Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Однажды старшая дочь сказала: “Я не могу видеть сильных людей беспомощными”

И я сейчас не только про свои ноги, которые и без того ходят весьма условно. Я скорее про внутреннее состояние. Выдались очень тяжелые полторы недели. Из тех, после которых внутри будто что-то осыпается. Когда слишком много тревоги, напряжения, недосыпа, страха, внутренних качелей и попыток держаться “на морально-волевых”. Помню, однажды я спросила старшую дочь Арину, почему она ни разу не пришла ко мне в больницу за четыре месяца после (первой) операции на мозге. Тогда ей было всего 12 лет. И, Господи, сколько же в этом оказалось правды. Потому что никто не любит видеть, как ломается сильный человек.
Как человек, который всегда “держал”, вдруг сам не может удержаться. Сразу где-то глубоко внутри пробегает липкая мысль: А если всё-таки покажешь, что тебе плохо — тут же прилетает либо: либо другая крайность: Потому что сильным людям тоже бывает страшно.
Больно.
Одиноко.
Они тоже устают быть сильными круглосуточно. О ней знали единицы, хотя моя жизнь уже тогда трещала по швам. Даже когда
Оглавление

Сильные люди тоже плачут.
Просто обычно — внутрь

Пора возвращаться в ритм домашней реабилитации и ЛФК, а “ноги не идут”.

И я сейчас не только про свои ноги, которые и без того ходят весьма условно. Я скорее про внутреннее состояние.

Выдались очень тяжелые полторы недели. Из тех, после которых внутри будто что-то осыпается. Когда слишком много тревоги, напряжения, недосыпа, страха, внутренних качелей и попыток держаться “на морально-волевых”.

И да. Даже с сильными людьми такое бывает.

Помню, однажды я спросила старшую дочь Арину, почему она ни разу не пришла ко мне в больницу за четыре месяца после (первой) операции на мозге. Тогда ей было всего 12 лет.

И она сказала фразу, которую я помню до сих пор:
«Я не могу видеть сильных людей такими беспомощными».

И, Господи, сколько же в этом оказалось правды.

Потому что никто не любит видеть, как ломается сильный человек.
Как человек, который всегда “держал”, вдруг сам не может удержаться.

Это пугает.
Очень.

Сразу где-то глубоко внутри пробегает липкая мысль:

  • «Только бы не со мной».
  • «Только бы не с моими близкими».

И поэтому у нас принято переживать беду красиво.

  • Молча.
  • Не отсвечивая.
  • Не мешая другим своим горем, слабостью, страхом или отчаянием.

А если всё-таки покажешь, что тебе плохо — тут же прилетает либо:

  • «соберись, тряпка»,

либо другая крайность:

  • «бедненькая, за что тебе всё это».

И то, и другое ранит.

Потому что сильным людям тоже бывает страшно.
Больно.
Одиноко.
Они тоже устают быть сильными круглосуточно.

-2

Я очень долго скрывала свою болезнь.

О ней знали единицы, хотя моя жизнь уже тогда трещала по швам.

Даже когда я заново училась ходить, говорить, глотать и жить в теле, которое больше не слушалось нормально, я всё равно пыталась держать красивую картинку.

  • Улыбалась.
  • Работала.
  • Поддерживала других.
  • Делала вид, что “справляюсь”.

Знали бы вы, чего мне стоило впервые попросить о помощи.

Впервые показать себя настоящую — растерянную, испуганную, слабую.

И одним из самых болезненных открытий стало то, как быстро исчезают некоторые люди, когда ты перестаёшь быть “комфортной”, лёгкой и сияющей.

Сильный человек обычно привыкает
всё переживать внутри.

  • Не просить.
  • Не плакать никому в плечо.

Но Боже…

Как же даже сильному человеку иногда нужен кто-то живой рядом.

  • Просто чай.
  • Просто разговор.
  • Просто тёплый взгляд.
  • Чтобы смотрели не сквозь тебя — а на тебя.

Потому что сильные люди тоже живые.

А вы умеете оставаться рядом с человеком, когда ему по-настоящему плохо?

P.S. Вы настоящие!

Благодарю, что читаете и поддерживаете!
Желающие поблагодарить за пользу и немного поддержать меня материально могут почитать мою историю и под ней найти реквизиты:

Карта Сбера для ДОБРОВОЛЬНОЙ поддержки автора 5469980281336715

А вот ссылка для Донатов мне, то есть официальную поддержку деятельности.