Спорят про «авторок» и «психологинь» уже не первый год. А мне стало любопытно, как было раньше и я взяла словарь Даля.
Оказалось, для женщины-целительницы у Даля стоит не одна форма, а три.
Врачея. Лекарка. Врачевательница.
Записала восемь таких слов из старых словарей. Вот что нашлось.
1. Ткалья
Сначала это слово кажется опечаткой. А выяснилось, у Даля для женщины, которая ткёт, лежит целая россыпь форм по говорам: ткалья владимирская, ткалиха симбирская, ткаха новгородская, ткея архангельская, точея нижегородская.
В каждой губернии своё слово для одной и той же работы. И всё это спокойно в одном словаре, без споров про «правильно или нет». Просто говорят так и так.
2. Казначея
А вот тут уже совсем неожиданно. В старых текстах казначея – не жена казначея. Это сама должность. Женская. В женских монастырях, где казной заведовала монахиня.
А казначеи в монастырях встречаются веками, в самых обычных описях. И никого это не удивляло. Должность как должность, только женская.
3. Цветочница и перчаточница
В XVIII веке язык вдруг забеспокоился. Появилась мода: настоящая, городская, со своими ремёслами. И сразу возникли слова: цветочница, перчаточница.
Не жёны, не родственницы. Именно те, кто делает цветы и шьёт перчатки.
И сюда же модистка, белошвейка, кружевница, золотошвейка. Целая Москва XVIII века в этих словах.
А почему сейчас новые профессии так редко получают женскую форму без споров?
4. Авторша
Вот это слово, не новое совсем. Появилось в начале XIX века. И, что меня удивило, появилось спокойно: по образцу уже привычных «комендантша», «музыкантша», «генеральша».
Это сейчас «-ша» звучит для уха то ли уютно, то ли пренебрежительно, в зависимости от слова. А тогда суффикс просто работал. Стоял на конце, означал «женщина, занимающаяся этим». Иногда «жена этого». Язык как-то справлялся, не запутываясь.
И ещё одна неожиданность. Я была уверена, что «авторши» нет ни в каких словарях. Открываю словарь Ожегова – а она там есть. С пометой «просторечное», но есть. Просто тихо лежит, не на слуху.
5. Докторша
А вот это самое интересное превращение из всей подборки.
В XIX веке докторша – это жена доктора. Чётко и однозначно. Госпожа докторша на дверной табличке, в письмах, в романах. Сам доктор мужчина, а его супруга, значит, докторша.
Произошло вот что. В конце XIX века появились первые русские женщины-врачи. Сначала их называли «медичками» – это про студенток. А когда они стали практиковать, понадобилось имя для специалистки. И язык сделал неожиданное: взял ту самую «докторшу» и переключил её. Из «жены доктора» в «женщину-доктора».
Слово осталось то же. Смысл другой. Старое значение потихоньку ушло, новое прижилось.
А потом и оно отступило: пришла «женщина-врач», а вслед просто «врач», одинаковый для всех.
6. Авиатриса и циклистка
На рубеже XIX и XX веков феминитивы посыпались как из мешка. Женщины пошли в новые занятия, и язык старался поспевать.
Авиатрисами в начале 1910-х называли первых русских лётчиц. Циклистка – велосипедистка (велосипед тогда звался циклом, отсюда и слово). Большинство этих слов прожили десятилетие-другое и стихли. Не успели стать привычными, как их уже сменили другие.
7. Учительша и директриса
В первые советские десятилетия женщин в новых ролях стало много: учительниц, врачей, преподавательниц вузов, директоров школ. И поначалу для них работали привычные женские слова. Учительша – к женщине, которая учит в школе. Директриса – к той, кто этой школой или гимназией заведовал. Лекторша – к той, что читает лекции в институте.
А потом, постепенно, официальный язык перешёл на мужской род. Учитель, лектор, директор, врач – одинаково и для мужчин, и для женщин. В трудовой книжке, в дипломе, на табличке кабинета. Я когда выписывала эти слова, поймала себя: ведь «учительша» и сейчас звучит как-то по-домашнему, тепло. А «учитель Марья Ивановна» – строго и официально. Вот ровно эту перемену язык в советское время и закрепил.
***
Спор «новое или старое, нужно или не нужно» идёт где-то с XVIII века. Так долго, что любая из сторон может найти в истории языка ровно то, что хочет найти.
А слова идут своим путём. Появляются, держатся, меняют смысл, уходят, иногда возвращаются. И разрешения у нас особо не спрашивают.
А как вы относитесь к феминитивам?