Сознание — наш самый близкий и самый непонятный спутник. Мы знаем, как работает нейрон, но не понимаем, как из его активности возникает субъективное переживание. Почему чувство боли — это не просто сигнал в мозге, а нечто, что мы проживаем?
В этой рубрике мы отправимся в путешествие на грани науки и философии, чтобы разобраться:
· Что такое «квалиа» и почему наука не может их объяснить («трудный вопрос» Дэвида Чалмерса)?
· Каково это — быть летучей мышью? (Мысленный эксперимент Томаса Нагеля)
· Является ли наше «Я» иллюзией? (Теория «интерпретатора» Майкла Газзаниги и взгляд Курпатова)
· Может ли у камня быть психика? (Идеи панпсихизма)
· Какие современные теории пытаются измерить сознание? (Теория глобального рабочего пространства, IIT)
· И наконец, как современный психотерапевт смотрит на природу нашего «Я»? (Обзор книг А.В. Курпатова «Deepfake. Где ты? Проснись!» и «История твоего "Я"»).
Цель рубрики — не дать готовых ответов, а научить вас задавать правильные вопросы о природе вашего собственного сознания.
Вы смотрите на закат. Видите оранжево-розовые полосы. Слышите шум прибоя. Чувствуете прохладный ветер. Всё это — ваш субъективный опыт. Но что, если я скажу вам, что современная нейробиология, при всём её могуществе, не может объяснить, почему эти ощущения вообще существуют? Она может описать, какие нейроны зажглись в зрительной коре, какой уровень дофамина был в прилежащем ядре, как изменилась активность миндалевидного тела. Но она не может ответить на вопрос: почему это всё ощущается как что-то? Почему красный — это красный, а боль — это боль, а не просто набор цифр на мониторе? Это — «трудный вопрос сознания», сформулированный философом Дэвидом Чалмерсом. И наука пока не знает, что с ним делать.
Представьте, что у нас есть совершенный нейроимиджер. Он смотрит на ваш мозг в реальном времени, видит каждый нейрон, каждый синапс, каждую молекулу нейромедиатора. Когда вы видите красный цвет, он фиксирует паттерн активности в зрительной коре V4. Когда вы чувствуете боль, он видит активацию передней поясной извилины и островка. Когда вы счастливы, он замечает выброс дофамина в прилежащем ядре.
Вопрос: может ли этот совершенный прибор узнать, каково это — быть вами в этот момент? Может ли он измерить, как именно ощущается красный цвет именно для вас?
Ответ Чалмерса (и многих философов, нейробиологов и физиков, задумывающихся о сознании): нет, не может.
Потому что объективное описание нейронной активности — это одно. А субъективное переживание (то, что философы называют квалиа — от лат. qualia, «качества») — это другое. Между ними пропасть, которую наука пока не умеет переходить.
Это и есть «трудный вопрос» (hard problem). В отличие от «лёгких вопросов» (как мозг обрабатывает информацию, как запоминает, как принимает решения), «трудный вопрос» спрашивает: почему вся эта обработка информации вообще сопровождается переживанием?
Разворот к системе: что такое квалиа и где они живут?
Квалиа (ед. ч. — квале) — это элементарные единицы субъективного опыта. Вкус шоколада. Звук скрипки. Ощущение тепла от чашки. Боль от ожога.
Их ключевое свойство — приватность. Никто никогда не узнает, как именно вы видите красный цвет. Можно договориться о словах («красный»), можно измерить длину волны (700 нм). Но сам опыт недоступен стороннему наблюдателю.
Где живут квалиа? Нигде. Это центральный пункт. Для редукциониста (того, кто считает, что сознание целиком сводится к работе нейронов) квалиа — просто эпифеномен, побочное явление, которое не влияет на поведение. Можно представить «философского зомби» — существо, которое поведенчески неотличимо от человека, говорит о боли, когда у него повреждена нога, но внутри у него нет никакого ощущения. Просто сработали нейроны. Только и всего.
Чалмерс утверждает: такой зомби логически возможен. А раз возможен — значит, квалиа не сводятся к нейронной активности. Это нечто дополнительное. И наука должна объяснить, почему у нас есть это «что-то», а не только «как работает машина».
Смена оптики: редукционизм терпит крах? Не торопитесь
Популярная интерпретация: «нейробиологи не могут объяснить сознание — значит, наука бессильна, душа бессмертна, материализм не работает».
Это упрощение.
Чалмерс не отрицает нейробиологию. Он предлагает её дополнить. По его мнению, законы физики описывают поведение материи, но не описывают сознание. Значит, нужен новый фундаментальный закон природы — например, что определённые информационные структуры неизбежно сопровождаются сознанием (теория интегрированной информации, IIT Джулио Тонони).
Другие учёные (например, Дэниел Деннет) считают, что квалиа — иллюзия. Мы думаем, что у нас есть невыразимые внутренние переживания, но на самом деле это просто ошибка интроспекции. Сознание — это информационные процессы в мозге, и когда мы их полностью опишем, никакого «трудного вопроса» не останется.
Смена оптики: проблема не в том, что наука «терпит крах». Проблема в том, что мы пытаемся измерить субъективное объективными приборами. Это как пытаться измерить длину волны звука с помощью термометра. Может быть, нам нужен новый язык, новая методология, новый тип теорий — не только третьего лица (нейроны, активность), но и первого лица (опыт, переживание).
Глубинный уровень: почему этот вопрос важен для вас, а не только для философов
Вы живёте внутри своего сознания каждую секунду. Ваша тревога, радость, скука, любовь — всё это квалиа. Когда психотерапевт работает с вашим страхом, он работает не с нейронами (напрямую), а с вашим субъективным переживанием страха. Пациент говорит: «мне страшно», а не «у меня гиперактивирована миндалина».
Понимание «трудного вопроса» меняет отношение к самому себе.
· Вы перестаёте думать о себе как о «биороботе», у которого всё можно измерить и починить, как сломавшуюся машину.
· Вы начинаете уважать тот факт, что ваше внутреннее переживание — это не «эпифеномен», а центральное содержание вашей жизни.
· Вы перестаёте ждать от науки (и от себя) «полного объяснения» того, почему вы чувствуете то, что чувствуете. Некоторые вещи, возможно, нельзя объяснить словами.
Глубинный уровень: наука не ответит на вопрос «почему я — это я, а не кто-то другой?» в ближайшее десятилетие. И даже не факт, что ответит когда-либо. Но сам вопрос не становится от этого менее валидным. Он просто требует другого способа мышления — не редукции, а интеграции.
Философы могут спорить о том, существует ли сознание как “фундаментальное свойство”, а нейробиологи — как информационный процесс; в этой рубрике мы будем держать в фокусе и то, и другое.
Стратегический вектор: как относиться к «трудному вопросу» без паники и магии
1. Не бросайте науку. То, что нейробиология не объяснила сознание сегодня, не значит, что она не объяснит его через 100 лет. Ещё 50 лет назад никто не знал про дофаминовые пути и нейропластичность. Прогресс реален, и он продолжается.
2. Не скатывайтесь в мистику. «Трудный вопрос» — не доказательство существования души, реинкарнации или божественного начала. Это указание на границу текущих объяснительных моделей. Границы расширяются.
3. Практический вывод для психотерапии и самопознания: вы не можете полностью «объяснить» свою тревогу через нейромедиаторы. Но вы можете изменить свой опыт тревоги через тело (дыхание), поведение (действие вопреки) и смыслы (переоценка). Интеграция телесного, поведенческого и когнитивного — это мост между объективным и субъективным.
4. Культивируйте интерес к своему квалиа. Ведите дневник ощущений. Замечайте, как именно вы чувствуете усталость, гнев, радость. Не анализируйте «почему» — просто описывайте «как». Это тренирует осознанность (mindfulness) и возвращает вас в контакт с самим собой, минуя бесконечные объяснения.
Резюме: почему науке не сдаться?
Потому что «трудный вопрос» — это не поражение науки, а её следующий рубеж. Физика столкнулась с невозможностью объяснить квантовые явления в терминах классической механики — и создала квантовую механику. Биология столкнулась с вопросом «что такое жизнь?» — и создала молекулярную биологию.
Нейробиология и философия столкнулись с вопросом «почему есть сознание?». Ответа пока нет. Но попытки ответить уже породили новые теории (IIT, GNW, панпсихизм, иллюзионизм). И кто знает, может быть, через 50 лет «трудный вопрос» перестанет быть трудным — или мы поймём, что он был поставлен неверно.
А пока — важно одно. Ваше сознание — единственное, что у вас есть по-настоящему. Оно не сводится к нейронам. Но оно и не мистично. Оно — загадка, которую вы носите с собой каждую секунду. И задавать правильные вопросы о нём — уже акт уважения к себе.
Ярослава | Психика языком мозга
В этой рубрике мы будем разбирать, как устроено ваше «Я» — без магии, но с уважением к тайне.
Следующий пост: «Каково это — быть летучей мышью?» (Мысленный эксперимент Томаса Нагеля).