— Борь, у Егора за художку завтра платить, — Инга прислонилась плечом к косяку ванной.
Она устало посмотрела на мужа.
— Скинешь на карту?
Муж аккуратно подравнивал бороду перед зеркалом. Он даже не повернул головы, сосредоточенно выверяя линию на щеке.
— Ингуля, ну ты опять со своими копейками, — отмахнулся он.
Борис отложил триммер и принялся втирать в щеки дорогое масло.
— У меня сейчас все в обороте. Я же говорил, крупная сделка на подходе. Не отвлекай.
— В каком обороте? — она потерла лоб.
Инга оперлась о раковину.
— Это две тысячи рублей. Ребенку за кисточки и занятия. Я в этом месяце коммуналку закрыла, продукты полностью на мне. У меня до зарплаты три тысячи осталось.
— Ну перехвати у девчонок своих на работе, — Борис снова взялся за бороду.
Он покрутил головой, разглядывая себя со всех сторон.
— Мне статус держать надо. Я с серьезными людьми встречаюсь. Клиент смотрит, как я выгляжу, на чем езжу.
Муж снисходительно усмехнулся.
— По одежке встречают, понимаешь? Мышление миллионера начинается с инвестиций в себя.
Инга молча развернулась и пошла на кухню.
«Инвестиции в себя». Последние полгода это словосочетание звучало в их доме чаще, чем «доброе утро». Борис внезапно решил, что работать обычным менеджером по продажам — это удел неудачников, и начал строить из себя успешного коммерсанта.
Он раздавал советы знакомым, поменял гардероб, стал покупать дорогие парфюмы. А месяц назад пригнал во двор новенькую статусную иномарку. Жене он объяснил это просто: выдали огромную премию за привлечение вип-клиента, плюс шеф дал беспроцентную ссуду как ценному кадру. Инга тогда поверила. Она привыкла доверять мужу, с которым прожила пятнадцать лет.
Проблемы начались, когда выяснилось, что на фоне этого «успеха» базовые нужды семьи полностью легли на ее плечи. Борис питался деликатесами, ездил в барбершопы, но на зимние ботинки сыну денег у него чудесным образом не находилось — все было в каком-то мифическом «обороте».
Днем Борис уехал.
— Я на важную встречу, — бросил он в коридоре. — Вечером пацаны придут, накрой на стол нормально, а не как обычно.
Инга осталась дома одна. Она затеяла стирку. Привычным жестом подхватила с вешалки старую осеннюю куртку мужа, которую он забросил после покупки дорогого пальто, и начала проверять карманы.
Пальцы наткнулись на плотный комок бумаги.
Она вытащила сложенные в несколько раз листы формата А4. Развернула. Борис, со своим раздутым самомнением, так и не научился пользоваться мобильным банком, предпочитая по старинке получать распечатки у операционисток.
Инга пробежалась глазами по строчкам. Потом перечитала еще раз. Села на край пустой ванны.
Светло-зеленый бланк банка. Потребительский кредит. Сумма с шестью нулями. Тот самый, на машину. Никакой беспроцентной ссуды от начальника не существовало. Автомобиль был взят под зверский процент.
Следующий лист. Выписка по кредитной карте. Лимит исчерпан подчистую. Баланс отрицательный.
Третий лист. Еще одна кредитка, в другом банке. На ней висел долг, сопоставимый с годовой зарплатой самой Инги в пекарне.
В кармане домашних штанов завибрировал телефон. Незнакомый номер.
— Алло?
— Инга Валерьевна? — голос в трубке был подчеркнуто вежливым, но с жесткой, металлической ноткой.
— Да. А вы кто?
— Служба взыскания. Ваш супруг, Борис Николаевич, указал ваш номер как дополнительный для экстренной связи при оформлении договора. У нас зафиксирована просрочка. Восемьдесят четыре дня. Когда планируется внесение платежа?
— Какого платежа? — она уставилась на смятые распечатки в своих руках.
— По потребительскому кредиту, — сухо продиктовал голос. — Сумма просроченной задолженности составляет...
Инга не дослушала. Она сбросила вызов, бросила телефон на стиральную машинку и прикрыла глаза.
Вся его «крупная сделка». Все его «инвестиции». Он просто брал займы, чтобы пускать пыль в глаза друзьям. И прямо сейчас этот «миллионер» ехал по городу на неоплаченной машине, пока она ломала голову, как выкроить две тысячи ребенку на кисточки.
К пяти вечера Борис вернулся. Он был в приподнятом настроении. В одной руке пакет из дорогого супермаркета, в другой — ключи от машины, которыми он нарочито громко позвякивал.
— Тащи ту хрустальную салатницу, ну что ты в обычных плошках всё ставишь! — скомандовал он с порога.
Борис по-хозяйски отодвинул жену от кухонного стола и принялся выкладывать покупки. Нарезка из дорогой сырокопченой колбасы. Две баночки красной икры. Пузатая бутылка элитного коньяка.
Инга молча сполоснула руки до локтей под краном, и вытерла руки о старую прихватку. На ней была обычная домашняя кофта. Наряжаться к приходу гостей не было ни сил, ни малейшего желания.
— Борь, хрусталь на верхней полке, — ровно сказала она, глядя на банку с икрой.
Она кивнула на шкаф.
— Мне со стула не достать, а ты высокий. Сам возьми.
— Вечно тебя просить надо, — недовольно буркнул муж, но за салатницей потянулся.
Он аккуратно поставил хрусталь на стол.
— Пацаны придут, а у нас стол как у нищебродов. Надо подать красиво. Имидж — это всё, Ингуля.
В дверь позвонили. Борис тут же одернул воротник рубашки, натянул на лицо гостеприимную, широкую улыбку и пошел открывать.
В прихожую ввалились Аркадий с Зоей. Аркадий, школьный друг Бориса, топтался у порога, неловко стягивая куртку. Зоя уже по-хозяйски оглядывала чужой ремонт, снимая туфли.
— Борька, ну ты даешь! — Аркадий с уважением покосился на ключи от новой машины.
Борис как бы случайно оставил их на самой видной тумбе.
— Тачку во дворе видел. Зверь! Шикуете! Это же какие деньжищи стоят.
— А то! — Борис вальяжно махнул рукой, принимая похвалу как должное.
Он подмигнул другу.
—Один раз живем. Гуляем, пацаны. Проходите в комнату, там всё накрыто.
Инга забрала у гостей верхнюю одежду, повесила на крючки. Зоя подошла поближе, понизив голос до заговорщицкого шепота.
— Инга, как же тебе повезло с мужем. Мой-то за каждую копейку удавится. На маршрутке ездим, как студенты. А твой — кремень. Настоящий добытчик! Смотри, как поднялся.
— Добытчик, ага, — без выражения отозвалась Инга. — Проходите к столу, Зой. Горячее минут через двадцать будет.
Гости расселись. Борис широким жестом придвинул к Аркадию пузатую бутылку элитного коньяка.
— Давай, Аркаша, открывай. Для своих ничего не жалко. Сегодня гуляем!
Аркадий благоговейно покрутил бутылку в руках, разглядывая этикетку с золотым тиснением. Он работал на заводе, получал стабильную, но скромную зарплату, и такие напитки видел только на полках супермаркетов за стеклом.
— Ну, за хозяев! — провозгласил он тост, наполнив рюмки. — За успех! Борь, реально, я смотрю на тебя и завидую белой завистью. Как ты так быстро в гору пошел?
Борис откинулся на спинку кресла. Лицо его светилось самодовольством.
— В мышлении секрет, Аркаша! Бедный человек экономит. Богатый — вкладывает.
— Куда вкладывает-то? — Зоя мечтательно зацепила вилкой красную икру, положила себе на тарелку и отправила в рот.
— В себя! В статус! — Борис поднял указательный палец, словно читал лекцию неразумным студентам. — Я взял машину не просто так. Клиент видит, на чем я приехал, и сразу понимает: с этим человеком можно иметь дело. Всё схвачено! Деньги притягивают деньги. Масштаб личности определяет масштаб дохода.
— Вот бы у тебя такое мышление появилось, — Зоя тут же пихнула мужа локтем в бок. — А то ездишь на своей развалюхе. Людям стыдно в глаза смотреть. Ингу вон на море муж отправляет в следующем месяце, поди. А мы на даче грядки полоть будем.
— Не зуди, Зой, — огрызнулся Аркадий, торопливо запивая икру коньяком, чтобы скрыть неловкость. — Будет и на нашей улице праздник. Я просто не умею так рисковать, как Борис. У меня смелости не хватает.
— Риск — дело благородное, — философски заметил Борис, накладывая себе салат. — Главное — не бояться масштабных решений. Уметь отбросить психологию бедности. Это как балласт, пацаны. Скидываешь его — и взлетаешь.
Инга сидела с краю стола, медленно ковыряя вилкой в тарелке. «Психология бедности». Надо же, как красиво стелет.
— Ингуля! — голос мужа вырвал ее из мыслей. — А что у нас с горячим? Неси мясо! И захвати салфетки, а то Зоечка испачкалась.
— Сейчас принесу, — Инга встала из-за стола.
Она прошла на кухню. Вытащила из духовки противень с запеченным мясом. Переложила его на большое блюдо.
Потом подошла к кухонному шкафчику. Сунула руку за банку с крупой, куда спрятала дневную находку.
Она вытащила стопку белых листов. Те самые банковские распечатки.
Инга вернулась в гостиную. Поставила блюдо с горячим в самый центр стола, прямо перед мужем.
— А вот и горячее, — радостно возвестил Борис, потирая руки. — Угощайтесь! Инга у меня готовит — просто отпад.
Инга не стала садиться. Она осталась стоять рядом со стулом мужа.
— Борь, а ты гостям меню забыл показать, — спокойно сказала она.
— Какое меню? — не понял Аркадий, занеся вилку над мясом. — Мы же дома.
Инга положила стопку банковских выписок прямо по центру стола, аккурат между хрустальной салатницей и блюдом с нарезкой.
— С ценами, — сухо обронила она. — Изучайте, за чей счет сегодня банкет.
Зоя непонимающе заморгала, переводя взгляд с бумаг на хозяйку. Аркадий прищурился, вглядываясь в столбцы цифр на верхнем листе.
Он перестал жевать.
— Борь, это... Это твои кредиты? — Аркадий поднял глаза на друга.
Борис дернулся. Он попытался быстро сгрести бумаги со стола, но Аркадий успел придержать один лист пальцем.
— Отдай сюда! — рявкнул Борис, пытаясь вырвать распечатку. Лицо его пошло красными пятнами. — Это ошибка! Технический сбой в системе! Завтра поеду в отделение разбираться. Совсем оборзели клерки!
— Да тут же долгов на две такие машины! — не поверил Аркадий, игнорируя попытки Бориса забрать бумагу. — Ты же говорил, премию солидную дали. И бизнес в гору идет.
— Ага, бизнес, — Инга присела на край дивана, сложив руки на груди. — И три кредитки тоже сбой. На одной жесткий минус, на другой лимит превышен. Вот на третью мы сейчас и гуляем. Ешь, Зоя, икру, не стесняйся. Она банковская. Под тридцать годовых.
Зоя замерла с вилкой возле рта. Красная икра вдруг перестала казаться ей такой вкусной. Она осторожно положила прибор на край тарелки.
— Инга, ты чего цирк устраиваешь? — Борис перешел в наступление. Голос его сорвался. — Перед людьми меня позоришь! Какое твое дело до моих финансов? У нас раздельный бюджет!
— Я позорю? — Инга смотрела на него не мигая. — Ты полгода берешь займы, чтобы Аркаша думал, какой ты успешный коммерсант. Ты даже этот коньяк в долг взял! А ребенку на художку две тысячи у тебя нет.
— Всё под контролем! — Борис резко подался вперед, чуть не опрокинув бокал. — Это инвестиции! Я кручусь! Не твоего ума дело!
— Моего, Борь. Потому что сегодня днем мне звонили из службы взыскания. Искали успешного инвестора. Оказывается, ты мой номер как контактный указал, чтобы они мне названивали, когда ты трубки не берешь.
В комнате стало очень неуютно. За стеной глухо бубнил телевизор соседей.
Аркадий медленно отодвинул от себя пузатую бутылку коньяка, словно она вдруг оказалась грязной. Вся его зависть улетучилась в одну секунду.
— Мы, наверное, пойдем, — Зоя торопливо начала собирать вещи, не глядя ни на мужа, ни на хозяев. — Поздно уже. Да, Аркаш? Завтра на смену рано.
— Сидите! — приказал Борис, отчаянно пытаясь сохранить лицо. — Нормально же общались! Сейчас всё объясню. Это сложная финансовая схема перекредитования, вы просто не понимаете этих механизмов!
Но гости уже спешно обувались в прихожей. Прощались скомкано, пряча глаза. Аркадий бормотал что-то невнятное, стараясь быстрее натянуть куртку.
Борис стоял у порога, плотно сцепив челюсти.
Когда за ними закрылась входная дверь, он резко повернулся к жене.
— Довольна? — процедил он сквозь зубы. — Опозорила мужика перед лучшим другом. Унизила! Тебе легче стало? Героиня!
Инга прошла в гостиную и начала неторопливо собирать со стола грязные тарелки с недоеденными деликатесами.
— Спустись на землю, инвестор, — ровно сказала она, не оборачиваясь. — Завтра берешь выходной. Идешь в банк. И договариваешься о том, как будешь отдавать эти деньги.
— Я сам разберусь! — огрызнулся Борис, но уже без прежней уверенности.
— Разберешься. Но если завтра вечером я узнаю, что ты не решил вопрос с просрочками — ты собираешь свои шмотки и уезжаешь к маме. Квартира моя, добрачная. А свои понты и карточки заберешь с собой. Я эту кабалу оплачивать не нанималась.
Она подхватила тарелки и ушла на кухню.
Через неделю Борису пришлось срочно продать свою статусную иномарку перекупщикам за бесценок. Вырученных денег хватило только на то, чтобы закрыть самые горящие просрочки и погасить одну кредитку.
Теперь на работу «успешный коммерсант» ездил на обычном автобусе, сливаясь с толпой людей, у которых не было «психологии богатства».
Зато перед соседями и друзьями больше не нужно было держать марку. Денег на показуху просто не осталось.
