Людмила Райкова.
Глава 18.
Любой дом легко и просто превратить в сумасшедший. Теперь Маня понимает, почему Лёнька после декретного отпуска не собирается возвращаться на службу. Маня только неделю, и то косвенно, участвует в расследовании, а уже в доме полный кавардак. Приезжают все кто хочет и когда вздумается. Растворяются за пару минут, как будто их и не было. А Маня виновата. Не уследила, куда пропала Ленка. А как? Никто её наручниками, чтобы пристегнуть бывшую невестку к батарее, не обеспечивал. Выкручивайся сама, действуй силой слова. А то, оставила дамочку на десять минут без присмотра. Та успела обшмонать всю квартиру, убедится, что телефона Вадика нет, легко и просто узнала куда пропал порученец. Сложила два плюс два и поняла, что скрыть её участие в этой убойной истории, уже не получится. Даже выехала из городка невидимкой. После того, как Глеб с Чуровым выяснили, на какой машине ездит Ленка, поняли её манёвр. Пока Маня посвящала Алю в детективные детали семейной истории, Ленка вышла, села в машину и просто пере парковалась. Не рванула на скорости к единственному выезду, а поставила машину в торце соседнего дома.
Рабочий день, свободных мест много. Просчитала, что после панического звонка Мани, Глеб кинется на перехват. Теперь можно не сомневаться, Ленка видела, как они приехали из Ступино. Вышли из машины вдвоём. Маня заметила гостью позже, а она то ждала, подготовилась. Подарки купила, и вообще вторые сутки настороже. Отправила Вадима обстановку разнюхать, доложить. А тот пропал. Ситуация вынудила раскрыться, позвонить этой Мане. Можно и Глебу, так он сходу пошлёт. У них с самого начала отношения не сложились. Ленка изо всех сил дрессировала мужа, даром что моложе почти на десять лет. Тётка у неё, на предмет домашнего содержания и коммерческого использования мужей, опытная. Пятерых пережевала и отжала, да так ловко, что первые четыре уступив благоверной всё, кроме того, что на них надето, были рады спастись бегством. А вот у пятого здоровья не хватило. Правда похоронили несчастного, достойно, в благодарность за дачу в Переделкино. Неплохой бонус за полтора года законного брака.
Ленка в Латвии охотно рассказывала Мане о тёткиной методике, в которой главное было ограничить влияние друзей, близких и родных. А главный авторитет мужа, объявить врагом. Глеб для младшего брата и был этим главным авторитетом. Но не единственным барьером для абсолютного подчинения Лёньки. Он ещё и маменькиным сынком был, всё родителям рассказывал. Следовал их советам. Дошло до того, что после очередных домашних разборок объявил о разводе. Ленка испугалась, включила любовь и слезы. По совету тётки, выбросила страховочные таблетки, и через два месяца забеременела. Родители у Глеба с Лёнькой старорежимные – дети это святое. Никаких разводов. Глеб в свое время не послушался, а Лёнька подчинился. Ребёнком четырнадцать лет и держала невестка на крючке мужа со всеми его доходами. Да ещё роман с Вадиком, под носом мужа и на глазах ребёнка. В общем просчитывать, подмечать, предугадывать, вовремя ретироваться это стиль жизни. Ясно, что переиграть Маню не составило особого труда. Обмануть Глеба, тоже получилось легко. Маня прямо представляет, как Ленка сидит в машине и наблюдает через зеркала заднего вида, как Чуров с Глебом мечутся по двору. Разумеется, они пошли по дворам с обходом. Ленке, когда заметила их приближение, достаточно было пригнуться и не расхохотаться в голос. А когда горе-сыщики обедали диетическими щами, Ленка спокойно уехала.
Чуров правда, отнял у Мани кофейную чашку, сунул её в пакет, чтобы снять Ленкины пальчики. Чашка от сервиза, жалко. Но Маня только и смогла что проворчать «дурдом».
Вечером позвонила Аля. Страсть как хочется узнать развитие сюжета. Задержали стерву или нет?
Маня опять врёт про больную спину соседки, и прихватив угощение для хвостатых, с удовольствием покидает родной, но временно сумасшедший дом.
У Али хорошо, никто чашек не конфискует, не сваливается незваным гостем на голову. И слушатель она отменный.
- Сбежала? Ну даёт!
Маня, подробности о Вадике. Мол лежит, голова в бинтах. На ноге тугая повязка. Глаза несчастные. Синяки. Обнять и плакать. А Глеб даже в палату не зашёл. Разве не положено детям прощать всё?
Аля задумывается. У неё с двумя дочками, тремя внуками и правнучкой, полный порядок. Правда, дочки поздравлять её с днём рождения приходят, предварительно уточнив время, когда вторая намерена заглянуть. Не хотят за одним столом пересекаться. У самих день рождения с разницей в два дня. Почти погодки. Лиле исполнилось два, когда Ляля родилась. До школы устраивали общий праздник. А потом младшая потребовала, чтобы её поздравляли отдельно. Мол Лилька себе лучшие подарки забирает. Ревнивицы, боролись за внимание. Соревновались, кто из них краше.
– Мне подруга шутку переслала, я смеялась и своих красоток в детстве вспоминала. Отправила и Лиле и Ляле. Тебе сбрасываю, почитай.
Маня читает.
«Свет и ангел мой скажи, да всю правду доложи. Кто на свете всех милее, всех прекрасней, красивее? Ты, конечно, спору нет. Убери свой пистолет!».
- Говоришь девчонкам отправила, и как они отреагировали? – Маня слезы от смеха утирает.
- На свой счёт не приняли, но приходят в гости по отдельности. Даже Риму поминать, два раза стол на девять дней накрывала. И на сороковину тоже придётся.
Маня вспоминает, что меньше чем через неделю у Али День рождения. Надо загодя подарком озаботиться. И поздравить, как-то в промежутке между всякими гостями. Маня вообще думает, если погода будет неплохая, перевезти Алю на дачу и там на следующий день после праздника её поздравить. Выходить на улицу ей тяжело. А так посадят у подъезда в машину. А там метров 20 до беседки как-нибудь дойдет.
Аля досталась им по наследству от родителей. Дружили, хотя Аля на 15 лет младше свекрови. Странно всё в этом военном городке, прямо как в песне – где друг к другу ходят в гости, где нет зависти, злости… Но это касается только старожилов – все как родные, между собой. И Маню с Глебом здесь к родне причислили. А новое поколение, рожденных уже после 1975-го роднёй не назовёшь. Даже между собой не особо дружат. Глеб каждый год на встречу одноклассников ездит. А сосед, который помнит, как с Лёнькой в песочнице за ведёрко подрался, удивляется – и о чём с ними говорить? Лёньку перед школой родители в Москву увезли. Там вообще другой микроклимат. В городке же ничего не изменилось, только по оценке Глеба, дух коллективизма и взаимовыручки у молодых пропал. Будто его и не было никогда. Муж считает своё детство счастливым – москвичи радовались, если получалось отправить в гарнизон на лето своих детишек. Погостить у родных или знакомых. Никакой лагерь не сравнится. Городок закрытый, дети дружные. Целые сценарии своих игр разрабатывали. Озеро чистое, старшие за младшими присматривают. Плавать их учат, на велосипедах ездить. Глеб специально водил Маню к старому кирпичному сараю надпись показать: «Прощай Малино - страна чудес!». Какой-то Ромка, сын сотрудника генерального штаба написал. Считал последнее лето здесь провёл – школу закончил, потом военное училище. В Афган не попал, а в Чечне погиб. Маня сомневается – не бывает такое, чтобы детей штабных в зону боевых действий отправляли. Глеб смотрит на неразумную жену, уточняет, теперь не бывает. Сейчас многое по-другому. По статусу родителей, Ромка, если на современный манер, то мажор.
- С нашим поколением уйдут и традиции. – Аля открывает фотографии с похорон старшей сестры. – Цветы, гроб родные вокруг в темных одеждах и со скорбными лицами.
- Кремировали, а урну к могиле мужа прикопали. Спрашиваю почему так? Рима же по-другому хотела. Она до последнего дня в сознании была. Даже сон мне рассказала.
Аля уже пересказывала это видение старшей сестры. Утром рассказала, а вечером сообщила Мане о кончине. У Мани и тогда от сна мурашки по спине поползли, второй раз слушать не хочет. А надо – Але надо. Обижена она на племянников, что похоронили как-то не по-человечески. Вот оно сектантское влияние, и обе племянницы, и их дети, все ходят на собрания «Свидетелей Иеговы». А там, отношение к смерти близкого и самому ритуалу, отличается от христианского.
Рима в больницу собиралась, периодически ложилась почки прочищать. Ноги отекли, чувствует себя неважно. Проснулась в пять утра, надо в туалет, а боится. У них совмещённый санузел. А ей приснилось, что там секретная операционная, младенцев разделывают. Органы отдельно, головы отдельно. Трое стоят у стеночки, очереди ждут. Им страшно, но молчат. Проснулась, понимает, что это приснилось. А идти в ванную страшно.
Маня тормозит свое воображение, своих страшилок достаточно. А потом аж вздрагивает. В ночь, после посещения кладбища, Глебу тоже странный сон приснился. Маню перехватил, когда в туалет пошла, и рассказал.
Отца навещал, тот в озере живёт. Кругом льдины, он в лётном обмундировании. Плавает, ныряет как ихтиандр. Глеба зовёт – мол здесь хорошо, это только с виду плавать рядом с льдинами холодно. А на самом деле, вполне нормально. Только одному скучно. Отец даже вышел, чтобы сына обнять. А Глебу его жалко до слез, и домой забрать нельзя. Отец объяснил, что только в этом озере жить и может. Пообносился правда, льдины местами одежду попортили. Вид не очень, но греет. Да кто его здесь видит?
- Он рассказывает прямо в коридоре и дрожит. А в квартире тепло, днём тридцать градусов за окном было. Нервы от такого сна сдали, говорит, заставил себя проснуться. Покурил, воды попил. Лёг уснул, и снится продолжение, с того самого места, на котором проснулся.
Аля так и сидит с неприкуренной сигаретой, уставилась на Маню. Смотрят друг на друга не мигая. И всё вокруг замерло, даже кошечка Нора перестала ластиться, сидит как статуэтка.
Ни шороха, ни звука. И вдруг из коридора то ли хрип, то ли шёпот:
- Кто здесь?
Аля с Маней завизжали на два голоса, Нора совершила вертикальный взлёт, оттолкнулась от пепельницы задними лапами и улетела стрелой.
- Мань, ты без телефона ушла. – Глеб тихонечко положил на край стола айфон и попятился.
- Стоять! – Рявкнула Аля.
Муж замер, руки по швам. Надо будет освоить команды – мелькнула у Мани в голове мысль.
А потом все дружно засмеялись. Надо же так напугать, да на пустом месте. Понятно, Аля, когда Маня приходит, дверь не закрывает. Заскакивает-то минут на десять — пятнадцать, вечно ей некогда. Глеб это знает, по Маниному телефону поговорил с Нюрой, опять звонок. С Вадиком говорить не стал – сбросил. Решил принести – пусть сама отдувается. Никто же не думал, что дамы так испугаются. Глеб, извиняясь обнимает сначала Алю, она ближе, потом тянется к Мане. Из-за угла выглядывает кошечка. Мол что, отбой воздушной тревоги? Уже можно возвращаться за конфетками?
Маня уже домой идти собиралась, но на таком фоне даже не прилично прощаться. Перепугали хозяйку до учащённого пульса и в кусты. Троица закуривает. Маня мужу мизансцену объясняет. Я сон твой про отца рассказала. Только закончила, сидим осмысливаем. А тут ты как выскочишь, как выпрыгнешь.
- Сны просто так не приходят. Думаю, Толик, отец твой, о Вадике предупредить хотел. Вы хоть и в ссоре, но кровь то одна. У меня второй зять никогда снов не видел. Или просто забывал. А тут через неделю после похорон Валеры, мужа моего, приходит с выпученными глазами. Рассказывает мол, как и было в реальности, собрались все в большой комнате. В гробу тесть, все плачут. Он Лильку обнял, к себе прижал, успокаивает. А тесть возьми и сядь в своем гробу. Чего расквасились? И что тут на ночь глядя делаете? Ну, раз уж пришли, давайте за стол. Проголодался я… Рассказал, а на следующий день в аварию попал. Пострадал не очень, два перелома. Говорит ехал и сон вспоминал, с испугу за знаками и светофорами с усиленным вниманием следил. А на повороте с Грузинской какой-то дурак вылетел.
- Там же где и Вадик влупился. Место нехорошее.
- Водители плохие, а не место. – Вставляет Глеб, чтобы сбить Манину сочувствующую интонацию. Потом вспоминает, что поднялся только телефон отдать, дверь в квартиру открытой оставил. Да и еда уже прозвенела. Надо же! Обычно Мане желудок время подсказывает. Строго через три часа начинает один за другим, в области солнечного сплетения, узелки завязывать да затягивать. А тут со снами-ужастиками все процессы в организме остановились.
Дома Маня ставит греть картошку, рыбка на её взгляд вкуснее, когда холодная. Пока работает микроволновка, набирает Вадика. Оправдывается – телефон дома забыла. Что ты хотел, сынок? «Сынок» просто вырывается, как ответ на плаксивый голос болезного. Глеб метнул на жену гневный взгляд.
- Ты сегодня во сколько приедешь?
Маня сообщает, что сегодня не собиралась, вроде вчера всё привезла, кроме крема для бритья. Так ведь это подождать может, всё равно ходить пока нельзя. Лёжа кто бреется? А назавтра, ей самой УЗИ назначили, сделает и сразу к нему, часам к тринадцати получится.
На другом конце неопределённое «М-м-м».
- Если что привезти надо – ты говори не стесняйся.
Вадик мнётся, потом выдаёт, подружка к нему едет на электричке. Машины у девушки нет, он её обычно возит. Пусть Маня её на станции заберёт и привезёт в больницу.
Разговор на громкой связи. Маня рот открыла, не знает, как на странную просьбу реагировать. У Глеба реакция мгновенная, «Офигеть!». Маня шикает на мужа, потом в трубку:
- Вы ребята не местные, может не знаете. Мне до твоей больницы 25 километров ехать, а от железнодорожной станции автобусом или на такси, всего два.
- Денег у неё нет, приедет чтобы я дал. Мань, а может ты тысяч десять Алёнке скинешь? Приедешь, я тебе отдам. И тебе и ей не надо будет никуда ехать.
Маня опять зависает. А Глеб сразу чеканит сыночку ответ:
- А вы со своей Алёной не офигели? Сколько ей лет? 26? Работать не пробовала? У Мани пенсия 25-ть, а она ещё должна наглым лентяйкам деньги скидывать, да развозить их в качестве такси?
Из аппарата давно раздаются короткие Гудки, а Глеб остановиться не может, продолжает свой спич. Маня ждёт, когда поток справедливого словесного гнева иссякнет. Уже всё на столе, есть пора, а он никак не успокоится:
- Что за дети пошли, как строительный пылесос, всё готовы из родителей высосать, и силы, и средства до последней копейки. Не виделись пять лет и ещё бы десять его не видеть! Вляпался – помоги, ты со следователем вместе служил. В аварию попал, завтра попросит машину забрать и в мастерскую определить. Мол потом он за всё рассчитается.
Маня молчит, она тоже о машине думает. Чуров фотки показывал – водительская дверь и крыло под замену. Капот можно вытянуть, а что под ним, неизвестно. Они конечно сейчас при деньгах – на квартиру собирают. До полной суммы ещё далеко. Можно бы помочь. Но ведь Вадик долги не отдаёт. Нет в его философии такой функции.
А с другой стороны, онлайн банк у парня в телефоне, но сам аппарат на изучении у Чурова. Так бы скинул девушке денег, и не просил бы. А может он таким образом хотел свою избранницу с родителями познакомить? Сначала с Маней, а потом и с отцом как-нибудь.
Ест Маня без аппетита, Глеб сидит мрачный, и сразу дома неуютно. Надо как-то вирус сумасшествия выветрить. А то прямо руки опускаются. Как? Очень просто – срочно требуется хорошая новость. Жаль нельзя заказать, как продукты в Пятёрочке.