Светляки мерцали в густом, тягучем тумане, что клубился вдоль границы. Мерцали, как глаза неведомых тварей, что таились в вечной полутьме. Каноник, старожил Зоны, сгорбившись, пробирался сквозь кустарник, принюхиваясь к запаху сырой земли и болотной гнили. Воздух был наэлектризован – предвестник скорого выброса. Но сегодня не это тревожило его. Сегодня тревожило что-то другое, что-то, что пахло порохом и отчаянием.
Он шел не один. Позади, в десятке метров, тихо постукивали по земле лопатки его соратников – Славика, вертлявого парня с вечно дрожащими руками, и Бородача, молчаливого гиганта, что одним взглядом мог убить. Их небольшая артель, как и многие, зависела от удачи и хватки. А сейчас хватка была нужна особо крепкая.
"Тихо, братва," – прошептал Каноник, прижимаясь к шершавому стволу старой сосны. – "По этому направлению "зелёные" пасутся. Патрулируют. В прошлый раз едва ноги унесли."
"Зелёные" – так сталкеры прозвали военных. Незваные гости, что топали по Зоне с автоматами наперевес, считая своим долгом всё контролировать. Но в этой игре контроля Зона всегда находила своих победителей, и солдатики часто оказывались лишь пешками, которых перемалывали жернова аномалий и кровожадных тварей.
"Да пусть пасутся," – проворчал Бородач, его голос был похож на скрежет гравия. – "Нам не они нужны. Нам… их товар нужен."
Именно так, "их товар". Для простых сталкеров военные были не столько противниками, сколько источником. Источником слухов, иногда – ценных рекомендаций, а иногда – и вполне осязаемых вещей. Дело в том, что за линией фронта, на своих, мать их, "охраняемых территориях", военные тоже жили. И им тоже хотелось есть, пить, курить. А продовольствие и сигареты в их "цивилизованном" мире были, мягко говоря, не резиновые.
"Ты уверен, что они готовы?" – спросил Славик, его голос дрожал от нервов. – "Помнишь, как в прошлый раз? Нас чуть не расстреляли, когда мы к их блокпосту подошли."
"Это был другой командир," – отмахнулся Каноник. – "Этот… моложе. Видно, что не гнушается. Слухи ползут, что у них там запасы кончаются, а начальство на отчётности зациклилось. Любой "внешний" контакт – приговор. Но голод, брат, он сильнее страха. Он заставляет делать такие вещи, о которых потом не знаешь, рассказывать ли кому."
Они подошли к опушке, где туман становился гуще, а деревья – более корявыми, словно изуродованными невиданной болезнью. Впереди виднелись огни – тусклые, мерцающие, как огоньки болотных тварей. Это был их "рынок". Неофициальный, опасный, но работающий.
"Стой здесь," – приказал Каноник Славику. – "Бородач, со мной. Если что, ты прикрываешь."
Они двинулись к огням. Подойдя ближе, увидели очертания нескольких палаток, обшарпанных, с немецкими нашивками. Рядом с ними, у костра, сидели двое. Один – худощавый, с бегающими глазами, одетый в камуфляж, который повидал лучшие дни. Это был ефрейтор Петренко, тот самый "торговец". Второй – коренастый, с обветренным лицом, явно не из местных, – капитан, его новый командир, которого, как Шептали, "отличили" за какие-то подвиги.
"Заждались," – хрипло сказал Каноник, подходя к костру. – "Товар привезли. Арбузы, как договаривались, и… кое-что ещё."
Он кивнул Бородачу, который достал из вещмешка увесистый мешок с сушеными ягодами, настоящими, собранными в самых чистых (по сталкерским меркам) уголках Зоны. А потом, покопавшись глубже, и пару увесистых пучков редких трав, что росли в аномальных полях.
Петренко тут же оживился. Его глаза забегали, оценивая товар. "Хорошо. Очень хорошо. Мы вам тоже кое-что, как говорится, "списали". Забудьте, что видели. И не забывайте – никому. Особо – нашим начальству. Им не нравится, когда их "подопечные" начинают играть в независимость."
Он повернулся к капитану, который до сих пор молча смотрел на происходящее, как на манекен.
"Товарищ капитан," – сказал Петренко, – "Вот, как мы и договаривались. Пайки, сигареты… Всё, что нужно для наших… экспедиций."
Капитан молчал. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, сквозь туман, сквозь заросли, сквозь саму Зону. Казалось, он видел что-то, что не могли увидеть обычные люди. "Цена," – наконец произнес он, его голос был низкий и хриплый, словно у старого зверька. – "Какова цена?"
"Как всегда, товарищ капитан," – ответил Петренко, подсовывая ему несколько пачек сигарет. – "Без лишних вопросов. И тишина."
Капитан взял сигареты, медленно, словно пробуя их на вкус. Потом кивнул. "Ладно. Но в следующий раз… если будет какой-то… проблемный клиент… вам придется заплатить больше."
"Мы люди дела, товарищ капитан," – кивнул Каноник, принимая от Петренко несколько пакетов с консервами и пачку сигарет. – "Наше дело – привезти, ваше – дать. Так и живем."
Они попятились назад, к Славику, который все это время сидел, прижавшись к стволу дерева, словно испуганная птица.
"Сработало?" – прошептал он, когда Каноник и Бородач вернулись.
"Сработало," – ответил Каноник, закуривая. Дым горько обжег легкие, но в нем чувствовался привкус чего-то, чего не было в обычном табаке. Привкус компромисса, привкус выживания, привкус Зоны. – "Эти… "зелёные"… они тоже ведь люди. Тоже хотят жить. А жизнь в Зоне – она такая… заставляет делать всякое."
Они двинулись обратно, вглубь Зоны, подальше от мерцающих огней и от запаха пороха. Туман сгущался, поглощая их. Солнце уже давно спряталось за тяжелыми, серо-зелеными облаками, и Зона погружалась в свою обычную, мрачную ночь.
"А ты, Каноник," – неожиданно спросил Славик, – "Тебе не противно? С ними… торговать?"
Каноник затушил окурок. "Противно," – признался он, – "Но выбирать не приходится. Если бы мы были такими же, как они… или, по крайней мере, имели бы такие же ресурсы… может, и было бы легче. Но мы – сталкеры. Мы выживаем, как можем. А они… они тоже выживают, как могут. Только у них форма другая."
Он посмотрел на небо, где пробивались первые звезды. "Зона – она такая. Она всех меняет. И военных тоже. Кто-то становится жестче, кто-то – ищет свои пути. Главное – не потерять себя окончательно. И не забывать, что у каждого товара есть своя цена. Иногда – очень высокая."
Молчание повисло в воздухе. Только шелест листьев, тихий треск лопаток и отдаленный вой мутанта напоминали о том, что они все еще здесь, в сердце Зоны, где жизнь и смерть переплетались в вечном, беспощадном танце. И где даже военные, воплощение порядка и закона, вынуждены были торговать с "врагами", чтобы просто увидеть следующий рассвет.