тебя найду. Обещаю.
Я шагнул вправо. Ещё шаг. Потом развернулся и пошёл, не оглядываясь. Меткий — следом.
На душе паршиво. Словно мы предали её, отвернулись, бросили, как недавно сделал Рейган.
Лес вокруг начал меняться. Краски поблёкли, листья пожухли, небо стало серым. Снова заморосил дождь — холодный, противный.
— Остановились, — сказал я, когда мы прошли метров двести. — Ждём.
— Если она не выйдет…
— Выйдет, — перебил я. — Она выйдет. Нет, так вернёмся. Поговорим на своём языке.
Пальцы стиснули приклад и цевьё автомата.
Мы стояли под дождём, сжимая оружие, и смотрели в чащу. Ждали.
Минута. Пять. Десять. Пятнадцать. Время растянулось и остановилось. А мы не могли даже сделать шаг. Повернуть в сторону зачарованного леса.
Из кустов вышла Аня.
Она бледная, словно мертвец. Шаталась, но шла сама. Глаза уже не горели — только усталость.
— Ты как? — спросил я, подхватывая её под руку.
— Говорила с ним, — ответила Аня. — Он понял. Пропустит.
— Что он сказал?
— Сказал, что я пахну Зоной. Что я — её часть. И что мы можем идти дальше.
— И всё?
— И всё, — она слабо улыбнулась. — Он старый. Мудрый. Не тронет тех, кто не врёт.
Меткий хмыкнул, покачал головой.
— Ну, контролёр, который не убивает… Это что-то новое. Старый и мудрый говоришь? Со времён Союза, что ли, здесь?
— Зона меняется, — ответила Аня. — Или мы меняемся. Не знаю.
Она высвободила руку и шагнула вперёд.
— Идёмте. До «Янова» ещё часа четыре.
Мы двинулись дальше. Дождь не стихал. Аня шла впереди, лёгкая, почти не касаясь земли. И я смотрел на неё и думал: какой ценой она платит за эту силу.
Голубой свет на её ладонях уже погас. Но я знал — он вернётся. Когда понадобится.
Когда осталось пройти несколько километров, Аня вдруг покачнулась и упала. Не успели даже подхватить её. Меткий был ближе и подскочил первым. Поднял её, уложив голову к себе на колени. Глянул на меня. В глазах испуг.
— Она… Что это? Сознание потеряла?
Я нащупал пульс Ани. Слабый, но он был. Слава богу.
Вынул аптечку — маленькую оранжевую коробочку. Набор каждого сталкера, особенно при радиационном заражении. Но у меня там всякие штуки были. Пузырёк нашатыря — самое безопасное и действенное. Аня поморщилась, пришла в себя и открыла глаза.
Смотрела на меня широко открытыми глазами и улыбнулась. Тепло, по-настоящему, а не как носительница тайного дара или проклятия Зоны.
— Сможешь идти? — спросил я, а Меткий добавил:
— А то мы можем понести.
— Спасибо, ребята, — ответила она и, ухватившись за мою руку, поднялась на ноги. Глянула на мою аптечку, спросила: — Что это за гадость?
— Нашатырь.
— А я-то думала, там у тебя целебные артефакты, Дантист.
Мы рассмеялись по-дружески, тепло и даже немного беспечно. Солнце напомнило длинными тенями, что пора ускориться. Мы так и сделали, и когда из-за деревьев показались серые купола базы «Янов», остановились.
Я глянул в бинокль. На вышках бойцы в голубой форме чистонебовцев. На фоне серо-жёлтого пейзажа этот небесный цвет выделялся. Подключил встроенный КПК и отправил сообщение Суворову. Профессор Ребров полагался на него. И мы тоже.
Ответ пришёл через несколько минут. Мы переглянулись и двинулись вперёд к высокому бетонному ограждению, защищавшему секретный объект «Чистого неба».
Аня немного нервничала и уже перед тем, как тяжёлые ворота отъехали в сторону, обернулась и посмотрела мне в глаза с той запоминающейся улыбкой девочки, которую я запомнил навсегда.
Прошли годы. Спустя время, когда я покинул Зону, долго пытался вытравить из себя старые привычки. Даже после пяти лет жизни на Большой земле я то и дело вздрагивал от звука, напоминавшего рычание псевдопса или хлюпанье кровососа. Словно я ждал, когда эти твари пойдут за мной, чтобы проведать, как там Дантист.
Теперь меня звали давно забытым именем Женя. А ещё Юджин, потому что, уехав из Чернобыльской Зоны Отчуждения, мне пришлось долго скрываться и бежать сначала в Грузию, потом Турцию, а оттуда на Северный Кипр.
Работаю стоматологом, как давным-давно. Работа помогает забыть, но нельзя забывать то, что делает нас людьми, что не позволяет становиться предателем и крысой. Это дорогого стоит.
Недавно я посчитал и ужаснулся, что минуло почти десять лет.
Я вспоминал всех — и Багульника, и Шефа, и Меткого… И Аню. Её судьба интересовала больше других, потому что она не выбирала — Зона сделала за неё выбор.
С годами стал, наверное, сентиментальнее. Женился, и теперь у меня сын. Маленький ещё, но я уже вижу в нём себя того, из прошлого, с голубыми глазами смеющегося мальчугана, и порой охватывает такая тоска, что хочется напиться. Зона не отпускает, она держит за горло даже когда мы уходим. Пока мы не склеили ласты, пока она надеется, что кто-то из нас вернётся в её объятия.
Однажды, сидя в местном баре, смотрел телевизор. Слушал новости о России и о том, что сейчас происходит. Шёл 2023 год.
— Дантист.
Голос. Его я не забуду никогда, он въелся в подкорку за годы, проведённые в единой сцепке, как монолитная капля. Повернул голову. Передо мной стоял мужчина. А я помнил его ещё молодым парнем, сколько ему было? Я улыбнулся и поднялся из-за стола. Мы обнялись.
— Меткий, — прошептал ему. — И по гражданке не узнать. Седой.
— Седой, — выдохнул он.
Мы сели за стол, смотрели друг другу в глаза, и я видел в его глазах что-то новое — усталость, сталь и боль.
— Как Аня, Шеф?
— Не знаю, — честно ответил он. — Много воды утекло. Дай посмотрю на тебя, друг, — он улыбнулся. — Не забыл, чертяка.
— Забудешь тебя, — в тон ему отвечаю. — Как мы там говорили? Кто в Рыжий лес не ходил…
— Тот Зоне не молился, — закончил Меткий. Вынул сигарету из пачки «Parlament» и зажал между указательным и большим пальцем. Постучал привычным жестом по столу.
— Одни мы остались, Дантист. И теперь точно, всё закончено.
— Думаешь? — спросил я, не веря, что он появился в моей жизни просто так.
— Уверен, — ответил Меткий.
конец
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111