Глава 1
Алексей Петрович Северов никогда не любил понедельники. Особенно те, что начинались с телефонного звонка в половине седьмого утра. Полковник потянулся за мобильным, не открывая глаз — привычка, выработанная за много лет службы.
— Северов слушает, — голос прозвучал хрипло. Кофе еще не успел подействовать.
— Алексей Петрович, простите за раннее беспокойство. Это Марина Викторовна из оперативного отдела. У нас ситуация на Тверской. Нужны вы лично.
Северов сел на край кровати, массируя виски. Заместитель начальника отдела редко звонила сама, предпочитая посылать подчиненных с докладами. Если Корнева лично снимает трубку — дело серьезное.
— Что случилось?
— Банкир Олег Ратманов. Нашли его в собственном кабинете час назад. И там есть... особенность, которая может вас заинтересовать.
Северов уже знал, что услышит дальше, но все равно спросил:
— Какая особенность?
— Монета. Старинная. Лежала прямо на столе рядом с... Короче, приезжайте. Это уже четвертый случай за два месяца.
Полковник закрыл глаза. Четвертый. Сначала был ювелир Песков — обнаружили его в мастерской, а рядом золотой червонец времен Екатерины Второй. Потом искусствовед Волкова в своей галерее, при ней оказался серебряный рубль Петра Первого. Две недели назад — коллекционер Бродский, а возле него медная копейка семнадцатого века.
Теперь банкир Ратманов.
— Еду, — коротко бросил Северов и отключился.
Москва встретила его промозглым октябрьским утром. Тверская улица только просыпалась — редкие прохожие торопились к метро, дворники заканчивали уборку опавших листьев. Офисное здание банка "Златоград" возвышалось среди исторических особняков как стеклянный гигант, отражающий серое небо.
У входа толпились журналисты. Северов прошел через служебный вход, показав удостоверение охране.
Марина Викторовна Корнева ждала его в холле. Женщина лет сорока пяти, с короткой стрижкой и умными серыми глазами, она всегда держалась с достоинством царицы и точностью швейцарских часов.
— Алексей Петрович, наконец-то. Поднимемся?
Лифт до двадцатого этажа они проехали молча. Северов знал — Корнева не из тех, кто болтает попусту. Если она молчит, значит, обдумывает детали.
Кабинет Ратманова занимал угол здания. Панорамные окна открывали вид на центр столицы. За массивным дубовым столом в кожаном кресле сидел мужчина лет пятидесяти. Голова откинута назад, глаза закрыты. Выглядело так, словно он просто заснул после трудного рабочего дня.
Если бы не синюшный оттенок кожи и полная неподвижность грудной клетки.
— Охранник обнаружил его в шесть утра, — негромко сообщила Корнева. — Ратманов часто приходил рано, это никого не удивляло. Дверь была заперта изнутри, окна тоже. Кондиционер работал всю ночь.
Северов обошел стол, внимательно рассматривая обстановку. Никаких признаков борьбы. Бумаги аккуратно разложены стопками. Ручка лежит строго параллельно краю стола — Ратманов славился педантичностью.
— А вот и наша загадка, — Корнева указала на небольшой блестящий предмет рядом с телефоном.
Северов наклонился, не прикасаясь. Монета была явно старинной — серебряная, с неровными краями, характерными для ручной чеканки. На одной стороне проступал двуглавый орел, на другой — славянская вязь.
— Экспертизу уже назначили?
— Разумеется. Но по предварительным данным — серебряная копейка времен Ивана Грозного. Шестнадцатый век.
Северов выпрямился, размышляя. Четыре случая, четыре разных человека, четыре старинных монеты. Песков торговал ювелирными изделиями, но не антиквариатом. Волкова специализировалась на современном искусстве. Бродский собирал марки, а не нумизматические раритеты. Ратманов занимался инвестиционным банкингом.
Что их связывало?
— Марина Викторовна, а личные вещи Ратманова уже изъяли?
— Конечно. Телефон, ежедневник, ключи. Кстати, интересная деталь — в его расписании на вчерашний вечер стоит встреча с неким господином Н. Время — восемь вечера.
— Фамилия не указана?
— Только инициал. И еще — рядом нарисован знак вопроса. Карандашом.
Северов подошел к окну. Внизу, на Тверской, разворачивалась обычная московская суета. Люди спешили по своим делам, не подозревая, что в одном из офисов над их головами разворачивается очередной акт странной драмы.
Полковник повернулся к Корневой:
— Что говорит судмедэксперт?
— Предварительное заключение — отравление. Вещество пока не установлено, но действовало быстро и эффективно. Ратманов даже не успел встать с кресла.
— Значит, он знал отравителя. Доверял ему настолько, что позволил приблизиться.
— Или отравили… что-то из еды, напитков.
Северов огляделся. На столе стояла пустая чашка из-под кофе и тарелка с остатками бутербродов. Рядом — графин с водой и стакан, наполненный наполовину.
— Все это тоже на экспертизу?
— Естественно.
Полковник достал телефон и набрал номер своего помощника, капитана Виктора Малькова.
— Витя, мне нужна полная информация о четырех людях. Начинай с их биографий, образования, места работы, круга знакомств. Особенно интересуют пересечения — где они могли встречаться, что их могло связывать.
Он продиктовал имена и отключился.
— Думаете, между ними есть связь? — спросила Корнева.
— Уверен в этом. Монеты — это не случайность. Кто-то оставляет их специально. Послание или подпись.
— Подпись маньяка?
Северов покачал головой:
— Слишком разные методы. Песков получил удар тупым предметом. Волкову задушили. Бродского — снотворное в больших дозах. А теперь Ратманов отравлен неизвестным ядом. Это не почерк серийного преступника. Это что-то другое.
Он снова посмотрел на монету. Иван Грозный. Шестнадцатый век. Время опричнины, террора, подозрительности.
— Марина Викторовна, а у нас есть хороший историк? Специалист по нумизматике?
— Тут нужен профессионал. Я знаю одного человека — Дмитрий Андреевич Костромин, работает в Историческом музее. Светила в области русской нумизматики.
Северов кивнул. Интуиция подсказывала — ключ к разгадке кроется именно в монетах. Их выбор не случаен, каждая что-то означает.
— Договоритесь о встрече с этим Костроминым. Чем быстрее, тем лучше.
Корнева уже набирала номер, когда в кабинет вошел молодой эксперт-криминалист Петров. Парень выглядел взволнованно.
— Алексей Петрович, тут странность одна. Мы сняли отпечатки с монеты.
— И?
— Их там нет. Совсем. Монета идеально чистая, словно ее только что отполировали и положили пинцетом.
Северов нахмурился. Это не укладывалось в логику. Если монету оставил преступник — должны быть его отпечатки, пусть даже частичные. Если он работал в перчатках — почему тогда не вытер остальные поверхности в кабинете?
— А на других предметах?
— Везде следы Ратманова. На чашке, стакане, ручках столов. Плюс несколько неидентифицированных отпечатков — видимо, уборщицы и секретарши. Но монета... она словно стерильная.
— Может, ее обработали кислотой?
— Проверяли. Никаких следов химического воздействия.
Северов подошел ближе к столу. Что-то здесь было не так. Слишком театрально, слишком нарочито. Словно кто-то специально создавал загадку, рассчитывая на определенную реакцию.
Зазвонил телефон Корневой.
— Да, Дмитрий Андреевич? Прекрасно, мы будем через час.
Она убрала трубку:
— Костромин может принять нас прямо сейчас. Он в музее, изучает новую коллекцию.
— Отлично. Петров, закончишь здесь — передавай все материалы мне лично. И проверь видеокамеры в здании за последние сутки.
— Уже проверяем. Но есть нюанс — камера на этом этаже вчера с семи вечера до полуночи не работала. Профилактика системы.
— Какое удобное совпадение, — пробормотал Северов.
Исторический музей встретил их приглушенным светом и запахом старины. Дмитрий Андреевич Костромин оказался худощавым мужчиной лет шестидесяти, с аккуратной седой бородкой и внимательными глазами за очками в тонкой оправе.
— Полковник Северов? Марина Викторовна рассказала о вашей проблеме. Покажите, что у вас есть.
Северов выложил на стол фотографии всех четырех монет. Костромин наклонился, включил настольную лампу и достал увеличительное стекло.
— Интересно... Очень интересно.
Он изучал снимки несколько минут, изредка что-то бормоча себе под нос.
— Господа, а вы уверены, что эти монеты не связаны между собой исторически?
— То есть?
— Смотрите. Екатерининский червонец, петровский рубль, копейка семнадцатого века и вот эта — времен Ивана Четвертого. На первый взгляд — разные эпохи, разные правители. Но есть общая нить.
Костромин достал из ящика стола большую папку с историческими справками.
— Все эти монеты объединяет одно — они чеканились в периоды крупных экономических реформ. Екатерина вводила ассигнации, Петр реформировал денежную систему, семнадцатый век — время появления медных денег, а при Иване Грозном была проведена первая унификация русской монетной системы.
— И что это может означать?
— Возможно, ваш преступник хочет сказать что-то о деньгах, о финансах. Или о реформах. А может, о том, что все меняется, но суть остается прежней.
Северов задумался. Банкир, ювелир, искусствовед, коллекционер... Что могло их связывать с экономическими реформами?
— Дмитрий Андреевич, а есть ли какие-то легенды, связанные с этими монетами? Мистические истории?
Костромин улыбнулся:
— Полковник, в нумизматике легенд больше, чем фактов. Но если говорить серьезно... Есть одна история. Говорят, существовал некий тайный кружок коллекционеров, который собирал монеты именно этих периодов. Называли себя "Хранителями времени". Якобы они верили, что определенные монеты обладают особой силой, могут влиять на судьбы людей.
— Когда это было?
— По слухам — в девяностые годы прошлого века. Время больших денег и мистических увлечений. Но это только городские легенды, понимаете?
Северов переглянулся с Корневой. В девяностые все четверо пострадавших были молодыми, начинали карьеру.
— А имена участников этого кружка известны?
— К сожалению, нет. Если он вообще существовал.
Полковник поблагодарил историка и попрощался. В машине он достал телефон и набрал номер помощника.
— Витя, новое задание. Мне нужно все о наших четырех жертвах за девяностые годы. Где учились, где работали, с кем общались. И особенно — не увлекались ли они коллекционированием, нумизматикой, историей.
— Понял, Алексей Петрович. Кстати, у меня уже есть кое-что интересное по Ратманову.
— Слушаю.
— В молодости он увлекался археологией. Даже участвовал в раскопках под Новгородом. А еще — был членом какого-то исторического клуба при университете.
Северов почувствовал, как части головоломки начинают складываться в единую картину.
Далее глава 2: