В запаснике Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера РАН) в Петербурге хранится много интересных и загадочных экспонатов. Есть среди них и такие, которые окружены завесой зловещей тайны, а то и своеобразных табу.
Одни экспонаты Кунсткамеры приносят несчастья, другие — неприятности и болезни, за иными стоит тень Смерти. Таков экспонат №3394 — голова Джа-ламы, которая попала в Петербург (тогда Ленинград) в середине 20-х годов прошедшего столетия. Сегодня она «покоится» в хранилище и публично не выставляется. Причин тому несколько. С ней связано множество поверий, нехороших легенд и конфессиональных интриг. Но нам важна историческая правда...
Душа в новом теле
Убеждение, что душа переселяется вновь и вновь (реинкарнация), древнее как мир. Душа и духовное всегда было и остается величайшей загадкой для нас, простых смертных.
Древние египтяне разработали очень сложные ритуалы для высвобождения души из бренной телесной оболочки, очищения ее по возможности максимально от грехов и подготовки для последующего возрождения. В существование множества жизней души или метемпсихоз верили древние греки. Об этом можно найти рассуждения у самого Платона и его последователей. Подобные верования и ритуалы есть и в традициях народов Африки, Австралии, Азии и Америки.
Но наиболее известна теория реинкарнации в индуизме и буддизме. По мнению индусов (браманизм), добрые души способны принимать божественную природу, а злые, управляемые низменными страстями или погруженные во мрак зла, напротив, возрождаются в земном воплощении. В законах Ману говорится, что в зависимости от поступков и душевного настроения, в котором были совершены эти поступки, человек будет жить в оболочке существа, наделенного подобными душевными качествами. Такие трактовки учения о переселении душ можно встретить и в более молодых религиях мистического толка.
В ХХ столетии идеи реинкарнации захватили умы многих. В 80-х годах прошлого века проводились социологические исследования, которые показали, что 21% американских протестантов и около 25% католиков верят в переселение душ (Институт Гэллапа). Распространение восточных религий и мода на восточные традиции подхлестнули интерес обывателей к проблеме реинкарнации. И, как всегда это бывает, не обошлось без кривотолков, вольных трактовок, а то и прямого вымысла. «Сон разума рождает чудовищ», — сказано мудро.
В Тибете реинкарнация — неотъемлемая часть культа. Духовный лидер миллионов буддистов, нынешний Далай-лама, как утверждают, является четырнадцатым воплощением божества милосердия Ченрези.
Случаев реинкарнации, достаточно достоверных (подтвержденных фактами и свидетельствами), большое количество. Для монголов, органически вобравших в свою культуру буддизм, учение об инкарнации не было только абстрактным, навязанным религиозными канонами. Это часть мировоззрения, которое каждый получает с молоком матери и проносит в сознании через всю жизнь. Действительно, мистики и необъяснимого больше, чем материального и ощутимого. Но все, от простого арата до всесильного богдыхана, жили с этим в душе. Хубилганы (реинкарнации) появлялись часто в буддийских дацанах и удивления не вызывали. Напротив, после смерти очередного Далай-ламы нормой являлось появление некоего восприемника.
История...
Но не только верховные буддийские иерархи имели такую «привилегию». Реинкарнации правителей мира дольнего также происходили. Правда, не все имели такие трагические последствия, как случай со смертью и перерождением монгольского князя Амурсаны (1722—1757), влиятельного государя Ойратского ханства, который поднял в Джунгарии восстание против маньчжурского владычества.
Произошло это в период правления Цинской династии в 1755 году. По нынешним меркам Амурсана — типичный повстанец и террорист. Этакий Робин Гуд с чистыми идеями в сердце и весьма сомнительными способами их реализации. Мятеж князя не имел громкого успеха и был жестоко подавлен императорскими войсками. И канул бы он в Лету, как многие ему подобные борцы за свободу (возможно, и с присвоением нелестных исторических ярлыков), если бы не одно удивительное событие, имеющее продолжение даже сегодня.
Амурсана вынужден был бежать за границу, скрывался в России, в Тобольске, где и скончался от болезни. Предположительно ветряной оспы. Китайское правительство долго требовало вернуть беглеца для суда, но российские власти отказались сделать это. За государя-мятежника в полной мере ответил его ближайший соратник и славный полководец Шидрван. Его по личному указанию императора Хун Ли (Гаодзуня) удавили, как было принято поступать с именитыми мятежниками, шелковой лентой. Перед смертью Шидрван наслал на царский дом некое проклятие и... обещал вернуться, чтобы отомстить!
По преданиям, проклятие вскоре дало о себе знать. В императорской семье родился мальчик со странной отметиной на шее — красной полосой вокруг. Родовая травма не отмечена — роды проходили нормально, в присутствии лучших лекарей.
Призванные на совет тибетские ламы в один голос указали на возрождение мстительного разбойника. Несчастного ребенка спешно умертвили, совершив попутно магический обряд изгнания мятежной души Шидрвана. Новорожденному выщипали по частичкам всю плоть сквозь отверстие в специальной обрядовой монете (чохe). Но это не помогло.
Следующие, ровно через год, роды императрицы повергли правителя в ужас и уныние. Вновь родился мальчик, его кожа напоминала кожу ящерицы — вся пестрая. Тут священники указали на следы шрамов от выщипывания тела предыдущего наследника. Шидрван настойчиво не хотел покидать царский дом и требовал отмщения. Младенца умертвили жесточайшим образом и изгнали-таки душу мятежного повстанца навсегда. Шидрван больше не появлялся. В самом Китае...
А вот в Тобольске, на могиле Амурсаны, никаких ритуалов никто не проводил. И князь «воскрес» вскоре из небытия, вселившись в пока неприметного и ничем еще не отмеченного мальчика, калмыка по национальности, который родился в 1860 году в семье Санаевых в далекой Астрахани. И прожил бы он свой век банально и тихо, если бы история не была...
...С продолжением
Амур известен теперь как Лама с маузером. Его помнят, почитают и хотят обрести его бренные останки многие. Так кто же он, Дамби-Джамцан-лама (или попросту Джа-лама)? Этим вопросом задавались и задаются многие. Какой-либо внятности отыскать в одном-двух источниках нам не удастся — слишком велико число домыслов. Кому-то хочется сделать из Джа-ламы великомученика и борца за свободу, а бренную голову его (экспонат №3394) объявить святыней. Иные используют легенды о Джа-ламе с целью опорочить буддизм и наделить его чертами чуть ли не язычества с элементами колдовской жестокости, освященными религиозными догматами. Находятся и неприкрытые авантюристы, жаждущие использовать дух «мятежного ламы» в своих нечистоплотных устремлениях. Короче говоря, призрак Джа-ламы породил миф о нем. Раз такое произошло нынче, значит, времена настали неспокойные и мятежные.
При рождении мальчика нарекли Амуром, не подозревая, что имя это сыграет в его судьбе роль значительную, если не зловещую. Из Астрахани семья Санаевых переехала в Монголию, где паренька отдали на воспитание в монастырь Долн-Нор. Амур показал себя невероятно способным учеником и был направлен в Тибет для постижения мудрости. В Лхасе (Джичу), в монастыре Дрепунг, Амур получил новое имя Дамби-Джамцан. Он совершил паломничество в Индию и на Цейлон, где произошло его «просветление». Молодому монаху прочили большое будущее. Но трагическое событие резко изменило его дальнейшую судьбу. В родном монастыре Джамцан в пылу спора убил собрата-монаха и вынужден был бежать в столицу Китая. Большой город на время помог ему скрываться. Здесь даже он умудрился подвизаться на госслужбе, но через некоторое время уезжает в Монголию.
В 1890 году он выдал себя за инкарнацию Амурсаны. Это пришлось ко времени. Монголы мечтали об освобождении от цинского ига, Китайская империя маньчжурской династии трещала по всем швам, Япония активно интриговала в Юго-Восточной Азии, потянувшись за господством в регионе. И тут объявился «мессия» в лице Дамби-Джамцан-ламы, «божественного» перевоплощения Амурсаны. Санаев прекрасно владел искусством тибетской магии и обладал явными экстрасенсорными способностями, был умен и образован не по годам, умел зажечь пламенной речью народ. Но триумф новоявленного спасителя Монголии длился недолго. Его в том же году, 1890-м, арестовывают китайские власти. Из-под стражи Джа-ламе удается бежать. Теперь к прежним регалиям добавился ореол мученика и гонимого. Чем не статус национального героя? Только вот вопрос: к какой национальности или нации относится «новоявленный»?
Впрочем, не станем спорить на эту деликатную тему, чтобы не оскорбить чьи-либо национальные и религиозные чувства, ведь Джа-ламу почитают не только в Монголии, но и в Калмыкии, Башкирии, Казахстане. Более того, одно время петербургскую Кунсткамеру буквально осадили просьбами, требованиями и даже угрозами вернуть «национальную святыню». Отсюда понятны настороженность и явное нежелание работников этнографического музея возвращаться к этой теме.
Странствуя по монгольским степям, Джа-лама ведет активную пропаганду мятежа, посещает с этой целью и Лхасу. В 1912 году он у стен осажденной крепости Кобдо, которую некогда захватили китайцы. Город был взят приступом, что невероятно повлияло на рост авторитета Джа-ламы, как инкарнации Амурсаны и чародея. Вокруг него крепнут повстанческие ряды, ему оказывают подобающие княжеские почести, две тысячи семей кочевников принимают его покровительство. Ставкой Джа-ламы становится монастырь Мунджик-хурэ. В центре стойбища высился огромных размеров белоснежный шатер, убранство которого поражало воображение. Некоторым вспомнились могущество и величие Тамерлана. Рядом с «княжеской» юртой выкопали искусственное озеро с кристально чистой водой. Чистота строго поддерживалась и в самом аиле, что было не свойственно кочевому быту монголов. Джа-лама — аскет в жизни и быту — требовал подобного от подданных. Он особо настаивал на соблюдении буддийских канонов, но... своей волей снял табу с греха убийства, который в традиции считался тягчайшим. Джа-лама никогда не расставался с пистолетом, за что и получил прозвище Лама с маузером, лично участвовал в пытках и казнях противников, использовал кровь и плоть для отправления магических действий и ритуалов.
Когда поселение казахов было предано огню и мечу, мало кого осталось в нем. Лишь один, молодой и красивый, человек сидел на камне, не шелохнувшись. Джа-лама приказывает добить смельчака. Его пронзают копьем, но он продолжает так же спокойно сидеть. Тогда спешившийся воин пытается убить казаха саблей — тот же результат. Джа-лама отдает приказание вырвать сердце и показать его жертве перед смертью. Невозмутимый казах стойко вынес испытание: не проронил и стона, отведя глаза от собственного сердца. Подивившись крепости духа врага, Джа-лама повелел содрать с него кожу, просолить и сохранить для будущих магических ритуалов. Сделать так называемый «тулум». Но об этом чуть ниже.
Когда поселение казахов было предано огню и мечу, мало кого осталось в нем. Лишь один, молодой и красивый, человек сидел на камне, не шелохнувшись. Джа-лама приказывает добить смельчака. Его пронзают копьем, но он продолжает так же спокойно сидеть. Тогда спешившийся воин пытается убить казаха саблей — тот же результат. Джа-лама отдает приказание вырвать сердце и показать его жертве перед смертью. Невозмутимый казах стойко вынес испытание: не проронил и стона, отведя глаза от собственного сердца. Подивившись крепости духа врага, Джа-лама повелел содрать с него кожу, просолить и сохранить для будущих магических ритуалов. Сделать так называемый «тулум». Но об этом чуть ниже.
«А был ли мальчик?»
Позволим себе немного отступить от темы, чтобы поговорить немного о проблеме самозванчества. Историки склонны считать, что появление авантюристов и самозванцев, а тем более их «феноменальный» успех в народной среде связаны с так называемыми «смутными временами». Действительно, если даже бегло взглянуть на ход исторического развития тех или иных народов, можно заметить неслучайную связь между глубокими кризисами в обществе (политическим, экономическим, социальным, религиозным...) и взлетом популярности всевозможных проходимцев.
Появление Джа-ламы в начале ХХ века на политической сцене Внешнего Китая выглядит вполне закономерным. Поднебесная империя в те неспокойные времена лишь формально считалась государственной единицей. Политика «открытых дверей», которую активно проводили в Юго-Восточной Азии развитые мировые державы — Англия, США, Франция, Япония, привела Китай к полному хаосу и запустению. Россия с не меньшим интересом вторгалась во внутренние дела некогда мощного Китайского государства. Империя трещала по швам и распадалась на большие и маленькие автономии. Если восстановить политическую карту региона конца XIX — начала XX века, то получится «лоскутное одеяло» стран-однодневок. Дело крайне неблагодарное, смысла не имеющее. Именно здесь в момент агонии Китая и условиях кошмара междоусобиц восходит звезда Джамцан-ламы (Амура Санаева).
К концу 1912 года путем титанических усилий России удалось спровоцировать мятеж на границе Алтая с Монголией (Кобдо). Набрали «освободительную армию», около 3 тысяч солдат — монголов, урянхайцев, казахов, — которых вооружили современным стрелковым оружием. Формально командовал войском знатный монгол Максурчжав, на самом деле знакомый уже нам Джа-лама (Дамби-Джамцан-лама). Иначе как «выдающимся авантюристом» российская разведка его не называет.
25 февраля 1913 года особое совещание Совета министров России под председательством Николая II приняло и утвердило план военной операции по захвату Китайского Алтая. Одновременными ударами со стороны Кобдо («освободительная армия» Максурчжава и русские казаки) и со стороны Зайсана (отряд в количестве двух рот пехоты и 200 казаков) предполагалось решить проблему присоединения мятежного «отколка» Поднебесной империи к российскому государству. Но этим далеко идущим планам не суждено было сбыться так, как предполагал Николай II и его министры.
Оказалось, что Джа-лама намеревался «въехать в рай» с помощью России и провозгласить в Западной Монголии (включая Кобдо, Китайский Алтай и прилегающие земли) свое собственное государство — новую Джунгарию. Обнаглевшего и зарвавшегося союзника пришлось арестовать в феврале 1914 года и препроводить в российскую ссылку.
Революционные бури 1917 года распахнули двери казематов и темниц. В 1918 году Джа-лама получает свободу и вновь объявляется в «родных» краях. Цели и задачи, мечты и амбиции — прежние.
Но в 1918 году в самой Монголии вспыхивает восстание Сухэ-Батора, а в 1921-м ее занимают красные. Иго маньчжуров рухнуло. Джа-лама уходит в пустыню Гоби, в горы Шацзюнань, где в очередной раз пытается создать собственное государство. Здесь окончательно раскрывается подноготная мятежника. Его сподвижники контролировали важные торговые пути и промышляли знакомым разбоем, пленников порабощали или уничтожали. Рабы воздвигают неприступную крепость Тенпей-бейшин, но она не понадобилась. Соседям было не до Джамцан-ламы.
О мятежном Ламе с маузером Юрий Николаевич Рерих оставил интересные зарисовки в книге «По тропам срединной Азии». Вот отрывок: «Хотя деятельность Джа-ламы была необыкновенной, но все же она напоминала больше жизнь великого предводителя разбойников... В молодости он проявил честолюбивый, импульсивный и жестокий характер... С убийства у него начинается жизнь странствующего воина-монаха, полная замечательных приключений, мессианских пророчеств и жестоких поступков».
Говорят также, что Рерих считал Джа-ламу «очень образованным человеком, и часто используют имя Рериха, чтобы возвысить Джа-ламу. Юрий Николаевич не мог ничего считать наверняка потому, что сам он не был знаком с Амуром Санаевым, и писал о нем под впечатлением рассказов монголов.
Бурдуков более лаконичен и свободен от эмоций. Тем не менее он замечает: «Кто он и откуда остается загадкой...» Современные специалисты все больше склоняются к тому, что основными источниками информации о Джамцан-ламе являются он сам и люди, в том заинтересованные.
* * *
В 1923 году (по иным сведениям в 1922-м) диверсант, засланный монгольской революционной армией, проникает в ставку Джа-ламы и убивает его. Со смертью лидера умирает так и не созданное искусственное государство с его «гражданами». Дамби-Джамцану отрубают голову и выставляют наколотой на пику для всеобщего обозрения в Улясутае, чтобы свободные монголы смогли убедиться в том, что Джа-лама никакой не «волшебный», а обычный смертный.
До 1925 года голова хранилась в Урге (Улан-Баторе), а потом по неизвестной причине попала в Ленинград. Отослал ее с дипломатической почтой монголовед Казакевич. И... на том история не заканчивается! Но это уже другой удивительный рассказ.
Автор благодарит за помощь сотрудников Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого РАН (Кунсткамера).