— Нина Павловна, это что?
— Это счёт, Верочка. Не пугайся, там всё расписано. Я старалась аккуратно.
— Здесь… — я перелистнула страницу, — здесь шесть листов.
— Семь. Седьмой приклеился, потряси.
Я потрясла. Выпал седьмой лист. Он был заполнен мелким почерком с обеих сторон.
— Нина Павловна, вы выставили мне счёт за услуги няни?
— Ну что за слово такое официальное. За помощь с детьми.
Я посмотрела на свекровь. Она сидела напротив меня за кухонным столом с таким видом, как будто только что сделала что-то совершенно разумное. Маленькая, аккуратная, в любимой кофте с котятами. Чашка чаю, блюдечко с печеньем. Полная безмятежность.
— Нина Павловна, — сказала я медленно, — Коле семь лет. Я к вам обращалась за помощью семь лет.
— Шесть, — поправила она. — До года ты его никуда не возила, кормила сама. Это я учла, там с поправкой.
Свекровь появилась в нашей жизни раньше, чем дети. Когда мы с Серёжей поженились, Нина Павловна жила через две остановки на трамвае и сразу дала понять, что расстояние для неё не проблема. Она возникала внезапно, с кастрюлями и пакетами, с советами и вопросами, с той неиссякаемой энергией, которую природа зачем-то выдаёт пожилым женщинам в неограниченных количествах.
Серёжа говорил: «Ну она же всё ради нас». Серёжа вообще много чего говорил, пока мыл посуду или уходил в гараж.
Когда родился Коля, Нина Павловна развернулась в полную силу. Она приходила три раза в неделю, брала внука на руки, и Коля затихал немедленно — с ней он затихал всегда, это было какое-то бабушкино колдовство. Она гуляла с ним, пока я спала. Варила мне супы, которые я не просила, но ела с благодарностью. Стирала крошечные Колины вещи и развешивала их по квартире со щепетильной аккуратностью.
Я была благодарна. Искренне, по-настоящему.
Потом родилась Маша. Нина Павловна удвоила усилия.
— Я тут подумала, — сказала она однажды, — может, я буду приходить каждый день?
— Нина Павловна, — осторожно ответила я, — вам же тяжело.
— Мне? — она посмотрела на меня с лёгким изумлением. — Верочка, я в советское время три смены подряд на заводе стояла. Два ребёнка — это отдых.
Она стала приходить почти каждый день. Иногда оставалась до вечера. Иногда забирала Колю к себе на выходные — и это было спасением, потому что Маша тогда не спала ночами, и мы с Серёжей ходили как тени.
Я звонила ей по любому поводу. Температура у Коли — звоню Нине Павловне. Маша не ест — звоню Нине Павловне. Надо на работу выйти пораньше — звоню Нине Павловне. Она никогда не отказывала. Ни разу за все эти годы.
— Вам не тяжело? — спрашивала я иногда.
— Не тяжело, — отвечала она. — Я же не чужая.
И вот теперь она сидела передо мной с семью листами мелко исписанной бумаги.
Я всё-таки начала читать.
Первый лист был озаглавлен строго: «Помощь по уходу за детьми, период с марта 2017 по настоящее время». Дальше шли столбцы — дата, вид деятельности, количество часов, примечание.
«Март 2017. Ночное дежурство в связи с коликами у Николая — 4 часа. Примечание: Вера спала, Серёжа тоже спал, непонятно вообще зачем детей заводили».
Я подняла глаза.
— Нина Павловна, тут написано «непонятно зачем заводили».
— Это просто примечание, — невозмутимо ответила она. — Для контекста.
Я читала дальше.
«Июнь 2017. Прогулка с коляской в дождь, поскольку Вера сказала что ей нужно поспать — 2 часа. Промокла насквозь. Зонт не взяла, потому что некому было напомнить».
«Сентябрь 2018. У Маши прорезывались зубы, кричала с 22:00 до 4:00. Серёжа уехал в командировку. Удивительное совпадение».
Я не выдержала и засмеялась.
— Нина Павловна, вы это серьёзно?
— Абсолютно, — сказала она и подлила себе чаю.
— Здесь написано «удивительное совпадение» про командировку Серёжи.
— Ну а ты сама как думаешь? — она посмотрела на меня поверх очков. — Восемь командировок за три года, и все — в периоды обострений?
Я подумала. Возразить было нечего.
Читала дальше. На третьем листе начинался раздел «Дополнительные услуги».
«Январь 2019. Объяснение Николаю, почему нельзя кормить кота пластилином — 40 минут. Кот выжил, но осадок остался».
«Апрель 2019. Поиск потерянного любимого динозавра Маши по всей квартире — 1 час 20 минут. Динозавр обнаружен в морозилке. Никто не признался».
«Август 2019. Переговоры с Николаем по вопросу надевания штанов перед выходом на улицу — 35 минут. Переговоры провалились. Вышли без штанов».
Я дошла до пятого листа, где обнаружила отдельный подраздел — «Психологическая поддержка оказанная Вере».
«Февраль 2020. Вера плакала на кухне по неизвестной причине — 45 минут выслушивания. Причина так и не была установлена, но стало лучше».
«Октябрь 2020. Вера сказала что устала и хочет всё бросить. Объяснение что так говорят все и ничего страшного — 20 минут. Не бросила. Результат положительный».
«Март 2021. Серёжа сказал глупость. Сочувствие Вере с одновременным тактичным умолчанием подробностей — 1 час».
Я снова посмотрела на свекровь.
— Нина Павловна, вы записывали всё это прямо по ходу?
— Нет, — она чуть смутилась. — Я вела дневник. Просто для себя. Потом уже оформила в таблицу.
— У вас есть дневник?
— Три тетради, — призналась она. — Коленкоровые, с застёжками.
Я не знала, плакать мне или смеяться.
— Давай итоги, — сказала я. — Сколько я вам должна?
Нина Павловна открыла последний лист. Там был итог — ровная строчка внизу, подчёркнутая дважды.
«Итого: 2 847 часов».
Под этим стояла сумма. Сумма была такой, что я некоторое время просто смотрела на неё.
— Нина Павловна, — сказала я наконец, — это три моих годовых зарплаты.
— Я брала по рыночной ставке няни, — пояснила она. — Смотрела в интернете. Мне Коля помог найти, он уже умеет. Кстати, там ещё плюс двадцать процентов за ненормированный график.
— За ненормированный…
— Ночные вызовы, праздники, один раз Новый год. Хотя за Новый год я сделала скидку — всё-таки праздник, настроение было хорошее.
Я положила листы на стол.
— Нина Павловна, — сказала я как можно спокойнее, — зачем вы это сделали?
Она помолчала. Взяла печенье, покрутила в руках, положила обратно.
— Серёжа сказал, что я лезу не в своё дело, — произнесла она наконец — уже другим тоном, без прежней невозмятежности. — На прошлой неделе. Я пришла, Коля болел, ты на работе была. Я помогала. А он сказал — мама, хватит уже, мы взрослые люди, справимся сами.
Я ничего не сказала.
— Ну вот я и подумала, — продолжала Нина Павловна, — раз я мешаю, раз лезу не в своё дело — значит, это было просто услуга. Платная. Как от чужого человека.
В кухне стало тихо.
За стеной Коля и Маша смотрели мультики. Было слышно, как они там ругались за пульт.
— Серёжа — д..рак, — сказала я.
Нина Павловна неожиданно фыркнула.
— Ну, в целом да, — согласилась она. — Я всегда подозревала, но вслух не говорила. Воспитание.
— Он не имел права так говорить.
— Не имел, — согласилась она. — Но сказал.
Я встала, взяла семь листов со стола и аккуратно сложила их вдвое.
— Нина Павловна, я не буду платить по этому счёту.
Она чуть напряглась.
— Потому что, — продолжила я, — за то, что вы делали, деньгами не платят. Это вообще не в той валюте считается. И Серёжа получит у меня сегодня вечером, можете не сомневаться.
Свекровь посмотрела на меня. Потом перевела взгляд на окно.
— Я просто хотела, чтобы он понял, — сказала она негромко. — Что это труд. Что я не просто так приходила, от нечего делать.
— Он поймёт, — сказала я. — Я прослежу.
Мы помолчали немного.
— Чаю? — спросила Нина Павловна.
— Давайте, — согласилась я.
Она встала, взяла чайник. Привычным движением, по-хозяйски — как человек, который знает, где в этой кухне что лежит. Потому что бывал здесь тысячи раз.
— Нина Павловна, — сказала я, — а про командировки Серёжи. Вы правда думаете, что он специально?
Она поставила чайник на плиту и обернулась.
— Верочка, — произнесла она с той интонацией, которая не требовала продолжения, — он в третий раз уехал в командировку, когда у Маши была ветрянка. В третий. Это уже статистика.
Я подумала.
— Ну да, — сказала я. — Статистика.
Серёже вечером предстоял серьёзный разговор. Это я решила твёрдо.
А счёт на семи листах я убрала в ящик стола — не выбросила. Пусть лежит. Это был, если разобраться, самый подробный дневник нашей семейной жизни из всех существующих. С примечаниями, поправками на контекст и честной итоговой строчкой внизу.
Три тетради коленкоровые с застёжками я тоже когда-нибудь попрошу почитать.