Костлявые рыбы — это приговор или вызов? Костлявые лещики, плотва, густера двадцать лет летели обратно в воду с моего берега.
Не потому что жалел их. Просто не знал, что с ними делать.
Однажды пожарил плотву. Лет пять назад, в мае, наловил ведро и думаю: ладно, попробую.
Жена съела кусок, выудила три кости и молча встала из-за стола. Кот понюхал со сковородки и тоже ушёл. С тех пор плотва была под негласным запретом: поймал, отпустил, забыл.
Полосатый окунь, зубастая щука, клыкастый судак — белое филе без единой лишней косточки. Вот это рыба. А мелочь карповая? Ну её.
Я так рассуждал двадцать лет. Ловил — отпускал. Иногда кот оценивал мой улов, но чаще просто уходил спать.
Прошлым летом смотрю: сосед Михалыч, пенсионер, сидит у мангала и жарит подлещиков. Мелких таких, граммов по сто пятьдесят. Я подошёл, спрашиваю без задней мысли: — Михалыч, ты их правда есть будешь?
Он посмотрел на меня как на дурака. — А зачем ещё ловить?
Оказалось, у него свой метод. Берёт подлещика и делает поперечные надрезы через каждые пять миллиметров, глубокие, почти до хребта, с обеих сторон.
Мелкие кости перерубаются и в горячем масле растворяются. Хрустят как чипсы. Жир делает своё дело.
Я не поверил. Он взял и показал прямо при мне.
Я попробовал кусочек. Обалдел.
Честная вкусная рыба. Никакого ковыряния вилкой, никаких костей между зубами. Чистый рыбный вкус, без мучений.
Через неделю Михалыч показал второй приём — для густеры. Замачивает в маринаде на два часа: уксус, лук, щепотка соли. Кислота размягчает мелкие косточки, они перестают колоться. Потом на сковороду, в раскалённое масло.
На выходе мягкое, ароматное блюдо. Густера впитывает вкус маринада и отдаёт его при жарке. Жена Михалыча съела три штуки и попросила рецепт. Я повторил дома. Моя съела две и посмотрела с укором: — Почему ты раньше так не делал?
Я промолчал. Потому что раньше я эту рыбу выбрасывал.
Третий приём оказался самым неожиданным. Уклейку Михалыч кладёт в скороварку. Сорок минут под давлением, и кости становятся мягкими, как у шпрот из банки. Добавляешь масло, лавровый лист, перец горошком, и закуска готова.
Я купил скороварку на следующий же день. Тысяча восемьсот рублей, простейшая, алюминиевая, советского образца. Набил уклейкой под завязку, залил маслом, кинул лаврушку и горсть перца.
Через сорок минут открыл крышку. Запах стоял такой, что жена пришла из комнаты сама. Рыба рассыпалась на вилке, косточки хрустели мягко, как у магазинных шпрот. Только вкус куда насыщеннее магазинных. Банка стояла в холодильнике три дня. К четвёртому ничего не осталось.
Двадцать лет я выбрасывал то, что можно было превратить в деликатес. Килограммы плотвы, густеры, уклейки. Целые вёдра костлявой рыбы уплывали обратно в реку, пока я гордо тащил домой двух окуней. Греет душу, ничего не скажешь.
Теперь я целенаправленно ловлю костлявых карповых. Приезжаю на берег, достаю снасть, и мужики рядом косятся: — Ты чего, плотву собрался жарить? Крутят пальцем у виска. Я улыбаюсь и молчу. Пусть выбрасывают. Мне больше достанется.
Костлявая мелочь стала частью моей кухни. Три приёма, которые я узнал от соседа-пенсионера, изменили мой подход к рыбалке: теперь улов считается весь, а не только хищник.
А ты до сих пор выбрасываешь костлявую мелочь? Или уже нашёл свой способ?
Если интересны такие истории с берега, можно подписаться. Анонсы выходят в телеграм-канале и ВКонтакте.