— Думала, я с пустыми руками уйду?
Коля с грохотом бросил ключи от машины на стол, едва не задев чашку Оли.
— Мы год как развелись, Коля.
— И что?
Он вальяжно отодвинул стул и уселся напротив.
— Ремонт-то мы в браке делали!
Оля смотрела на бывшего мужа без всякого удивления. Коля явно готовился к этой встрече. Нарядился в новую светлую куртку, пах дорогим парфюмом из сетевого магазина. Волосы тщательно уложены. Он предвкушал легкую победу и всем своим видом показывал, кто тут хозяин положения.
Квартиру Оля купила за год до похода в загс. Обычную убитую хрущевку на первом этаже, доставшуюся от каких-то дальних родственников. Потом они там сносили стены, меняли проводку, срывали старый деревянный пол. Точнее, все это делали нанятые рабочие. Коля тогда гордо взял на себя роль прораба и контролера.
— Я в эту твою халупу кучу времени и сил вгрохал, Оль.
— Интересно ты считаешь.
— По рынку!
Коля повысил голос, привлекая внимание парня за барной стойкой.
— Из-за ремонта это теперь совместно нажитое имущество. По закону это называется «существенные улучшения». Юрист мне все по полочкам разложил.
Он победоносно откинулся на спинку стула.
— И чего ты хочешь?
— Варианта два.
Коля загнул палец.
— Либо переписываешь на меня долю через МФЦ. Либо отдаешь деньгами мою часть.
Оля спокойно сцепила пальцы в замок и посмотрела в окно на серую осеннюю улицу.
— У меня нет миллиона. И даже полмиллиона нет.
— А меня это не волнует!
На лице Коли расплылась широкая, почти искренняя улыбка. Ему откровенно нравилось давить.
— Продавай свою машину. Бери кредит в банке. Занимай у подружаек. Досудебная претензия у меня уже готова. По-хорошему предлагаю решить, без скандалов.
Он покосился на плотный пластиковый конверт на кнопке. Конверт лежал перед Олей на столе с самого начала разговора, еще со вчерашнего визита к маме.
Коля был уверен в своей правоте абсолютно и свято. Он же тогда каждый день мотался на строительный рынок. Ругался с бригадиром таджиков. Выбирал плитку в ванную, спорил из-за оттенка затирки. В его картине мира именно он, своими потом и кровью, сделал из вонючего бомжатника элитное жилье. А Оля просто приходила вечером с работы на все готовое.
— А если я откажусь?
— Затаскаю по судам.
Коля подался вперед, опираясь локтями о столешницу.
— Основания какие?
— Железобетонные.
Он похлопал ладонью по внутреннему карману куртки.
— Товарные чеки на все стройматериалы у меня лежат. Я их еще тогда аккуратно отксерил. Оригиналы выцветают, знаешь ли.
— Запасливый какой.
— Бригадир Серега в суде подтвердит, что я лично весь процесс контролировал. Что я материалы привозил. Ты же тогда копейки получала в своей конторе.
Он зло прищурился.
— Не прокатит тут дурочку включить. Я свои права знаю.
В чем-то он был прав. Зарплата Оли в тот первый год действительно была крошечной. Она только-только ушла с прежнего места, перебивалась мелкими заказами на удаленке и часто звонила матери за советом. Коля получал больше, но его деньги вечно уходили в какую-то черную дыру. То старые долги раздавал приятелям, то свою вечно ломающуюся иномарку чинил, то покупал новые гаджеты, без которых якобы не мог работать.
— Значит, товарные чеки у тебя.
— Все до единого!
Коля не сводил глаз с пластикового конверта на столе.
— Отступные принесла?
Он довольно хмыкнул.
— Правильно. Суды тебе дороже обойдутся. Умная девочка. Всегда знал, что ты с математикой дружишь.
— А ты, я смотрю, память потерял.
Оля наконец перевела взгляд от окна на бывшего мужа.
— В каком смысле?
— В прямом. Ты помнишь, сколько стоила та испанская плитка, которую ты с таким скандалом выбирал?
— Какая разница сколько!
Коля отмахнулся.
— Главное, что я ее нашел, договорился о скидке и сам на своем горбу на пятый этаж таскал, потому что лифт не работал!
— Первый этаж, Коля. Мы на первом этаже живем. Забыл уже, лишь бы приврать от жадности?
Оля даже не улыбнулась.
— То есть, я живу.
Коля слегка запнулся, но тут же взял себя в руки.
— Не суть. Я спину тогда сорвал. Я ругался с поставщиками. Это моя работа, и она стоит денег!
— Твоя работа состояла в том, чтобы приезжать на квартиру раз в три дня, таскаться с бумажным стаканом из соседней кофейни и указывать рабочим, где криво покрашено.
— Я осуществлял технический надзор!
Он гордо выпятил грудь.
— Без меня они бы тебе там такого наворотили, всю жизнь бы переделывала.
— А кто платил рабочим, Коля?
— Мы платили! Из общего бюджета!
Он ударил ладонью по столу.
— Я свою зарплату до копейки в дом нес!
— Да что ты говоришь.
Оля придвинула к себе чашку с чаем.
— А кредит за твою машину мы из каких денег гасили? А когда ты уволился и три месяца искал себя, мы на что жили?
— Это временные трудности были!
Коля начал закипать. Разговор шел не по его сценарию.
— Мы сейчас не мои карьерные поиски обсуждаем, а квартиру! Которую я тебе с нуля поднял!
— Поднял он.
Она покачала головой.
— Ты даже мусор строительный сам вывезти отказался. Сказал, что это не царское дело — мешки с цементом таскать.
— Я нанимал машину!
— За мои деньги.
— У нас были общие деньги! Семья!
Коля победно огляделся по сторонам, словно ища поддержки у редких посетителей кафе.
— И по закону всё, что вложено в семью, делится пополам. Уяснила?
— Уяснила.
Она потянула конверт к себе. Медленно, не суетясь, отщелкнула пластиковую кнопку.
— Существенные улучшения имущества действительно можно делить, Коля. Тут твой платный юрист не соврал.
Оля достала стопку скрепленных листов.
— Только есть один нюанс, про который ты забыл упомянуть на консультации.
Коля недовольно дернул щекой.
— Какой еще нюанс? Не крути мне мозги, Оль. Давай по существу. Отступные или доля.
— По существу суд смотрит не на то, кто с бригадиром на объекте ругался. Суд смотрит, кто за банкет платил.
Она придвинула верхний лист к бывшему мужу.
— Вот банковская выписка. Перевод на триста тысяч за черновую отделку. Безналом. Прямо на счет строительной фирмы.
Коля уставился на синюю печать банка.
— Вот еще сто пятьдесят тысяч. За ту самую испанскую плитку, сантехнику и ламинат в строительном гипермаркете. Тоже прямой безналичный перевод.
— И что?
Коля попытался небрежно отмахнуться, но он сбился на полуслове и не сразу нашёлся с ответом.
— Это наш семейный бюджет! Мы в браке были! Я эти материалы на своей машине вез!
— Это счет моей мамы. Тамары Ильиничны.
Коля замер. Лицо его начало медленно вытягиваться, а самоуверенная улыбка сползла, оставив лишь растерянное моргание.
— Все крупные переводы шли с ее пенсионного вклада напрямую поставщикам.
Оля перевернула страницу, показывая следующую выписку.
— У меня генеральная доверенность на ее счет с тех самых пор. Мама долго копила на дачный домик, а потом решила помочь единственной дочери с ремонтом.
Слова застряли у Коли где-то в горле. Он попытался сделать глоток воздуха, но только хрипнул.
— Какая еще Тамара Ильинична...
Он затравленно оглянулся, словно теща могла стоять за его спиной.
— Она же в деревне своей сидит. У нее кнопочный телефон!
— И она прекрасно умеет ходить ногами в отделение банка. А я умею пользоваться приложением по доверенности.
Оля аккуратно сгребла листы обратно в конверт и защелкнула кнопку.
— Ты физически не мог вложить туда миллион из семейного бюджета, Коля. У тебя официальная зарплата тогда была сорок тысяч. Из которых половина уходила на твои бесконечные кредиты.
Коля побагровел. Он лихорадочно соображал. Вся его железобетонная юридическая схема, которую он так долго вынашивал, трещала по швам на глазах.
— Я... я договаривался! Я свое время тратил!
Он ударил кулаком по столу, но вышло как-то жалко и не убедительно.
— Бензин жег, в конце концов!
— И ел мамины пирожки, которые она нам каждую неделю передавала.
Оля спрятала конверт в сумку и поднялась. От накопившейся злости на его наглость она решила ударить побольнее.
— Мама тебе очень благодарна за услуги бесплатного курьера. В суд пойдешь? Или тебе еще кофе заказать, чтобы успокоился?
Он смотрел на нее исподлобья, с чистой, неразбавленной ненавистью. Товарные чеки из магазина, которые он так бережно хранил целый год и копировал на работе, превратились в бесполезную макулатуру против официальных банковских выписок со счета тещи.
— Тварь ушлая.
Коля прошипел это сквозь зубы. Резко подскочил, сгреб со стола ключи от машины и быстрым шагом направился к выходу. Задел плечом проходящего официанта, даже не обернувшись.
Оля проводила его взглядом.
— Счет, пожалуйста, — бросила она подошедшему парню.
На улице начинался мелкий осенний дождь. Оля заскочила в аптеку за таблетками, купила продуктов на ужин и наконец пошла домой. На душе было удивительно спокойно. Никаких бумаг и претензий от бывшего мужа она больше не ждала.
