Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Анна Мирренвальд

Друзья присылают прекрасное из Венеции: Будда в падмасане сидит в католическом храме

🤎 Синтез всегда уравновешен анализом, поиск общего - признанием различий, при этом для меня нет ничего красивее видения красоты и мощи общего дерева, ветвящегося истинами. Как говорит Аристотель, сравнивать и различать между собой можно только те вещи, которые имеют общее основание. Иисус и Будда, два революционера духа (Будда спорит с брахманами, Иисус - с фарисеями, оба говорят: ритуал ничего не значит без внутреннего преображения, истина не сводится к исполнению формы). Но главное - два пути, ведущие к одному - преодолению страдания, внутренней свободе и преображению духа. Это и есть общее основание на уровне экзистенциального опыта бытия. Обе традиции говорят о преобразовании самого способа быть в мире. Иисус говорит про обещание царства божия, которое мы можем достигнуть, и царство это - уже внутри нас. Это иной способ бытия, который может открыться уже сейчас через изменение сердца, взгляда, отношения к другому, к самому существованию. У Будды Шакьямуни похожим образом нирван

Друзья присылают прекрасное из Венеции: Будда в падмасане сидит в католическом храме. 🤎

Синтез всегда уравновешен анализом, поиск общего - признанием различий, при этом для меня нет ничего красивее видения красоты и мощи общего дерева, ветвящегося истинами. Как говорит Аристотель, сравнивать и различать между собой можно только те вещи, которые имеют общее основание. Иисус и Будда, два революционера духа (Будда спорит с брахманами, Иисус - с фарисеями, оба говорят: ритуал ничего не значит без внутреннего преображения, истина не сводится к исполнению формы).

Но главное - два пути, ведущие к одному - преодолению страдания, внутренней свободе и преображению духа. Это и есть общее основание на уровне экзистенциального опыта бытия.

Обе традиции говорят о преобразовании самого способа быть в мире. Иисус говорит про обещание царства божия, которое мы можем достигнуть, и царство это - уже внутри нас. Это иной способ бытия, который может открыться уже сейчас через изменение сердца, взгляда, отношения к другому, к самому существованию. У Будды Шакьямуни похожим образом нирвана не столько является «местом», куда человек отправляется после смерти, сколько изменением самого способа переживания реальности: прекращение неведения и страдания, жизнь в любящей доброте и непривязанности к земному. В этом смысле эта нирвана возможна здесь и сейчас, внутри мира сансары, как пробуждение внутри самой жизни. 🙏

❗Мне видится эта идея важным терапевтическим поворотом: человек однажды перестает искать спасение вовне и потом, и начинает искать возможность и способность преобразить себя внутри и теперь.

Один из способов такого преображения - развитие способности к самотрансценденции, выхода за пределы собственного я. Идея духовного роста через отказ от гиперфиксации на своем эго так же роднит буддистскую и христианскую философию.

Как я писала в посте выше, буддизм приходит к идее отсутствия неизменного «я»: личность видится как поток взаимосвязанных процессов, а не неизменная сущность. В христианстве человек так же призывается «умереть для себя» - отказаться от замкнутости на себе:

«Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною, ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретёт её»

Здесь «отвергнись себя» - буквально отказ от жизни, центрированной только вокруг саморефлексии и собственного эго и выход к Большему.

❗То есть полнота человека достигается через выход к другому: сознание христа, сознание бодхисаттвы.

В этом тоже есть глубокая терапевтическая идея в экзистенциальном ключе. У В.Франкла человек осуществляет себя не тогда, когда сосредоточен на себе, а когда направлен на смысл, дело, любовь, Другого. У М.Бубера человек не существует как изолированное Я, но подлинно существует только в отношении Я/Ты, в выходе к другому как к живому присутствию.

Где-то в Венеции сидят рядом Иисус и Будда, обращенные к человеку, на них смотрящему, внутри которого есть страдание, но еще и любовь, и свобода, и сила. И царство божие, и покой.