Есть одна оперная мелодия, которую вы почти наверняка слышали. Её крутят в рекламе, в кафе, в новогодних телепередачах: бодрый трёхдольный мотив, два голоса, обладатели которых поднимают бокалы. Это «Brindisi» — застольный дуэт из первого акта «Травиаты» Верди. Примерно четыре минуты. И если опера для вас что-то длинное, чужое и заведомо непонятное, имеет смысл начать именно отсюда — эти четыре минуты уже у вас в голове.
Что на самом деле происходит в эти четыре минуты
На поверхности это праздник: салон, гости, бокалы, мелодия, под которую качается зал. Но стоит переключиться с «как красиво» на «что делают эти два человека» — и открывается другое.
В сцене двое. Виолетта, светская куртизанка, больная туберкулёзом. Альфредо, молодой человек, который только что её увидел и уже потерял голову. Она знает, что времени мало. Он не знает почти ничего. И в этой весёлой застольной песенке они, по сути, ведут разговор, на который у них нет времени наедине. Он, под прикрытием тоста, говорит ей, что любит. Она, под прикрытием той же мелодии, отшучивается — потому что в её жизни такие слова означают либо ложь, либо беду.
Две правды звучат одновременно. Это и есть оперный приём, которого в обычной речи нет. Здесь двое могут петь одну и ту же строчку — и в их голосах будет два совершенно разных смысла. Если хоть однажды вы услышите это в «Brindisi», вы поймёте, ради чего вообще опера была придумана.
Почему это работает
Опера держится на одной простой вещи. Человеческий голос на сцене не «красиво звучит», а действует: сопротивляется, обещает, уворачивается, прячет, унижает. Если перестать спрашивать «красивая ли это музыка» и начать — «что этот голос делает», барьер падает.
Самый удобный второй трек для этой проверки — «Una voce poco fa» из «Севильского цирюльника» Россини. Ария Розины в первом акте длится около шести минут. Виртуозность здесь чисто характерная: молодая женщина перебирает голосовые кружева, а под ними — абсолютно твёрдое решение. Все эти стремительные пассажи на самом деле про упрямство. Это, по сути, и есть bel canto: «красивое пение» — не комплимент певцу, а система. Линия, регистр и моменты вокальной свободы передают состояние, до которого обычными словами не дотянуться.
Когда поют сразу несколько человек
Если конструкция «Brindisi» сработала, следующая дверь — оперный ансамбль — место, где поют сразу несколько человек, и у каждого своя правда.
Самый ясный пример — финал первого акта «Дон Жуана» Моцарта. Минут пять плотного многоголосия: сразу несколько персонажей одновременно врут, обвиняют и уворачиваются. Если хочется попроще — «Non più andrai» из «Свадьбы Фигаро», ария Фигаро в конце первого акта длится около четырёх минут. Под маршевой бодростью Фигаро прощается с подростком, которого через минуту отправят в армию. Не пытайтесь разобрать каждое слово. Уловите, кто кого перебивает, кто кому помогает, кто кого обманывает. Драма в этом, а не в либретто.
Когда поёт один человек, а театр сжимается до него
«Brindisi» работает за счёт того, что весёлое и страшное живут на одной мелодии. Та же конструкция работает и наоборот: когда никакого «весёлого» нет — остаётся один голос на сцене и одна центральная драма.
Попробуйте «Cortigiani, vil razza dannata» из второго акта «Риголетто» Верди — монолог придворного шута, у которого только что украли дочь. Пять минут. Театр сжимается до одного человека, который сначала угрожает, потом срывается, потом унижается , не замечая, как одно перешло в другое. Верди в принципе умеет делать драму из одной сцены и одного основного жеста. Здесь это в самом чистом виде.
Плейлист и барьеры
Соберём в короткий список — это и есть ваш плейлист в формате «что искать». Порядок — от лёгкого:
— Brindisi (Libiamo ne' lieti calici) — Верди, «Травиата», акт I, около 4 минут.
— Non più andrai — Моцарт, «Свадьба Фигаро», финал акта I, около 4 минут.
— Una voce poco fa — Россини, «Севильский цирюльник», акт I, около 6 минут.
— Финал акта I «Дон Жуана» — Моцарт, ансамбль, около 5 минут.
— Cortigiani, vil razza dannata — Верди, «Риголетто», акт II, около 5 минут.
Язык. Субтитры — те самые строчки перевода над сценой — появились в опере только в 1983 году, в Торонто, на постановке штраусовской «Электры». За полгода они стали мировой нормой. Сегодня перевод в реальном времени идёт практически всегда, и в зале, и на любых современных записях. Учить итальянский или немецкий заранее не надо.
Длительность. Типичный спектакль — два с половиной или три часа, и в середине обязательно один или два антракта по тридцать-сорок минут. Антракт — не вынужденная пауза, а часть конструкции вечера: можно выйти, поесть, обсудить, вернуться. Исключение — Вагнер: отдельные его оперы доходят до шести часов, а тетралогия «Кольцо нибелунга» — это четыре оперы и порядка пятнадцати часов музыки. С Вагнера в жанр не входят: это отдельный многоэтажный дом, в который имеет смысл стучаться, когда жанр для вас уже в принципе работает.
Этикет и аплодисменты. Простое правило: следите за залом. Хлопают обычно после увертюры, после крупных арий и в конце каждого акта. Кричать можно — «Браво!» мужчине, «Брава!» женщине, «Брави!» ансамблю. Не уверены, когда вступить , подождите — зал подскажет.
Странная постановка. Если вы попали на что-то, где «Травиату» играют в офисе, а герои в спортивных костюмах поют текст семнадцатого века — это не ошибка театра. Это школа: Regietheater, режиссёрский театр, спор о котором идёт с пятидесятых. Знаменитое «Кольцо» Патриса Шеро 1976 года, где дочери Рейна были оборванками у гидроэлектрической плотины, давно стало классикой жанра. Можно эту школу не любить — но стоит понимать, что это намеренная традиция, а не «всё сломали».
Возвращаясь к Brindisi
Вернёмся к началу. Если четыре минуты «Brindisi», в которых двое поют одно, а говорят разное, вам понравятся, значит, у вас есть шанс полюбить этот оперный элемент. Не надо заставлять себя полюбить оперу целиком. Достаточно знать, что та же вещь — два смысла в одном голосе одновременно — продолжается дальше: в Моцарте, в Россини, в «Риголетто». Пять треков из списка — это пять разных входов в один и тот же дом. Один из них вам, скорее всего, подойдёт.