***
***
Евгений отложил трубку и задумчиво побарабанил пальцами по столу.
В сущности, он ещё и не начинал атаку на Киру. То, что было, так, разведка боем. Нащупать почву, примериться, понять, с какой стороны крепость ниже, а ров мельче. Он подготавливал плацдарм аккуратно, без спешки, как учили в те времена, когда настоящая охота ещё была искусством, а не грубой работой.
И теперь, после разговора с Кариной, Евгений раззадорился.
Взятие неприступной крепости всегда было для него особым удовольствием. Не нужны ему были те, кто падает к ногам после первого комплимента, не те, кто сам ищет встречи, таких он забывал на следующий же день. А те, кто сопротивляется, кто не берёт трубку, швыряет визитки в мусорную корзину, смотрит холодно и говорит коротко, привлекали, будоражили, побуждали к действиям по их покорению.
И Кира была той самой крепостью.
Он уже видел эту игру: как будет вести партию, как постепенно, ход за ходом, станет покорять и подчинять строптивицу. Ах, как это приятно, понемногу запускать коготки, наносить незаметные раны, пока жертва не заметит, что истекает к р о вь ю. Он предвкушал момент, когда её холодность треснет, когда в глазах появится то самое выражение: беспомощное, молящее, зависимое.
А потом всё это станет ему неинтересным, как всегда, со всеми.
Нет эмоций, не нужна и игрушка. Евгений улыбнулся собственному отражению в тёмном стекле окна и принялся разрабатывать следующую партию.
Каждое уро, ровно к девяти, курьер приносил в офис цветы.
В понедельник он прислал Кире алые розы, упакованные в длинную коробку, перевязанную чёрной лентой. К ним прилагалась открытка: «Начало недели должно быть прекрасным. Е.»
Кира даже не развернула упаковку, кивнула секретарше:
— Ирочка, отнеси в общий холл, пусть все любуются.
Розы простояли в вазе до вечера, а на следующий день Кира велела выбросить.
Во вторник пришли орхидеи, белые, на длинных стеблях, в прозрачной упаковке. К ним прилагался маленький плюшевый котёнок с голубыми глазами и записка: «Вы сама нежность».
Кира фыркнула.
— Ирочка, котёнка в отдел, сотрудники с детьми заберут, кому надо. Цветы туда же, где вчерашние.
В среду была корзина с полевыми цветами, какие-то невероятные композиции из васильков и ромашек, как из бабушкиного детства. И шоколадные конфеты в старинной жестяной банке.
Конфеты съели за час, банку забрала себе бухгалтерша, заявив:
- Красивая штучка, все думала, куда всякую ерунду сложить.
В четверг Евгений прислал герберы, яркие, солнечные, поднимающие настроение. И огромного плюшевого зайца, которого Ирочка, не дожидаясь указаний, немедленно утащила в бухгалтерию.
— Кира Олеговна, может, ему ответить? — осторожно спросила она, вернувшись.
— Кому?
— Ну… этому, — Ирочка покраснела. — Евгению.
— Зачем?
— Ну… он же старается. Цветы, игрушки. Может, человек влюблён?
Кира подняла на неё такой взгляд, что секретарша моментально забыла про романтику и испарилась за дверью.
В пятницу пришёл очередной курьер. Ирочка, уже не спрашивая, разобрала подарки: букет в общий холл, игрушку в отдел, шоколад в бухгалтерию. Охранник, получивший от Евгения пару купюр за информацию о реакции Киры, честно доложил: «Слишком спокойно воспринимает, Евгений Сергеевич. Цветы просто выбрасывает».
— Девочка набивает себе цену, — решил Евгений, откидываясь в кресле. — Игра обещает быть интересной.
Кира же об играх не думала. Она просто жила и радовалась.
Дни понеслись с такой скоростью, что казалось: моргнул и уже ночь. С утра работа, совещания, проекты, планы. В обед короткие переписки с Максимом: «Как ты?», «Всё хорошо, а ты?», «Скучаю», «Я тоже». Вечером дом, ужин, Лив, требующая внимания, и Максим, который всегда находил время просто обнять и спросить:
- Как прошёл день».
И в этой круговерти не оставалось места для странных назойливых мужчин с бархатными голосами и букетами.
Она даже не злилась на подарки. Просто… не замечала, как не замечают мусор на обочине, когда едешь по красивой дороге. Он есть, но он не твой.
Евгений же настойчиво продолжал. Цветы слал каждый день, разные, тщательно подобранные. Открытки стали чуть длиннее, чуть откровеннее, игрушки милее и смешнее. Однажды прислал даже огромного белого медведя, которого Ирочка не смогла унести и попросила помочь охранника.
— Кира Олеговна, может, позвонить ему? — робко предложила секретарша повторно. — Сказать спасибо?
— За что? — искренне удивилась Кира. — За то, что он заваливает офис хламом? Ирочка, если вам жалко выбрасывать, забирайте домой. Детям раздайте. Мне всё равно.
Ирочка вздохнула и утащила медведя в отдел.
А Кира достала телефон, написала Максиму: «Очень скучаю по тебе. Люблю». И улыбнулась.
Евгений же, получая доклады от охранника, с каждым днём распалялся всё сильнее. Холодность Киры была как кусок хлеба для голодающего.
— Она сопротивляется, , это даже лучше. Чем дольше сопротивление, тем слаще победа.
Он и представить не мог, что Кира просто не замечает его, не думает о нем, что в её мире есть место только Максиму, работе, Лив, а все его букеты, игрушки, комплименты и намёки - пустота.
Но узнай он об этом, возможно, только раззадорился бы ещё сильнее, потому что такие, как Евгений, не умеют проигрывать.