ПРОДОЛЖЕНИЕ
Над вагоном что-то громыхнуло. Все четверо подняли головы.
В крыше раздался скрежет. Потом треск.
Потом крышу начали вскрывать снаружи как консервным ножом.
В образовавшееся отверстие хлынул ослепительный золотистый свет, а по
вагону разлился аромат - тёплый, невыносимо прекрасный, смутно знакомый.
Запах свежескошенной травы, летнего сада, яблок, горячего хлеба, сирени после дождя и чего-то ещё, от чего у человека внезапно наворачиваются слёзы.
Этот запах люди иногда чувствуют во сне, и просыпаются в слезах от невозможности оказаться там наяву.
Даже котлы словно притихли.
Из люка донеслось кряхтение.
- Да чтоб тебя... Кто вообще придумал эти размеры...
Из отверстия показалась нога в потёртом мартинсе. Потом вторая. Затем кто-то начал протискиваться вниз. Долго. Мучительно. С комментариями.
Наконец в вагон проник крупный мужчина в длинной рубахе, которая когда - то очень давно была белоснежной. На голове криво сидел нимб, будто его надевали второпях.
Он вытер лоб. Сунул руку в карман. Достал банку "Гиннесса".
Открыл. С наслаждением сделал несколько огромных глотков.
- Жарища тут у вас, - проворчал, доставая вторую банку.
Затем повернулся к Олегу.
- Пойдём со мной, праведник.
Олег и Миха синхронно оглянулись.
-Ты. Который Олег. Идёшь со мной, - нетерпеливо повторил мужчина.
- Куда?
- В райские кущи.
- Не понял. Я? -удивился Олег. - В рай?
- Ты.
- Я же... по чужим жёнам бегал!
- В курсе.
- Тогда какой рай?!
Серафим вздохнул. Достал из заднего кармана потрёпанную папку.
Открыл.
- Ты хоть представляешь, сколько женщин за тебя молились?
- Чего?!
- Истово.
Серафим полистал бумаги.
- Тут целая пачка.
Олег медлил.
-А ангелицы у вас есть?
-В смысле? - нахмурился крылатый.
-Ну если есть ангелы, то и ангелицы должны быть.
-Нету, - рявкнул Серафим. - Что за дэбильные вопросы.
-А почему? -допытывался Олег.
-Потому что тогда у женщин души не было. Это сейчас признали. А какие ангелицы без души?
Олег посмотрел в окно. По платформе, призывно цокая копытцами, бодро шла красивая чертовка, помахивая хвостом. В руках - угрожающего вида плеть.
Олег в восторге присвистнул. Чертовка послала воздушный поцелуй и подмигнула.
-Давай быстрей, - нервничал крылатый.
Олег усиленно размышлял.
-Ты кто вообще?
-Глаза разуй. Серафим. Пошли уже, чего ты вошкаешься?
Враг рода человеческого недовольно листал блокнот.
- Всё равно формулировка спорная.
- Спорная.
- И статистика неоднозначная.
- Неоднозначная.
- И отдел семейной морали будет жаловаться.
- Будет.
- Как всегда.
Оба вздохнули.
Похоже, спор этот длился уже не первую тысячу лет.
Миха сидел молча. Совершенно убитый.
Серафим наконец заметил его.
- Что-то не похож он на грешника.
Собеседник постучал пальцем по блокноту.
- Наш клиент.
Олег уже поставил ногу на лестницу, уходящую в золотой свет.
И вдруг остановился.
Обернулся.
Миха сидел на сиденье вагона. Сутулый. Потерянный. Жалкий. Совершенно раздавленный. Он даже не плакал больше.
Просто смотрел в пол.
Олег почесал затылок.
Посмотрел на Серафима.
- Слушай... А его нельзя с собой?
Серафим вздохнул. Уже понимая, к чему идёт разговор.
- Нельзя.
- Ну хоть как-нибудь?
- Нельзя.
- Да ладно тебе.
- Олег...
- Он же нормальный.
- Я знаю.
Он никого не убил. Не украл. Не изменял.
- Тоже знаю.
- Тогда почему?
Серафим некоторое время молчал.
Потом снял криво сидящий нимб. Покрутил его в руках.
- Видишь ли, - кряхтя от неловкости произнёс, глядя в сторону. - Люди почему-то думают, что судят только за зло, которое они сделали другим.
- А разве нет?
- Да. Но. Душа - это не только ответственность перед другими. Это ещё и ответственность перед тем даром, который тебе дали. А он его растоптал.
-Прощай, друг, - прошептал Миха. - Спасибо, что попытался.
-Это несправедливо. Должен же быть способ, - Олег решительно отошёл от золотой лестницы.
Серафим мощным пинком отправил обратно.
-Я с тобой возиться не собираюсь.
Он поднял огромный кулак.
-Быстро полез наверх!
Тишина над вагоном сгустилась до физической осязаемости.
И вдруг в этой давящей пустоте послышалась музыка.
Мелодия лилась сама по себе, словно воздух начал петь. Тонкие трели сменялись глубокими бархатными нотами. Длинная, протяжная и совершенно не уместная мелодия наполнила вагон.
И вдруг оборвалась.
По вагону поплыл дым - густой, сладкий, пряный. В нос ударила древесная сладость сандала, к ней примешивался землистый, чуть мускусный аромат пачули, и всё это было приправлено легкой горчинкой благовоний и запахом жасмина.
Серафим замер с банкой "Гиннесса", забыв сделать глоток. Враг рода человеческого недовольно принюхался, словно кот, учуявший чужака на своей территории.
Из дыма показались босые ступни, каждая из которых покоилась на раскрытом цветке лотоса. Ноги мягко ступили на грязный пол вагона. Лотосы не испачкались. Пол под ними вдруг стал чистым и благоухающим.
Затем показался мужчина. Он сиял. Буквально. Не золотым светом, как люк в райские кущи, а каким-то внутренним, тёплым, словно кто-то включил лампу в пасмурный день. Безмятежное лицо на котором застыло выражение абсолютного, всепроникающего, немного утомлённого спокойствия. Глаза закрыты, в руке - цветок лотоса.
-Тебе здесь не место, - Враг рода человеческого вышел вперёд, - Это моя территория.
- Карма, брат, не знает территорий, - Будда кивнул на Миху. - Он пойдёт со мной.
Миха, который уже смирился с вечным бухгалтерским болотом, вскинул голову.
-В смысле?
- Ты накопил много кармы, - спокойно пояснил Будда. - Очень много. С тобой расплачивались не деньгами. Не поступками. А ею.
- Но я же не буддист! - выпалил Миха.
Будда посмотрел на него с легким удивлением.
-Друг мой, против кармы не попрёшь. Карма есть - значит, буддист. Хочешь ты этого или нет. Или ты думаешь, просветление спрашивает, какой у тебя паспорт?
Миха открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
- А там... у вас... есть рай?
- Нет, — ласково сказал Будда. - У нас есть перерождение. Посмотрим, на кого потянет твоя карма.
Будда вытянул руку, и в воздухе возник свиток. Длинный, пергаментный, с иероглифами, которые светились и переливались. Просветлённый внимательно изучил текст, покивал.
-Хорошие новости. Ты не будешь червяком или мышью. У тебя накопилось на собаку.
Миха поперхнулся воздухом.
-Тебе не привыкать работать за еду, - философски заметил Бес.
-Я никогда не работал за еду! - истерично закричал Миха. - Мне даже чаю не предложили! Ни разу! Я работал бесплатно! Без бутера! Без тортика!
Он уже почти кричал.
- Но ты верный, - спокойно заметил Будда.
- Верный? - Миха вдруг сдулся. Злость схлынула, осталась только дикая, накипевшая горечь. - Я верный, потому что не знал, что можно быть не верным. Потому что боялся, что если откажу - останусь один. А оказалось, я и так был один.
-Всё в твоих руках. Будешь хорошей собакой - родишься в состоятельной семье.
-Я уже был хорошим мальчиком, - взвизгнул Миха.- Не хочу я в следующей жизни! - заорал Миха. — Я в этой чаю хочу! Чтобы кто-нибудь спросил: "Как ты, Миш? Устал? Давай я тебе печеньку дам". А вы меня - в собаки! Да я даже гавкать не умею!
Он замолчал, тяжело дыша.
-Долго, что ли научиться, - произнёс Будда, глядя на Миху.
Глаза - как два бесконечных океана спокойствия. И в ней плавала капелька сочувствия.
- Знаешь, Миша, я тоже был хорошим мальчиком. Две тысячи лет назад. Ничего хорошего из этого не вышло. Выбора у тебя нет. Дай руку и закрой глаза. Удачного перерождения.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ. 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш.