— ТЫ ПОХИТИЛ ЕЁ!
— Я СПАС ЕЁ!
Сорок восьмой день без Лизы.
Андрей сидел в машине у дома Аркадия — пустого, с заколоченными окнами, с объявлением «Продаётся» на заборе. Он сидел здесь уже шесть часов. С восьми утра до двух дня. Смотрел на дверь, в которую никто не входил и не выходил.
— Его здесь нет, — сказал Сергей в сотый раз. — Он ушёл. Навсегда.
— Он вернётся.
— Не вернётся. Он профессионал. Сжёг все мосты.
— Тогда где Лиза? — Андрей повернулся к Сергею. Глаза красные. Лицо осунувшееся. Он не спал двое суток. — ГДЕ ОНА, СЕРЁЖА? ГДЕ?
— Не знаю. Но мы найдём.
— Ты говоришь это уже две недели. А мы не нашли. Мы нашли только чужих детей. Четверых в одном доме. Пятерых в другом. А Лизы нет. Её нигде нет.
Сергей молчал.
— Может, её уже нет в живых, — прошептал Андрей. — Может, Аркадий убил её, когда понял, что мы близко.
— Не убил.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что убивать такой товар невыгодно. Аркадий — бизнесмен. Грязный, но бизнесмен. Он не выбросит миллионы долларов.
— Миллионы? — Андрей усмехнулся. — Смешно. Я отдал бы все свои миллиарды, лишь бы она была жива. А он убил бы её за копейки, если бы испугался.
— Он не испугался. Он ушёл в тень. А это значит — готовит сделку.
— С кем?
— С новым клиентом. Или со старым. Тот, кто заказал Лизу, не откажется от неё.
— Аркадий сам её заказал? Или он просто посредник?
— Владимир сказал, что Аркадий хотел продать её самому дорогому клиенту. Значит, заказчик есть. И он ждёт.
— Где ждёт?
— В Москве. Или за границей. Но он ждёт. И Лиза у Аркадия — заложница. Живая заложница.
Андрей закрыл глаза.
— Мне нужен психолог, — сказал он. — Я сойду с ума.
— Вам не нужен психолог. Вам нужна цель.
— Цель? Аркадий исчез. Владимир в тюрьме. Игорь под следствием. Клиенты молчат. Все нити обрублены.
— Не все.
— Какие?
— Цыганка.
Андрей открыл глаза.
— Цыганка?
— Да. Она знает больше, чем говорит. Она не просто так появлялась. Она вела вас.
— Она слепая. И мёртвая? Я не знаю, жива ли она.
— Она жива. Я нашел её табор.
— Ты нашёл табор?
— Вчера. Пока ты спал. Я не хотел говорить, пока не проверю.
— Где?
— Под Рязанью. Там кочует табор. Старая цыганка с бельмами живёт у них. Её зовут Вера.
— Вера? — Андрей не верил. — Ты серьёзно?
— Абсолютно. Едем?
— Едем.
Мотор заревел.
—
Дорога до Рязани заняла три часа.
Андрей почти не говорил. Смотрел в окно на пролетающие поля, леса, деревни. Думал о Лизе. О том, какая она была — смешная, капризная, с вечно растрёпанными косичками и огромными голубыми глазами.
«ПАПА, КУПИ МНЕ РОЗОВОЕ ПЛАТЬЕ!»
«ПАПА, ТЫ МЕНЯ ЛЮБИШЬ?»
«ПАПА, НЕ УХОДИ, ПОЖАЛУЙСТА, ПОСИДИ СО МНОЙ».
Он не сидел. Он всегда уходил. На работу. На встречи. В командировки. А она оставалась с няней. Ждала. И верила, что папа вернётся и поиграет с ней.
Папа вернулся. Но её уже не было.
Андрей сжал кулаки.
— Мы приехали, — сказал Сергей.
—
Табор стоял на окраине леса. Десять кибиток. Дым костра. Лошади. Дети в цветастых одеждах бегали между повозками.
Андрей вышел из машины. Его сразу окружили.
— Чего надо? — спросил высокий цыган с золотыми зубами. — Деньги? У нас нет.
— Я ищу Веру. Старую, слепую.
Цыган нахмурился.
— Зачем она тебе?
— Она помогала мне. Сказала, где искать дочь.
— Дочь? — цыган посмотрел на Андрея внимательно. — Ты тот самый? Из Москвы? У которого девочку украли?
— Да.
Цыган помолчал. Потом кивнул.
— Иди за мной.
Он провёл Андрея через весь табор к старой кибитке в глубине леса. Изнутри пахло травами и дымом.
— Вера, — сказал цыган. — К тебе гость.
Тишина. Потом шорох.
— Входи, — сказал старый голос.
Андрей вошёл.
Внутри было темно. Горела одна свеча. На подстилке сидела цыганка — та самая, с бельмами на глазах. Но теперь она выглядела старше. Больнее. Руки дрожали. Лицо в морщинах, как старая карта.
— Здравствуй, барин, — сказала она. — Я ждала тебя.
— Откуда ты знала, что я приду?
— Сердце чуяло. Ты не из тех, кто сдаётся.
— Где моя дочь? — спросил Андрей, опускаясь на колени перед ней.
Цыганка покачала головой.
— Тяжко мне говорить. Устала я. Смерть моя близко.
— Пожалуйста. Ты — моя последняя надежда.
— Не последняя. Твоя надежда — ты сам. И любовь к дочери.
— ГДЕ ОНА?
Цыганка протянула дрожащую руку. Андрей взял её. Холодная, как лёд.
— Она в доме у реки. Там, где белые цветы. Я говорила тебе.
— Я был на даче матери. Там пусто.
— Не на даче. В другом доме. Где река широкая. Где мост старый. Где церковь сгоревшая.
— Я не знаю такого места.
— Знаешь. Ты был там в детстве. С матерью. Вы собирали ландыши.
Андрей закрыл глаза. В памяти всплыло — лето, река, старый мост, церковь без крыши. Мама ведёт его за руку. «Смотри, Андрюша, какие цветы красивые. Белые, как слёзы».
— Под Серпуховом? — прошептал он. — Там была дача бабушки?
— Да, — кивнула цыганка. — Там. Твой враг купил ту дачу пять лет назад. Перестроил. Сделал подвал. Спрятал девочку.
— Аркадий?
— Не знаю имён. Знаю только — он богатый, старый, одинокий. У него не было детей. Он хотел дочь. Твою дочь.
— Зачем мою? Почему не чужую?
— Потому что он видел её. Два года назад. На дне рождения у общего друга. Она играла в саду. Смеялась. Бегала. Он смотрел на неё и понял — хочет такую. Светленькую. Голубоглазую. Смешливую.
— Два года назад? — Андрей похолодел. — Значит, он планировал это два года?
— Да. Он ждал. Выбирал момент. Нашёл исполнителей. Оплатил всё.
— Аркадий?
— Аркадий — исполнитель. Тот человек — заказчик.
— КТО ОН?
Цыганка закашляла. Долго. Страшно. Андрей подал ей воды. Она отпила.
— Не могу сказать имя, — прошептала она. — Убьют меня.
— Тебя и так убьют. Ты умираешь.
— Знаю. Но не могу. Его сила велика. Он связан с тёмными людьми.
— ПЛЕВАТЬ МНЕ НА ТЁМНЫХ ЛЮДЕЙ! ГДЕ ЛИЗА?
— В доме у реки. Я сказала. Остальное — сам.
Она закрыла глаза. Грудь тяжело вздымалась.
— Вера, не умирай. ПОЖАЛУЙСТА.
Она открыла глаза.
— Я прожила долгую жизнь. Видела и добро, и зло. Ты — добро, Андрей. Ты спас чужих детей. Теперь спаси свою.
— Скажи имя.
— Аркадий — не главный. Главный — тот, кто ближе всех. Тот, кто плакал с тобой. Тот, кто держал Лизу на руках.
— Игорь? Я был у Игоря. Он не знает.
— Не Игорь. Другой.
— КТО?
Цыганка открыла рот, чтобы ответить. И замерла.
Глаза — пустые. Бельма смотрят в потолок.
— ВЕРА! — закричал Андрей.
Он тряс её за плечи. Она не двигалась.
— НЕТ! НЕТ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УМЕРЕТЬ!
Он прижал ухо к её груди. Сердце не билось.
Она умерла.
Андрей выбежал из кибитки. Упал на колени. Закричал в небо.
— ЗАЧЕМ? ЗАЧЕМ ТЫ ЗАБРАЛ ЕЁ, НЕ СКАЗАВ ИМЯ?
Цыган с золотыми зубами подошёл.
— Она сделала, что могла, — сказал он. — Остальное — твоя задача.
— КТО ЗАКАЗЧИК? ТЫ ЗНАЕШЬ?
— Нет. Вера никогда не говорила имён. Боялась.
— А ТЕПЕРЬ ОНА УМЕРЛА, И Я НИКОГДА НЕ УЗНАЮ!
— Узнаешь. Она сказала достаточно.
Андрей поднял голову.
— «Тот, кто ближе всех. Тот, кто плакал с тобой. Тот, кто держал Лизу на руках». Кто это?
— Думай, барин. Ты умный. Сам догадаешься.
Цыган повернулся и ушёл.
Андрей стоял на коленях в грязи, под холодным дождём, и перебирал имена.
Игорь — нет. Он не держал Лизу на руках на крестинах? Держал. Но он уже проверил его. Игорь был спонсором, но не заказчиком.
Владимир — нет. Он посредник.
Аркадий — исполнитель.
Кто ближе всех? Кто плакал с ним?
Андрей вспомнил. Майор Белов. Он плакал? Нет. Он был сухим, как кремень.
Партнёры по бизнесу. Их много. Но кто держал Лизу на руках?
Дедушка? Дед умер.
Брат? Нет брата.
Друг? Лучший друг детства — погиб в автокатастрофе пять лет назад.
— КТО? — закричал Андрей в пустоту.
Дождь лил.
Лес молчал.
А он стоял на коленях и плакал.
—
В машине Сергей ждал.
— Она умерла?
— Да.
— Сказала что-то?
— Сказала, что Лиза в доме у реки. Где я был в детстве с матерью. Под Серпуховом. Старая дача бабушки.
— Мы там были. Пусто.
— Значит, она в подвале. Который мы не нашли.
— Будем искать снова.
— И сказала, что заказчик — тот, кто ближе всех. Кто держал Лизу на руках. Кто плакал со мной.
— Кто это?
— Не знаю. Но узнаю.
Андрей сел в машину. Вытер слёзы.
— Едем в Серпухов. Сегодня же.
— Может, отдохнём? Вы не спали двое суток.
— ЛИЗА НЕ СПИТ ТРИ МЕСЯЦА! ОНА БОИТСЯ! А Я БУДУ СПАТЬ?
Сергей завёл мотор.
Они поехали в Серпухов.
—
Серпухов встретил их серым утром.
Андрей не спал уже трое суток. Глаза красные, как у вампира. Руки тряслись. Сергей заставил его выпить кофе и съесть бутерброд.
— Не хочу, — сказал Андрей.
— Надо. Если вы упадёте, Лизу никто не спасёт.
Андрей съел. Не чувствуя вкуса.
— Теперь давайте думать, — сказал Сергей. — Какая дача? Где? У вашей бабушки была дача под Серпуховом?
— Да. Но я был там последний раз в десять лет. Мама продала её, когда бабушка умерла.
— Кому продала?
— Не помню. Но Катерина может узнать.
Андрей позвонил жене.
— Алло, — голос Катерины был уставшим, но собранным. — Что случилось?
— Ты не знаешь, кому мама продала бабушкину дачу под Серпуховом?
— Подожди. У меня есть документы. Я смотрела, когда мы оформляли наследство.
— Посмотри. Пожалуйста. Это важно.
— Дай минуту.
Андрей ждал. Сердце колотилось.
— Нашла, — сказала Катерина. — Продана фирме «Белый сад». Та же, что и дача твоей матери.
— «Белый сад»? Это Владимира?
— Да. Но Владимир — подставное лицо. Реальный владелец — Игорь Владиленович?
— Нет. Игорь — спонсор. Но не владелец. Кто ещё в учредителях?
— Сейчас… ООО «Белый сад» зарегистрировано на Кипре. Бенефициар — неизвестен.
— Чёрт.
— Но есть второй адрес. Дача перепродана три года назад. Новый владелец — гражданин России.
— Кто?
— Сергей Аркадьевич Белов.
Андрей замер.
— Кто?!
— Белов Сергей Аркадьевич.
— Майор Белов? — прошептал Андрей. — Тот самый полицейский, который вёл дело Лизы?
— Да. Тебе знаком этот человек?
— Очень знакомо. Это он сказал мне: «Ваша дочь — товар».
— Он владелец дачи? — Катерина замолчала. — Андрей, это может быть совпадение.
— Не может. Цыганка сказала: «Заказчик — тот, кто ближе всех. Кто плакал с тобой». Белов не плакал.
— Может, другой Белов?
— Сергей Аркадьевич Белов. Майор. Я запомнил его имя.
— Он мог купить дачу для своих нужд. Не обязательно для похищений.
— А если он — заказчик?
— Зачем полицейскому похищать детей?
— Не знаю. Но проверю.
Андрей сбросил звонок. Посмотрел на Сергея.
— Ты слышал?
— Слышал. Майор Белов?
— Да. Тот, кого мы считали союзником.
— Это опасно.
— Знаю.
— Что будем делать?
— Едем на дачу. Проверим. А потом поедем к Белову.
— К майору? В полицию?
— Да. Я посмотрю ему в глаза и спрошу: «Где моя дочь?»
— Он не признается.
— А я не отступлю.
—
Дача под Серпуховом стояла в глухом лесу, у реки.
Старый дом, перестроенный до неузнаваемости. Высокий забор. Камеры по периметру. Ворота с кодовым замком.
— Как войдём? — спросил Сергей.
— Как обычно. Через дыру.
Они нашли место, где сетка прогнила. Пролезли.
Двор был пустым. Но следы машин — свежие. Кто-то был здесь недавно.
Андрей подошёл к дому. Дверь — металлическая, новая, с электронным замком.
— Не открыть, — сказал Сергей. — Нужен код.
— Угадаем? — Андрей ввёл «1985» — год рождения Лизы.
Ничего.
«2406» — день рождения Лизы.
Ничего.
«1503» — день рождения Катерины.
Ничего.
— Чей день рождения может знать Белов?
— Свой, — сказал Сергей. — Попробуйте его.
Андрей ввёл «1207» — год и месяц рождения Белова (он помнил из дела).
Замок щёлкнул.
Дверь открылась.
— Он идиот, — сказал Сергей. — Ставить свой день рождения.
— Или самоуверенный идиот.
Они вошли.
Внутри пахло деньгами. Дорогая мебель. Кожаные диваны. Картины на стенах. И тишина.
— Где подвал? — спросил Андрей.
— Ищите.
Они обыскали каждый угол. Гостиная. Кухня. Спальня. Кабинет. Везде чисто. Никаких следов детей.
— Подвал должен быть, — сказал Андрей. — Цыганка не врала.
— Может, под полом?
Они проверили пол. Ковры. Паркет. Ничего.
— Или за стеной.
Андрей начал стучать по стенам. В кабинете, за книжным шкафом, звук был пустым.
— Здесь.
Они отодвинули шкаф. За ним — дверь. Маленькая, металлическая, без ручки.
— Как открыть?
— Код. Или взломать.
Сергей достал отмычки. Возился пять минут. Дверь поддалась.
За ней — лестница вниз. Темнота. Холод. Запах сырости.
— Идём, — сказал Андрей.
Они спустились.
Подвал был большим. Разделён на комнаты. В первой — клетки. Пустые. Во второй — матрасы. Грязные, с пятнами. В третьей — стол с кандалами.
И в четвёртой — игрушки.
Плюшевый мишка. Кукла с оторванной головой. Разноцветные кубики.
Андрей поднял мишку. Понюхал.
— Лизин, — прошептал он. — Я покупал его ей на два года.
Он заплакал. Снова. Бесшумно. Слёзы текли по щекам, а он не вытирал их.
— ОНА БЫЛА ЗДЕСЬ. НЕДАВНО.
— Где она сейчас? — спросил Сергей.
— Не знаю. Но Белов знает.
Андрей сжал мишку. Сунул его в куртку.
— Едем в Москву. К майору.
—
Они приехали в Москву к вечеру.
Андрей не пошёл в полицию. Он поехал сначала домой. К Катерине.
Она сидела на кухне. Смотрела в стену. Рядом — телефон с фотографией Лизы.
— Я знаю, где она была, — сказал Андрей. — В подвале на даче Белова.
— Белова? — Катерина повернулась. — Майора?
— Да. Он купил дачу три года назад. Перестроил. Сделал подвал с клетками.
— Это он похитил Лизу?
— Он или его люди. Но он — заказчик.
— Зачем полицейскому похищать детей?
— Не знаю. Может, для себя. Может, на продажу. Но он знает, где Лиза.
— Что ты собираешься делать?
— Ехать к нему.
— В полицию?
— Да.
— Он арестует тебя.
— За что?
— За угрозы. За вторжение в частную собственность. За взлом.
— Мне всё равно.
— Андрей, не будь дураком. Если ты попадёшь в тюрьму, Лизу никто не найдёт.
— А если я не поеду, она сгниёт в подвале.
Катерина встала. Подошла к нему. Взяла за руки.
— Я поеду с тобой.
— Нет. Ты беременна.
— Тем более. Он не посмеет тронуть беременную женщину.
— Катя…
— Я сказала. Едем вместе. Или никуда не едем.
Андрей посмотрел на жену. В её глазах — огонь. Тот самый, который был у неё в молодости, когда они начинали бизнес с нуля.
— Хорошо, — сказал он. — Едем вместе.
—
В полицейском участке их встретил дежурный.
— Майор Белов у себя? — спросил Андрей.
— А вы по какому вопросу?
— По делу о пропавшей дочери.
— Минуту.
Дежурный позвонил. Кивнул.
— Проходите. Третий этаж, кабинет 312.
Они поднялись.
Андрей постучал.
— Войдите, — сказал голос.
Они вошли.
Белов сидел за столом. В форме. С погонами майора. Смотрел на них спокойно, без удивления.
— Здравствуйте, Волковы. Я знал, что вы придёте.
— Где моя дочь? — спросил Андрей.
— Садитесь.
— ГДЕ ЛИЗА?
— Сядьте, я сказал.
Андрей сел. Катерина рядом.
— Ваша дочь жива, — сказал Белов. — И с ней всё хорошо.
— ГДЕ ОНА?
— В безопасном месте. У неё есть комната, игрушки, книги. Её кормят три раза в день. Она не плачет.
— ОНА В ПОДВАЛЕ! Я ВИДЕЛ КЛЕТКИ! Я ВИДЕЛ КАНДАЛЫ!
Белов покачал головой.
— То, что вы видели — прошлое. Сейчас Лиза в другом месте. В доме. С садом. С белыми цветами.
Андрей замер.
— Белые цветы… ландыши?
— Да. Она любит их. Собирает каждое утро.
— ТЫ ЕЁ ПОХИТИЛ! — закричала Катерина. — ТЫ УБИЛ НЯНЮ!
— Няню убил Владимир. Не я. Я не убиваю. Я даю детям новую жизнь.
— НОВУЮ ЖИЗНЬ? ОНИ В КЛЕТКАХ!
— Это временно. Потом они попадают в хорошие семьи. Где их любят. Где о них заботятся.
— А ИХ РОДНЫЕ СЕМЬИ? — Катерина вскочила. — МЫ ЕЁ ЛЮБИМ! МЫ ЖДЁМ ЕЁ!
— Вы не любили её, — Белов посмотрел на неё холодно. — Вы любили себя. Спа, маникюры, шопинг. А Лиза была для вас аксессуаром. Красивая девочка для фотографий в Инстаграме.
— НЕ СМЕЙ! — Андрей вскочил. — ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ НАС!
— Знаю. Я следил за вами два года. Видел, как вы с ней обращаетесь. Отец вечно на работе. Мать вечно в салонах. Няня воспитывает девочку. Вы даже не знали, как зовут её лучшую подругу.
— ЗНАЮ, — сказала Катерина. — Соня. Её зовут Соня. И я знаю, что Лиза любит клубничное мороженое с шоколадной крошкой. И что она боится грома. И что она хочет стать ветеринаром. Я ВСЁ ЗНАЮ! ПОТОМУ ЧТО Я ЕЁ МАТЬ!
Белов молчал.
— Верни её, — сказал Андрей. — Пожалуйста. Я отдам всё. Деньги. Бизнес. Себя.
— Мне не нужны деньги.
— А что тебе нужно?
Белов встал. Подошёл к окну.
— Моя дочь погибла десять лет назад. Ей было восемь лет. Светлые волосы. Голубые глаза. Такая же, как Лиза. Её сбила машина. Я не смог спасти.
Он повернулся.
— Я хочу, чтобы Лиза стала моей дочерью. Я дам ей всё, чего вы не дали. Внимание. Заботу. Любовь.
— ТЫ СУМАСШЕДШИЙ! — закричала Катерина.
— Возможно. Но я счастлив с ней. А вы — нет.
— ГДЕ ОНА? — заорал Андрей.
Белов сел за стол. Спокойно.
— Не скажу. Вы никогда её не найдёте. Она в таком месте, где нет ни карт, ни адресов. Только я знаю, как туда попасть.
— Я убью тебя, — сказал Андрей.
— Убьёшь — никогда не узнаешь, где она.
— Я найду без тебя.
— Не найдёшь. Я проверил. Вас вела цыганка. Но она умерла. Теперь вы слепы.
— Цыганка сказала «белые цветы». Это ландыши. Я найду дом, где они растут.
— Таких домов тысячи.
— А с подвалом и клетками — один.
Белов усмехнулся.
— Вы умный, Волков. Жаль, что умный и упрямый. Я надеялся, вы остановитесь.
— Я не остановлюсь, пока не найду её.
— Тогда вам придётся убить меня.
— Я и убью.
Андрей достал нож. Катерина схватила его за руку.
— НЕТ! АНДРЕЙ, НЕТ!
— Он знает, где Лиза!
— Он не скажет под ножом. Он умрёт и заберёт тайну с собой.
Андрей смотрел на Белова. Нож дрожал в руке.
— ГДЕ ОНА? ПОСЛЕДНИЙ РАЗ СПРАШИВАЮ.
— Там, где вы не ищете, — сказал Белов. — Как и советовала цыганка.
Он улыбнулся.
Андрей замахнулся. Катерина перехватила его руку.
— НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! ТЫ НЕ УБИЙЦА!
— ОН УБИЛ НЯНЮ! ОН ПОХИТИЛ ЛИЗУ! ОН ЗАСЛУЖИЛ СМЕРТЬ!
— НО НЕ ОТ ТВОИХ РУК! ТЫ НЕ ТАКОЙ!
Андрей опустил нож.
Белов смотрел на него.
— Она права, — сказал он. — Вы не убийца. Вы отец. Но вы не сможете меня тронуть. Я — майор полиции. Меня арестуют — и вы никогда не увидите дочь.
— Что ты предлагаешь? — спросил Андрей.
— Уходите. Забудьте о Лизе. Живите дальше. У вас будет другой ребёнок.
— НЕТ! — закричала Катерина. — НИКОГДА!
Она рванула к Белову. Схватила его за воротник.
— ТЫ ВЕРНЁШЬ МНЕ ДОЧЬ! СЕЙЧАС! ИЛИ Я ЗАСТРЕЛЮ ТЕБЯ! У МЕНЯ ЕСТЬ ПИСТОЛЕТ!
— Нет у вас пистолета, — спокойно сказал Белов. — Я обыскал вас, когда вы вошли.
Катерина замерла.
— Как?
— Камеры. Датчики металла. В моём кабинете всё под контролем.
Он мягко отстранил её.
— Уходите. Пока я не вызвал охрану.
— Я не уйду, — сказал Андрей.
— Тогда я вызову.
Белов нажал кнопку на столе.
Через минуту вошли двое полицейских.
— Проводите граждан, — сказал Белов.
— НЕ ПРИКАСАЙТЕСЬ! — закричала Катерина.
Полицейские взяли их под руки. Вывели из кабинета.
Андрей вырывался.
— БЕЛОВ! Я ВЕРНУСЬ! Я НАЙДУ ЕЁ! Я НАЙДУ!
Белов стоял у окна. Смотрел, как их выводят на улицу. Улыбался.
— Ищите, — прошептал он. — Там, где не ищут.
—
Три дня Андрей не выходил из дома.
Он сидел в кабинете. Смотрел на карту Подмосковья. Отмечал места, где уже были. Искал то, что пропустили.
Катерина приносила еду. Он не ел. Она ставила чай — он не пил.
— Андрей, пожалуйста, — говорила она. — Ты убьёшь себя.
— А Лиза? Она жива?
— Да. Белов сказал.
— Белов вор. Он может врать.
— Зачем ему врать? Он хочет, чтобы она была жива. Он же хочет удочерить её.
— Удочерить? — Андрей горько усмехнулся. — Она уже удочерена. Нами.
— Мы найдём её.
— Как? Полиция не поможет. Белов — полиция. Детективы молчат. Цыганка умерла.
— Осталась одна нить.
— Какая?
— Белые цветы. Ландыши. Дача бабушки. Серпухов.
— Мы были там. Подвал есть, но Лизы нет.
— Значит, она в другом доме. Где тоже есть ландыши.
Андрей закрыл глаза. Вспоминал.
Лето. Мама ведёт его за руку. «Смотри, Андрюша, какие красивые цветы. Белые, как слёзы».
Где это было? Не на даче. В другом месте. В лесу. У реки. Возле старой церкви.
Церковь.
— В Серпухове есть старый храм? Сгоревший?
Катерина открыла ноутбук.
— Сейчас проверю… Да. Храм Николая Чудотворца. Сгорел в 1995 году. Рядом река. И мост.
— Это оно. Едем.
— Сейчас? Темно уже.
— Чем темнее, тем лучше. Белов не ждёт нас ночью.
Они вышли из дома. Сели в машину. Сергей за рулём.
— Опять Серпухов? — спросил он.
— Да. Сгоревшая церковь. Рядом должен быть дом.
— Чей?
— Белова.
— Мы туда уже ездили. Дом есть. Двухэтажный, с забором. Мы его проверяли.
— Проверяли, но не нашли подвал.
— Может, он в другом месте.
— Тогда найдём.
—
Ночь. Лес. Луна скрыта тучами.
Они остановились у сгоревшей церкви. Стены чёрные, без крыши. Внутри — трава и деревья. И тишина.
Андрей вышел. Посмотрел на реку. Вода тёмная, холодная.
— Где дом? — спросил Сергей.
— Должен быть рядом.
Они пошли вдоль реки. Через двести метров увидели забор. Высокий, с колючей проволокой. И табличка: «Частная территория. Охраняется».
— Здесь, — сказал Андрей. — Это его дом.
— Обойдём, — предложил Сергей.
Они обошли забор. С другой стороны — дыра в сетке. Как и везде. Белов не утруждал себя безопасностью. Слишком самоуверен.
Они пролезли.
Двор. Дом. Тёмные окна. Но дым из трубы — кто-то внутри.
— Идём, — прошептал Андрей.
Они подошли к двери. Заперто. Сергей взломал замок за минуту.
Внутри — коридор. Пахнет дровами и едой. Где-то наверху играет музыка. Тихая, классическая.
Андрей пошёл на звук.
Лестница. Второй этаж. Комната. Дверь приоткрыта.
Он заглянул.
В комнате — Белов. Сидит в кресле. Читает книгу. На столике — чай. И фотография Лизы.
— Здравствуй, Андрей, — сказал Белов, не поднимая головы. — Я ждал тебя.
— Где Лиза?
— Внизу.
— В подвале?
— Нет. В моей комнате. Она спит.
Андрей рванул к двери. Белов встал.
— Стой.
— НЕ ОСТАНАВЛИВАЙ МЕНЯ!
— Она спит. Не буди её. Она плохо спит по ночам. Кошмары.
— ЕЁ КОШМАРЫ — ТЫ!
Андрей открыл дверь.
В соседней комнате — кровать. Розовое одеяло. Игрушки. И Лиза.
Она спала. Волосы светлые, распущенные. Лицо бледное. Под глазами синяки.
Андрей упал на колени у кровати.
— Лизонька… дочка…
Она не проснулась.
Он взял её за руку. Тёплую. Живую.
— ПАПА ЗДЕСЬ, — прошептал он. — ПАПА ПРИШЁЛ.
Она открыла глаза.
Сонные. Испуганные.
— Папа? — Голос тихий, хриплый.
— Да, дочка. Я здесь. Я заберу тебя.
Она заплакала. Тихо, как мышь.
— Я боялась, что ты не придёшь.
— Я всегда приду. Обещаю.
Он поднял её на руки. Такая лёгкая. Худая. Почти ничего не весит.
Белов стоял в дверях.
— Отдай её, — сказал Андрей.
— Не могу.
— Отдай, или я убью тебя.
— Убей. Но она будет помнить это всю жизнь.
— Лучше так, чем она будет помнить, как ты мучил её.
— Я не мучил. Я заботился о ней.
— ТЫ ПОХИТИЛ ЕЁ!
— Я СПАС ЕЁ!
Лиза сжалась в руках Андрея. Зарыла лицо у него на груди.
— Папа, я боюсь.
— Не бойся. Папа здесь.
Андрей пошёл к двери. Белов преградил путь.
— Положи её.
— НЕТ!
— Положи, или я вызову полицию.
— ТЫ И ЕСТЬ ПОЛИЦИЯ!
— Я вызову своих людей. Они перестреляют вас.
Сергей вытащил пистолет.
— Попробуй.
Белов усмехнулся.
— Ты не выстрелишь. В тебе нет злости. Ты защитник, а не убийца.
— Заткнись, — сказал Сергей.
— А ты стреляй. Но знай: я единственный, кто знает, где Лиза. Если я умру, вы никогда не найдёте её.
— Мы уже нашли, — сказал Андрей.
— Вы нашли меня. А Лизу — нет. Она — не здесь. Это не Лиза.
Андрей посмотрел на девочку в своих руках.
Светлые волосы. Голубые глаза. Родинка над губой.
Но не Лиза.
Другая девочка. Похожая. Но чужая.
— Кто это? — спросил он.
— Моя дочь. Новая. Я взял её из детдома. Усыновил официально.
— А ЛИЗА ГДЕ?
— Там, где вы не ищете.
Белов улыбнулся. Широко. Зло.
Андрей опустил чужую девочку на пол. Та заплакала.
— Папа, не уходи! Папа!
Белов подошёл, взял её за руку.
— Тише, дочка. Они уйдут.
— Я вернусь, — сказал Андрей. — Вернусь за Лизой.
— Ищите, — ответил Белов. — Там, где не ищут.
Он закрыл дверь.
Андрей стоял в коридоре. Пустой. Сломленный.
— Это не Лиза, — прошептал он. — Это не Лиза.
— Мы найдём, — сказал Сергей. — Обязательно.
— ГДЕ? ГДЕ ЕЁ ИСКАТЬ?
Сергей молчал.
Андрей упал на колени. Зарыдал.
В доме играла тихая музыка. Где-то плакала чужая девочка. А его дочь была там, где он никогда не искал.
—
Они вернулись в Москву под утро.
Андрей не говорил ни слова. Сидел в машине, смотрел в окно, видел только тьму.
Катерина ждала их у двери.
— Где Лиза? — спросила она, заглядывая в пустые руки мужа.
— Её там не было, — сказал Андрей.
— Как не было? А Белов?
— У него другая девочка. Усыновлённая.
— А ЛИЗА?
— Не знаю. Он не сказал.
Катерина села на пол. Заплакала.
— Я больше не могу, — прошептала она. — Я не могу.
Андрей опустился рядом. Обнял её.
— Мы найдём. Должны.
— Где? Где искать, если все нити оборваны?
— Есть одна.
— Какая?
— Цыганка сказала «белые цветы». Мы были на даче матери. Пусто. На даче Белова. Чужая девочка. Где ещё могут быть ландыши?
Катерина подняла голову.
— У твоей матери был сад. Она сажала ландыши везде, где жила.
— У неё была только одна дача.
— Нет. Ты забыл. У неё был дом в деревне. Где она родилась.
— Какой дом?
— В Тверской области. Мы ездили туда, когда Лиза была маленькая. Помнишь? Она собирала ландыши на лугу. Ты ещё фотографировал.
Андрей закрыл глаза. Вспышка.
Лето. Луг. Белые цветы. Лиза в розовом платье бегает, собирает букет. Мама сидит на крыльце, улыбается.
— Там, — прошептал он. — Она там.
— Откуда ты знаешь?
— Белов сказал: «Там, где не ищут». Мы ни разу не были в том доме после смерти матери.
— Потому что он продан.
— Кому?
— Не помню. Но можем узнать.
Катерина встала. Пошла к ноутбуку.
Через десять минут она вернулась.
— Дом продан пять лет назад. Покупатель — Белов Сергей Аркадьевич.
— Тот же Белов.
— Он скупает все дома, где были ландыши. Где твоя мать сажала цветы. Для него это символ.
— Псих, — сказал Андрей. — Больной псих.
— Но Лиза может быть там.
— Едем.
— Сейчас? Пять утра.
— Чем быстрее, тем лучше. Пока Белов не перепрятал её.
Андрей встал. Посмотрел на жену.
— Ты остаёшься.
— Нет. Я еду с тобой.
— Катя, ты беременна.
— Тем более. Хочу встретить дочь вместе.
— А если Белов там?
— Тем хуже для него.
— У него могут быть люди с оружием.
— У нас тоже есть Сергей.
Сергей кивнул.
— Я готов.
Андрей посмотрел на них обоих.
— Хорошо. Едем все.
—
Тверская область. Деревня Заозерье. Три часа дороги.
Андрей не спал четвёртые сутки. Но глаза горели.
Дом стоял на краю деревни, у озера. Старый, деревянный, с резными наличниками. И ландыши — тысячи белых цветов вдоль забора и вокруг крыльца.
— Здесь, — прошептал Андрей.
Они вышли из машины. Тишина. Только птицы поют. Только ветер шуршит цветами.
— Есть кто? — спросил Сергей.
Никого.
Они подошли к двери. Не заперта.
Вошли.
Внутри — чисто, уютно. Пахнет пирогами. На столе — чашка с недопитым чаем.
— Кто-то был недавно, — сказал Сергей.
— Лиза, — ответил Андрей. — Она здесь.
— Подвал?
— Наверняка.
Они обыскали дом. Нашли подвал — под половиком на кухне. Люк с кольцом.
Андрей дёрнул. Люк открылся.
Внизу — темнота. И тишина.
Он спустился первым. Сергей — за ним. Катерина — наверху, ждала.
Подвал был маленьким. Всего одна комната. В ней — кровать. Маленькая, детская. Игрушки. Книги. И девочка.
Она сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в стену.
Светлые волосы. Худое лицо. Розовое платье — новое, чистое, с блёстками.
— Лиза? — голос Андрея сорвался.
Девочка повернулась.
Глаза голубые, огромные, полные слёз.
— Папа?
— ДОЧКА!
Он упал на колени. Раскинул руки.
Лиза спрыгнула с кровати. Подбежала. Вцепилась в него.
— ПАПА! ПАПА! Я ЗНАЛА, ЧТО ТЫ ПРИДЁШЬ!
Он плакал. Она плакала. Сергей отвернулся.
— Тише, тише, — шептал Андрей. — Я здесь. Я заберу тебя. Навсегда.
— А мама? Где мама?
— Мама наверху. Ждёт тебя.
— МАМА!
Катерина услышала голос дочери. Спустилась в подвал. Увидела Лизу — худую, бледную, но живую — и закричала.
— ЛИЗА! ЛИЗОЧКА!
Она упала на колени рядом с ними. Обняла дочь. Прижала к себе.
— МАМА, Я ТАК СКУЧАЛА! МАМА, НЕ ОТДАВАЙ МЕНЯ НИКОМУ!
— НИКОГДА! ОБЕЩАЮ! НИКОГДА!
Они сидели на холодном полу подвала, обнявшись втроём, и плакали.
Андрей поднял Лизу на руки.
— Всё, дочка. Домой.
— А тот дядя? Он придёт?
— Какой дядя?
— Который держал меня здесь. Он сказал, что я буду его дочкой. Он добрый, но я не хочу. Я хочу домой.
— Ты поедешь домой. Навсегда. А того дядю заберёт полиция.
— Настоящая полиция?
— Настоящая. Та, которая не ворует детей.
Андрей понёс её к выходу.
Солнце уже встало. Ландыши белели на лугу. Озеро сверкало.
— Смотри, Лиза, — сказал Андрей. — Белые цветы. Как ты любишь.
— Я собирала их здесь, — сказала Лиза тихо. — Каждое утро. Дядя разрешал. Говорил: «Белые цветы — это твоя мама. Она ждёт тебя».
Андрей сжал зубы.
— Мама ждала. И я ждал. Мы нашли тебя.
— Я знала, что вы найдёте. Я верила.
Они сели в машину. Катерина обнимала Лизу, не отпуская. Андрей за рулём.
— Поехали домой, — сказал он.
Мотор заревел.
Дом, белые цветы, деревня Заозерье остались позади.
Впереди была другая жизнь.
Новая.
Без страха.
—
Первый день после возвращения.
Лиза лежала в больничной палате. Белые стены. Белые простыни. Запах лекарств и тишины. Она смотрела в потолок — не мигая, не двигаясь, не плача.
Врач — пожилая женщина с добрыми глазами и седыми волосами — отвела Андрея и Катерину в коридор.
— Ваша дочь в состоянии глубокого психологического ступора, — сказала она. — Это защитная реакция организма на травму. Она не ест, не пьёт, не спит. Она просто… застыла.
— Как долго это продлится? — спросила Катерина. Голос дрожал.
— Не знаю. Дни. Недели. Месяцы. Всё зависит от неё и от вас.
— Что мы можем сделать?
— Будьте рядом. Говорите с ней. Держите за руку. Не давите. Не требуйте, чтобы она заговорила. Просто будьте.
Катерина кивнула. Вошла в палату. Села на край кровати. Взяла Лизу за руку.
— Лизонька, это мама. Я здесь. Я не уйду. Никогда.
Лиза не ответила. Даже не моргнула.
Андрей стоял в дверях. Смотрел на дочь. На её пустые глаза. На исхудавшее лицо. На руки — тонкие, как веточки, с синяками от уколов и, кажется, от верёвок.
— Я убью его, — прошептал он.
— Не надо, — сказала Катерина. — Ей нужен отец. Живой и не в тюрьме.
— Он заслужил смерть.
— Может быть. Но не от твоих рук.
Андрей вошёл в палату. Опустился на колени у кровати. Взял другую руку Лизы.
— Дочка, это папа. Помнишь, я обещал тебе розовое платье? Я купил его. Оно висит дома, в твоей комнате. Ждёт тебя.
Лиза молчала.
— Там ещё игрушки новые. И котёнка мы завели. Маленького, пушистого, рыжего. Мы назвали его Рыжик. Он спит на твоей подушке. Ждёт, когда ты придёшь.
Ни звука.
Андрей закрыл глаза. Слёзы текли по щекам, капали на больничную простыню.
— Мы будем ждать, сколько нужно, — сказал он. — День. Неделю. Год. Мы никуда не уйдём.
Катерина обняла его свободной рукой.
— Мы вместе, — сказала она. — Всегда.
Так они сидели втроём — мать, отец и молчащая девочка — до самого вечера.
—
На второй день Лиза не заговорила.
На третий — тоже.
На четвёртый Андрей принёс её любимую куклу — ту самую, с оторванной головой, которую починили. Положил на подушку рядом.
Лиза посмотрела на куклу. Один раз. Быстро. И снова уставилась в потолок.
— Она заметила, — прошептал Андрей. — Это прогресс.
Врач кивнула.
— Маленький шаг. Но в правильном направлении.
На пятый день Катерина принесла фотографию — их семейное фото, сделанное за месяц до похищения. Лиза в новом платье, счастливая, с огромным букетом воздушных шаров.
— Помнишь этот день? — спросила Катерина. — Ты тогда надулась, потому что мы купили не те шары. Хотела золотые, а были серебряные. А потом ты смеялась, потому что папа лопнул шарик головой.
Андрей усмехнулся.
— Я лопнул. И ты смеялась. Целый час.
Лиза моргнула.
Два раза.
Катерина заметила.
— Лизонька, ты нас слышишь?
Молчание.
Но в глазах — чуть-чуть жизни. Совсем чуть-чуть. Как искра в потухшем костре.
—
На седьмой день Андрей принёс Рыжика.
Котёнок был крошечным, рыжим, пушистым. Он мяукал, тыкался носом в Лизу руку.
— Смотри, какой он смешной, — сказал Андрей. — Он искал тебя по всей квартире. Прыгал на шкафы, залезал под кровать. Думал, ты спряталась.
Лиза повернула голову.
Сначала медленно. Потом быстрее.
Посмотрела на котёнка.
Он лизнул её палец.
— Кис-кис, — вдруг прошептала Лиза.
Андрей замер.
— Что, дочка?
— Кис-кис, — повторила она громче.
И улыбнулась.
Слабо. Едва заметно. Но улыбнулась.
Катерина заплакала. Андрей обнял её.
— Она заговорила, — прошептал он. — Она заговорила.
Врач, зашедшая в палату, улыбнулась.
— Это большой шаг. Теперь процесс пойдёт быстрее.
— Сколько ещё она будет здесь? — спросил Андрей.
— Ещё неделю. Потом — домой. Но наблюдение у психолога продолжится. Полгода. Может, год.
— Мы готовы, — сказала Катерина. — На всё готовы.
—
На десятый день Лиза впервые попросила есть.
— Хочу суп, — сказала она тихо.
Катерина чуть не упала со стула.
— Какой суп, дочка?
— С фрикадельками. Как мама делала.
Катерина побежала на кухню больницы — уговорила поваров сварить суп с фрикадельками. Сама кормила Лизу с ложки, как в младенчестве.
— Вкусно? — спросила она.
— Вкусно, — ответила Лиза. — Ты лучше всех готовишь, мама.
Катерина снова заплакала.
Андрей стоял в дверях и улыбался. Впервые за три месяца — настоящая, искренняя улыбка.
—
На четырнадцатый день Лизу выписали.
Она шла по коридору, держась за руки родителей. Худая, бледная, но живая. В новом розовом платье — том самом, которое обещал папа.
— Домой? — спросила она.
— Домой, — ответил Андрей.
— Насовсем?
— Насовсем.
— А тот дядя? Он придёт?
— Нет. Того дядю забрала полиция. Он в тюрьме.
— Надолго?
— Навсегда.
Лиза кивнула.
— Хорошо. Я боюсь его.
— Не бойся, — сказала Катерина. — Мы тебя защитим.
Они вышли из больницы.
Солнце светило. Птицы пели. Лето было в разгаре.
Лиза подняла голову вверх. Прищурилась.
— Я соскучилась по солнцу, — сказала она. — Там, в подвале, было темно.
Андрей сжал её руку.
— Теперь всегда будет светло. Обещаю.
Они сели в машину и поехали домой.
—
Дома всё было по-другому.
Катерина переставила мебель в комнате Лизы. Убрала всё, что могло напоминать о страхе. Повесила новые занавески — с единорогами, Лиз любимых. Поставила на полку новые игрушки.
— Нравится? — спросила она.
Лиза огляделась.
— Да, — сказала она. — Только мишка старый где?
— Какой мишка?
— Который папа купил, когда мне два года было. Он был в подвале. Я взяла его с собой.
Андрей похолодел.
— Какой мишка, дочка?
— Коричневый. С бантиком. Я его везде брала. А когда тот дядя забрал меня, я спрятала мишку под рубашку. Он не заметил.
— Где он сейчас? — спросила Катерина.
— В больнице остался. Под подушкой.
Андрей выбежал из комнаты. Схватил ключи от машины.
— Я мигом.
Он приехал в больницу через час. Зашёл в палату. Заглянул под подушку.
Мишка лежал там. Старый, потрёпанный, с оторванным ухом.
Андрей взял его. Прижал к груди.
— Спасибо, что был с ней, — прошептал он.
И поехал обратно.
— Держи, дочка, — сказал он, протягивая мишку.
Лиза схватила его. Прижала к лицу. Вдохнула.
— Пахнет домом, — сказала она. — Хорошо пахнет.
И заплакала. Впервые после возвращения.
Не тихо, не сдерживаясь. А громко, навзрыд, как плачут дети, когда боль уходит и остаётся только облегчение.
Катерина обняла её. Андрей обнял обеих.
— Плачь, дочка, — сказал он. — Выплачь всё. Мы рядом.
Она плакала долго. Минут двадцать. А потом заснула — прямо в их объятиях, на руках у родителей.
— В первый раз за три месяца спит спокойно, — прошептала Катерина. — Без кошмаров.
— И без криков, — добавил Андрей.
Они уложили её в кровать. Се рядышком — на полу, на матрасах, которые принесли из гостиной.
Спать не хотелось. Они смотрели на дочь и молчали.
— Как ты думаешь, она поправится? — спросила Катерина.
— Поправится, — ответил Андрей. — У нас есть время. И любовь.
— А Белов?
— Белов арестован. Я позвонил в ФСБ. Они взяли его сегодня утром. Нашли подвал с детьми. И ту девочку — его «дочку». Её вернули в детдом.
— А Владимир?
— Сидит. Даёт показания. Аркадий — в розыске. Но его найдут.
— А Игорь?
— Игорь дал показания против Белова. Ему дали условный срок и запретили заниматься бизнесом.
— Поделом, — сказала Катерина.
— Поделом, — согласился Андрей.
Они замолчали.
Ночь была тихой. Луна светила в окно. Лиза спала, прижимая к груди старого мишку.
Катерина взяла Андрея за руку.
— Андрей, я хочу назвать сына Лёней.
— Лёней? Почему?
— В честь твоего отца. Он бы хотел.
Андрей улыбнулся.
— Лёня — хорошее имя.
— Ты не против?
— Я — за.
Она прижалась к нему.
— Мы справимся, — сказала она.
— Справимся, — ответил он.
И они заснули — втроём, на полу, под одним одеялом.
—
На следующий день Лиза проснулась и сказала:
— Папа, я хочу к морю.
Андрей сел на кровати.
— К морю? Сейчас?
— Да. Я никогда не была на море. Только в подвале. А хочется море. Чтобы синее и солёное.
Андрей посмотрел на Катерину. Та кивнула.
— Завтра едем, — сказал он. — В Сочи. На самолёте.
— На самолёте? — Лиза широко раскрыла глаза. — Я никогда не летала.
— Первый раз всё будет в первый раз, — улыбнулся Андрей.
Он достал телефон. Заказал билеты. Забронировал гостиницу у моря.
— А когда вернёмся, у тебя будет братик, — сказала Катерина.
— Братик? — Лиза посмотрела на мамин живот. — Он там?
— Да. Маленький ещё. Но скоро вырастет.
— Я буду его защищать, — твёрдо сказала Лиза. — Как вы меня защитили.
Катерина заплакала. Андрей обнял их обеих.
— Всё будет хорошо, — сказал он. — Теперь — всё будет хорошо.
—
В Сочи они прожили две недели.
Лиза впервые увидела море — синее, бескрайнее, шумное. Она боялась заходить в воду. Стояла на берегу, смотрела на волны и сжимала руку Андрея.
— Папа, а там акулы?
— Нет, дочка. Там дельфины.
— А они не кусаются?
— Нет. Они добрые. Любят детей.
— А ты пойдёшь со мной?
— Всегда.
Он взял её на руки. Зашёл в воду. Она вцепилась в него, зажмурилась.
— Открой глаза, — сказал он.
Она открыла.
И засмеялась.
Впервые за три месяца — громко, счастливо, по-детски.
— ПАПА, ТАМ РЫБКИ! МАЛЕНЬКИЕ, ПОЛОСАТЫЕ!
— Это бычки, — сказал Андрей. — Они не страшные.
— Я хочу подружиться с ними!
Она опустила руку в воду. Рыбки уплыли. Она засмеялась ещё громче.
Катерина стояла на берегу, держалась за живот и плакала от счастья.
—
Они вернулись в Москву через две недели.
Загорелые, отдохнувшие, почти счастливые.
Лиза спала в своей кровати, обнимая мишку. Котёнок Рыжик спал у неё в ногах.
Андрей и Катерина сидели на кухне. Пили чай. Молчали.
— Нам нужно поговорить, — сказал Андрей.
— О чём?
— О том, что было. О нас.
Катерина поставила чашку.
— Говори.
— Я был плохим отцом, — сказал Андрей. — Я почти не видел Лизу. Работа, встречи, командировки. А когда был дома — сидел в телефоне. Я не знал её любимую сказку. Не знал, как зовут её учительницу. Не знал, что она боится грома.
— Ты знал, что она любит розовые платья с блёстками.
— Это не любовь. Это подарки. Деньги. А любовь — это быть рядом. Я не был рядом. И когда её украли, я понял: я ничего не знаю о своей дочери.
— Ты спас её, — сказала Катерина.
— Я спас её, потому что у меня были деньги. А если бы не было? Я бы ничего не сделал.
— Но ты сделал. Ты продал бизнес. Ты рисковал жизнью. Ты вытащил чужих детей. Ты — герой.
— Нет, — Андрей покачал головой. — Я — отец, который чуть не потерял дочь из-за своей глупости.
Он встал. Подошёл к окну.
— Я прошу прощения у тебя. И у Лизы. За то, что не уберёг. За то, что не был рядом. За то, что деньги оказались важнее.
Катерина подошла сзади. Обняла его за талию.
— Я тоже прошу прощения, — сказала она. — Я была плохой матерью. Спа, маникюры, шопинг — я думала, что это делает меня счастливой. А счастье было вон там — в спальне, в розовой пижаме, с косичками.
— Ты не была плохой. Ты была… обычной. Как все. Мы оба были обычными. И не заметили, как обычность стала стеной.
— А теперь? — спросила Катерина.
— Теперь — по-другому.
Он повернулся. Взял её за руки.
— Я продал бизнес. Денег нам хватит. Я купил дом в лесу, где Лизе никто не страшен. Там река. Там ландыши. Там тишина.
— Ты купил дом? — удивилась Катерина. — Когда?
— Пока вы спали. Вчера.
— Где?
— В Заозерье. Там, где мы нашли Лизу. Дом Белова теперь наш. Я выкупил его через подставное лицо.
— Андрей, это же дом, где её держали.
— Нет, — он покачал головой. — Это дом, где мы нашли её. Я перестрою подвал. Залью бетоном. И поставлю там теплицу с цветами. Белыми. В память о том, что мы не сдались.
Катерина заплакала.
— Ты сумасшедший, — сказала она сквозь слёзы.
— Да, — улыбнулся Андрей. — Но это лечится.
— Чем?
— Вами.
Он обнял её. Крепко. Настоящие. Как в молодости, когда они верили, что смогут всё.
— Я люблю тебя, Катя.
— И я тебя, Андрей.
— Прости меня.
— Прощаю. И ты прости.
— Прощаю.
Они стояли в темноте кухни, обнявшись, и плакали. Впервые за много лет — не от боли, а от облегчения.
В дверях стояла Лиза. Сонная. В розовой пижаме. С мишкой под мышкой.
— Мама, папа, вы чего плачете?
Они обернулись.
— От счастья, дочка, — сказал Андрей. — От счастья.
Она подошла. Обняла их обоих.
— Тогда я тоже поплачу, — сказала она. — Для компании.
И они рассмеялись.
Все трое.
—
В конце августа Андрей поехал в Рязанскую область.
Один.
Сергей остался в Москве — охранять Катерину и Лизу. Ездить на девятом месяце беременности было опасно.
Андрей ехал и думал о Вере.
Она была слепой. Нищей. Больной. И она спасла его дочь.
Цыганка, которую он сначала прогнал, потом боялся, потом искал. Она умерла у него на руках, не успев сказать имя заказчика. Но она сказала главное — «белые цветы». И этого хватило.
Он приехал на кладбище, где похоронили Веру.
Табор выбрал для неё место на опушке леса. Скромный холмик. Деревянный крест. Цветы — полевые, уже увядшие.
Андрей привёз ландыши.
Он опустился на колени. Положил цветы на могилу.
— Здравствуй, Вера. Прости, что не приехал раньше. Всё не мог. Дочь лечили. Жена рожать собирается. А я всё время вспоминал тебя.
Тишина. Ветер в листьях.
— Ты сказала, что Лиза в доме с белыми цветами. И мы нашли её. Живую. Почти здоровую. Она говорит. Смеётся. Скоро пойдёт в школу. Хочет стать ветеринаром.
Андрей замолчал. Слёзы текли по щекам.
— Спасибо тебе, Вера. Ты спасла мою дочь. Без тебя бы мы не нашли. Ты была нашим светом. Слепая, но видела больше, чем мы все.
Он достал из кармана фотографию Лизы — новую, где она улыбается на берегу моря.
— Положил на могилу, придавил камешком, чтобы не унесло ветром.
— Вот, смотри. Какая она счастливая. Твоими молитвами. Твоими словами.
Он помолчал.
— Я поставлю тебе памятник. Настоящий. С твоим именем и с белыми цветами. Ты заслужила.
Андрей встал. Посмотрел на небо.
— Спи спокойно, Вера. Ты сделала своё дело. Теперь мы будем жить. За двоих. За тебя и за нас.
Он перекрестился — хотя не верил в Бога. Но здесь, у могилы слепой цыганки, которая видела сердцем, захотелось поверить.
Андрей сел в машину. Уехал.
На могиле остались лежать белые ландыши.
И маленькая фотография счастливой девочки.
—
26 сентября. День рождения Лизы.
Девять лет.
Дом в Заозерье стоял новый — отремонтированный, с белыми стенами и синей крышей. Подвал залили бетоном. На его месте построили теплицу. В ней росли ландыши. Белые, как слёзы, как память, как надежда.
Гости собрались к полудню.
Сергей с женой и маленьким сыном. Врач — та самая добрая женщина из больницы. Следователь, который вёл дело Белова. Психолог Лизы — молодая девушка с веснушками и вечной улыбкой. И несколько матерей тех детей, которых Андрей спас в лесу. С цветами, с подарками, со слезами.
Аня — та самая девочка из подвала — приехала с мамой. Она узнала Андрея, подбежала, обняла.
— Дядя, вы меня помните?
— Помню, Анечка. Как ты?
— Хорошо. Я хожу в школу. И мама меня любит.
— Я рад.
— А вы теперь мой папа? — спросила она серьёзно.
Андрей улыбнулся.
— Нет, Аня. У тебя есть свой папа. Он в командировке, но скоро вернётся.
— А вы тогда кто?
— Друг. Навсегда.
Аня кивнула. Побежала играть с Лизой.
Лиза была счастлива. Бегала с гостями, показывала комнату, играла с Рыжиком. В новом розовом платье — с блёстками, как она любила.
— Папа, это самое лучшее платье в мире! — крикнула она.
Андрей рассмеялся.
— Лучше того, что было?
— То было хорошее. Но это — лучше! Оно спасло меня.
— Как? — не понял Андрей.
— Я его надела в парк. А потом, когда меня похитили, оно было со мной. Я смотрела на блёстки и вспоминала тебя. Ты сказал: «Куплю, какое хочешь». И купил. Значит, ты меня любишь.
Андрей подошёл. Обнял её.
— Люблю, дочка. Очень.
— А маму? — спросила Лиза.
— Тоже. Очень.
— А братика?
— Братика ещё нет. Но я уже люблю его.
— Я тоже, — сказала Лиза. — Я буду ему рассказывать сказки. И защищать его.
Она положила голову ему на плечо.
— Папа, а тот дядя больше не придёт?
— Нет, дочка. Его посадили в тюрьму на двадцать лет. Он не выйдет.
— А когда выйдет, я уже буду большая. И сама смогу защитить себя.
— Мы тебя защитим. Всегда.
Катерина вышла на крыльцо. В голубом платье, с большим животом. Улыбалась.
— Лиза, иди задувать свечи!
Все собрались за столом. На торте — девять свечей. Лиза загадала желание. Глубоко вздохнула.
— Я хочу, чтобы все дети вернулись домой, — сказала она громко. — И чтобы никто никогда не плакал в подвале.
Она задула свечи.
Гости зааплодировали.
Андрей и Катерина смотрели на неё и улыбались. Свободно. Без страха. Впервые за много месяцев.
— Всё хорошо, — прошептал Андрей.
— Да, — ответила Катерина. — Теперь всё хорошо.
Она взяла его за руку. Он сжал её пальцы.
Лиза подбежала, обняла их обоих.
— Я вас люблю, — сказала она. — Очень-очень.
— И мы тебя, — ответили они хором.
Солнце светило. Ландыши цвели у крыльца. Котёнок Рыжик спал в траве.
Жизнь продолжалась.
Без страха. Без подвалов. Без клеток.
С надеждой. С любовью. С белыми цветами
---
Прошло пять лет
Лиза Волкова — ей уже четырнадцать лет. Учится в школе, почти отличница. Занимается волонтёрством — помогает детям, которые пережили похищение.
Белов сидит в тюрьме строгого режима. Владимир — в другой. Аркадий пойман, осуждён на двенадцать лет.
Катерина и Андрей живут в Заозерье. У них трое детей — Лиза, Лёня (четыре года) и Маша (два года). Дом всегда полон гостей. Ландыши цветут каждую весну.
Сергей стал партнёром Андрея по новому бизнесу — агентству по поиску пропавших детей. Бесплатно. На пожертвования.
На могиле Веры стоит памятник — белый камень с надписью: «Вере. Она видела сердцем. Спасибо за Лизу».
Каждое лето Андрей приезжает туда с ландышами.
И каждый раз говорит:
— Спасибо.
И ветер в листьях отвечает:
— Живи.
Начало истории выше по ссылкам