Венгры, или мадьяры, появились в Европе так же неожиданно, как гунны. Средневековые писатели, которым пришлось хорошо с ними познакомиться, простодушно удивлялись, почему римляне нигде не упоминают о них. Нужно признаться, что древняя история венгров для нас еще темнее, чем история гуннов, потому что китайские источники, которые гораздо раньше западных начинают помещать сведения о «хиун-ну», как они называли гуннов, не дают о венграх никаких сведений.
Ясно одно, новые завоеватели несомненно были типичными кочевниками азиатских степей: кочевники могли отличаться друг от друга языком, но были удивительно похожи образом жизни, продиктованным единой средой обитания, все они были табунщиками и воинами, пили молоко кобылиц, жили охотой и рыбной ловлей и были прирожденными противниками земледелия. По типу языка мадьяры относятся к финно-угорской группе, в настоящее время к венгерскому языку ближе всего говоры некоторых народностей Сибири. Однако многочисленные переселения повели к тому, что и сами венгры, и их язык подверглись воздействию тюркских народов и сильно изменились под их влиянием.
Впервые венгры появляются около 833 года в районе Азовского моря и тревожат оседлые народы — византийские колонии и Хазарский каганат. Вскоре они уже грозят отрезать дорогу к Днепру, который был в те времена необычайно активной торговой артерией: по Днепру через волоки от торга к торгу переправлялись с Севера меха, из русских лесов мед и воск, со всех стран света — рабы, которых обменивали на товары или на золото, доставленное из Константинополя или Азии.
Отрезать дорогу к Днепру венграм помешали появившиеся из-за Урала новые орды — печенега, которые стали теснить венгров. Путь на юг был прегражден воинственным Булгарским царством, и тогда венгры разделились: одна их часть отправилась дальше на восток и углубилась в степи, а большинство примерно в 896 году перебрались через Карпаты и расселились на равнинах Тисы и среднего Дуная. Эти обширные пространства, начиная с IV века столько раз разоренные и ограбленные, представляли собой, с точки зрения населенности, белое пятно. «Пустыня» — пишет о них хронист Регинон Прюмский. Но не нужно воспринимать его определение слишком буквально. Были народности, которые имели в былые времена солидные поселения на этой территории, а те, что просто прошли по ней, оставили здесь небольшие группки отставших или задержавшихся. Проникли сюда и довольно многочисленные славянские племена. И все-таки населения там было совсем немного, подтверждением этому — географические названия: с приходом венгров все они, вплоть до названий рек, стали венгерскими.
В свое время Карл Великий разбил захватчиков-аваров, но после него ни одно из вновь организованных государств не имело достаточно сил, чтобы противостоять каким бы то ни было захватчикам. Государства находились в плачевном состоянии. Только на северо-западе моравам удалось создать достаточно могущественное христианское княжество, первый образец чисто славянской государственности. Венгры постоянно нападали на него и окончательно разорили в 906 году.
Примерно с этого времени история венгров поворачивает в другую сторону. Венгров больше нельзя назвать кочевниками в исконном значении этого слова, потому что на равнине, которая носит теперь венгерское название пушты, у них появились поселения, и из этих поселений, собираясь в отряды, они нападают на соседние страны. Но не потому, что хотят добавить себе земли, они просто грабят их, а потом возвращаются, нагруженные добычей, в свои поселения. Падение Болгарского царства после смерти царя Симеона (927) открыло венграм путь к византийской Фракии, которую они грабили не один раз. Но не в меньшей степени их привлекал Запад, защищенный куда хуже Востока.
Венгры достаточно рано появились на Западе. В 862 году, еще до перехода через Карпаты, один из их отрядов добрался до Германии. Позже германский король Арнульф нанял венгров себе в помощники, воюя с моравами. В 899 году их орды обрушились на долину По, на следующий год на Баварию. С этого времени не проходило года, чтобы в летописях монастырей Италии, Германии, а потом и Галлии, то в одной провинции, то в другой не значилось: «напали венгры». Больше всего страдала от них Северная Италия, Бавария и Швабия. Венгры опустошили провинции на правом берегу реки Энс, где когда-то Каролинги, наделив здешней землей свои аббатства, надзирали за границей, но венгры не остановились на этом и двинулись дальше. Обширность посещаемой венграми территории показалась бы невероятной, если забыть привычные им долгие пастушеские переходы в бескрайних степях. В придунайской и вовсе не бескрайней пуште они повторяли уроки, полученные там: кочевье пастухов и степных пиратов подготовило кочевье разбойников. В 906 году венгры добрались до северо-запада, то есть до Саксонии, земли, лежащей между Эльбой и средним Рейном и с этих пор не раз подвергавшейся разграблению. В Италии они дошли до Отранто. В 917 году, просочившись через вогезские леса и саальское ущелье, они добрались до богатых аббатств на берегах Мёрта. С этих пор Лотарингия и северная Галлия становятся привычными для них краями. Отсюда они добираются до Бургундии, а на юге чуть ли не до Луары. Степняки-венгры при необходимости переходят и через Альпы. Изза того, что горные тропы были слишком извилистыми, эти степняки в 924 году, возвращаясь из Италии, попали в Нимский край.
Венгры не всегда бежали от организованных армий. Порой они участвовали в сражениях и даже иногда их выигрывали. Но все-таки обычно они предпочитали быстро проскользнуть через всю страну. Настоящие варвары, которых гнали в атаку бичами, венгры были сомнительными солдатами, в бою предпочитали атаки с флангов, ожесточенно преследовали отступавших и ловко выпутывались из самых сложных положений. Нужно переправиться через реку или венецианскую лагуну? Они ладят на скорую руку лодки из кож или дерева. На стоянках раскидывают шатры, как в степи, или занимают покинутый монахами монастырь и оттуда делают вылазки, грабя окрестности. Из присущей первобытным народам хитрости их посольства не столько вели переговоры, сколько занимались разведкой, и достаточно скоро венгры стали прекрасно ориентироваться во всех тонкостях тяжеловесной западной политики. Они всегда были хорошо осведомлены о разгоревшейся борьбе за престол, весьма благоприятной для их набегов, и умело пользовались распрями христианских правителей, нанимаясь на службу к одному из соперников.
Иногда по обычаю разбойников всех времен они требовали с населения денежный выкуп за пощаду, иногда налагали регулярную дань, в частности, Бавария и Саксония на протяжении нескольких лет подвергались этому унижению. Но эксплуатировались подобным образом только территории, смежные с самой Венгрией, на более отдаленных население грабили и убивали самым жестоким образом. Точно так же, как сарацины, венгры никогда не нападали на сильные города, а если вдруг отваживались, то терпели поражение, как это было во время их первых набегов на берега Днепра под стенами Киева.
Единственным значительным городом, который они сумели взять, была Павия. Опасность они представляли в первую очередь для одиноко стоящих деревень и монастырей, для пригородов и поселений за стенами города. Вдобавок они уводили с собой пленных, тщательно отбирая самых лучших и уничтожая всех остальных; в живых оставались, например, молодые женщины и юноши: их оставляли для работы, для удовольствий, а главное, для продажи. При случае венгры ухитрялись сбывать свою добычу на рынках Запада, поскольку торговцы были не из тех, кто выясняет, откуда взялся живой товар, так, в 954 в Вормсе продавали захваченную в предместьи благородную девушку. Но чаще они все-таки отвозили несчастных в придунайские страны, чтобы продать там греческим купцам.