– Угрожаете?
– Предупреждаю. – Краснов встал. – Идите домой, Соколов. Обнимите жену. Забудьте об этом инциденте. Я пришлю вам компенсацию. Пятьсот тысяч рублей. На лечение, на моральный ущерб. И мы разойдемся мирно. Или...
Он не договорил, но смысл был ясен. Илья тоже встал, посмотрел Краснову в глаза.
– Или? – спросил он тихо.
Краснов усмехнулся.
– Или вы пожалеете, что связались со мной?
Он развернулся и вышел. Охранник пошел за ним. Mercedes уехал, оставив запах выхлопных газов. Илья остался стоять у столика, глядя в окно. Официантка подошла к нему.
– Молодой человек, вы что-нибудь будете заказывать?
– Нет. – Илья положил на стол купюру. – Спасибо.
Он вышел. Прошел по Мойке вдоль канала, где вода была черной и холодной, как та ночь в переулке. Он знал, что Краснов не блефует. У него действительно есть связи. Он действительно может похоронить Илью, если тот пойдет официальным путем. Но Илья никогда не собирался идти официальным путем. Вечером Илья сидел дома за ноутбуком, когда Анна вернулась с работы. Она выглядела уставшей, синяк на щеке начал желтеть, губа почти зажила. Села рядом с ним, положила голову на плечо.
– Как дела? – спросила она. – Нормально?
– Нормально. – Он обнял ее. – А у тебя?
– Коллеги спрашивают, что случилось. Я говорю, что упала. Они не верят, но не настаивают. – Она помолчала. – Илья, полиция звонила. Сказали, что дело точно закрыто. Отказ в возбуждении уголовного дела. Окончательно.
– Я знаю.
– Ты знал? Откуда?
Он молчал. Анна подняла голову, посмотрела на него.
– Ты что-то делаешь, да? Я вижу. Ты куда-то ездишь, с кем-то встречаешься. Илья, пожалуйста, скажи мне, что происходит?
Он посмотрел на нее. В ее глазах была мольба. Не за себя. За него.
– Я добиваюсь справедливости, – сказал он просто. – По-своему.
– А если тебя посадят?
– Не посадят.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что я знаю, что делаю.
Она закрыла глаза, прижалась к нему сильнее.
– Я боюсь, – прошептала она. – Боюсь, что потеряю тебя. Что ты сделаешь что-то, из-за чего не сможешь вернуться. Илья, может, хватит? Может, просто забудем? Я жива, я здорова, мы вместе. Разве этого недостаточно?
Илья обнял ее, поцеловал в макушку.
– Для меня нет, – сказал он тихо. – Прости.
Она заплакала беззвучно, слезы текли по его рубашке. Он держал ее, гладил по спине, но не обещал остановиться. Потому что он не мог. Потому что внутри него жила ярость. Холодная, контролируемая, но непреклонная. Ярость на тех, кто думал, что может безнаказанно ломать чужие жизни. На систему, которая защищала сильных и плеvala на слабых. На Краснова, который сидел в своем особняке и считал, что деньги и связи делают его неприкасаемым. Илья знал правду: неприкасаемых не существует. У каждого есть слабое место. Нужно только найти его. И он уже нашел.
Следующие три дня Илья провел в режиме, который когда-то был его второй натурой – режиме оперативной разведки. Он спал по четыре часа в сутки, ел на ходу, не выпускал из рук телефон и планшет. Анна почти не видела его. Он уходил рано утром, возвращался поздно ночью, когда она уже спала. Один раз она проснулась в три часа ночи и обнаружила его в гостиной за столом, заваленным распечатками, фотографиями, картами. Он сидел в наушниках, что-то слушал, делал пометки в блокноте.
– Илья. – Она подошла к нему, коснулась плеча.
Он вздрогнул, обернулся. Глаза красные, лицо осунувшееся.
– Прости, разбудил?
– Нет, ты спать будешь?
– Скоро.
Она посмотрела на стол, на хаос бумаг.
– Что это?
– Работа.
– Какая работа, Илья? Ты же уволился!
Он снял наушники, потер лицо ладонями.
– Аня, пожалуйста, не спрашивай. Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее.
– Безопаснее для кого?
– Для тебя.
Она развернулась и ушла в спальню, хлопнула дверью. Илья сидел, смотрел ей вслед, потом снова надел наушники, продолжил работу. Он собирал досье. На каждого из троих: Кирилла, Егора, Антона. Досье включало все. Адреса, номера телефонов, маршруты, привычки, слабости, связи. Илья взломал их аккаунты в соцсетях. Примитивные пароли, которые подбирались за минуты. Читал переписки, смотрел фотографии, выстраивал карту их жизней. Кирилл был самым наглым. Выкладывал в Instagram фотографии с вечеринок, с яхт, с дорогими машинами. Хвастался часами, цепями, девушками.
В переписках был груб, называл людей быдлом, хамил официантам, таксистам, всем, кто, по его мнению, стоял ниже. Илья видел его график. Понедельник – спортзал, среда – встреча с поставщиком, наркотики. Пятница – клуб, суббота – загородный дом отца. Воскресенье – отходняк. Егор был тупым качком. Все его внимание на зале, на протеине, на стероидах. Он вел канал в YouTube, выкладывал видео с тренировками. В одном из видео случайно засветился адрес зала. Илья нашел его на карте. В переписках Егор обсуждал с Антоном закладки, дележ денег, планы расширения бизнеса.
Был самоуверен, считал себя неуязвимым, потому что отец Кирилла все порешает. Антон был самым слабым звеном. Невротик, параноик, вечно на таблетках. В переписках жаловался на кошмары, на страх, на то, что надо было не связываться. Кирилл его отдергивал, Егор смеялся над ним. Антон держался с ними только потому, что боялся быть одним. И потому что деньги от наркотиков ему нужны были, на долги, которые он нахватал, играя в покер онлайн. Илья построил схему. Кирилл – голова, Егор – мышцы, Антон – слабое звено. Стандартная иерархия. И стандартная тактика – бить по слабому, чтобы расшатать всю конструкцию. Но сначала нужно было собрать улики, неопровержимые. Такие, которые даже Краснов не сможет замять.
В понедельник Илья выследил Кирилла до встречи с поставщиком. Это произошло на парковке торгового центра «Галерея» в полдень. Кирилл приехал на своем Land Cruiser, припарковался в дальнем углу. Через пять минут подъехал серый Ford, из него вышел мужчина лет тридцати в спортивном костюме с сумкой через плечо. Они о чем-то поговорили, Кирилл передал конверт, мужчина – пакет. Обмен занял минуту.
Илья снимал все на телефон, с зумом, из машины в двух рядах от них. Качество было не идеальным, но достаточным, чтобы разглядеть лица. Потом Илья проследил за мужчиной на Ford. Записал номер, пробил по базе через старого знакомого из ГИБДД. Машина зарегистрирована на Семенова Валерьева, судимого за сбыт наркотиков в 2019 году. Условный срок. Илья сделал скриншот, добавил в досье. Во вторник он последовал за Егором в спортзал. Засел в кафе напротив, заказал кофе, наблюдал.
Егор провел там два часа, потом вышел, сел в машину, но не уехал сразу, достал телефон, кому-то звонил. Илья был слишком далеко, чтобы слышать, но он видел, как Егор жестикулирует, злится. Потом Егор поехал на окраину, в промзону, к тому самому складу. Илья держался на расстоянии. Егор вошел в ангар, вышел через десять минут с коробкой. Загрузил ее в багажник, уехал. Илья подождал, пока он скроется, потом подъехал к ангару. Дверь была заперта, но Илья уже вскрывал этот замок раньше. Вошел внутрь, осмотрелся. Коробок стало меньше, значит, товар распродается. На столе лежали новые бумаги, накладные, списки.
Илья сфотографировал все, вышел, закрыл замок. В среду он наблюдал за Антоном. Тот весь день просидел дома, выходил только до аптеки, купил Новопассит и Корвалол. Вернулся, забаррикадировался. Илья сидел в машине напротив, слушал через жучок, который все еще висел на двери. Антон звонил матери, жаловался на головную боль. Потом звонил Кириллу, спрашивал, не слышал ли тот чего-нибудь про того мужика. Кирилл отвечал раздраженно.
– Забей, он не придет, отец все порешал.
Илья усмехнулся. Они думали, что он отступил, что угрозы Краснова сработали. Ошибка. В четверг Илья свел все воедино. Фотографии, записи, документы, схемы. У него было доказательство сбыта наркотиков, съемка передачи, адрес склада, накладные. У него были переписки, где обсуждались суммы и клиенты. У него были данные на поставщика. Этого хватило бы, чтобы возбудить уголовное дело. Но не хватило бы, чтобы обойти защиту Краснова. Илье нужно было большее. Ему нужен был рычаг, который заставит самого Краснова отступить. И он знал, где искать.
Депутат Краснов – фигура публичная. А публичные фигуры всегда оставляют следы. Илья начал копать в открытых источниках. Декларации, контракты, тендеры, в которых участвовал Краснов или его компании, углубился в реестр юридических лиц. У Краснова было несколько фирм, зарегистрированных на подставных лиц. Илья прошелся по их сделкам. И нашел. В 2022 году одна из фирм Краснова выиграла тендер на ремонт дорог в Ленинградской области. Сумма контракта – сто пятьдесят миллионов рублей. Работы были выполнены формально, но фактически некачественно. Илья нашел жалобы местных жителей в прокуратуру, фотографии разбитых дорог через полгода после ремонта.
Дело было закрыто, прокуратура не нашла нарушений. Но Илья знал, где копать дальше. Он нашел подрядчика, который фактически выполнял работы. Маленькую фирму, которая обанкротилась сразу после окончания контракта. Директор фирмы, некий Петров, исчез. Но Илья нашел его через соцсети. Петров теперь жил в Казахстане, работал на стройке. Илья написал ему сообщение:
«Здравствуйте, меня зовут Илья, я журналист. Расследую коррупционные схемы в дорожном строительстве. Готовы ли вы дать комментарий по тендеру 2022 года, где заказчиком был депутат Краснов?»
Ответ пришел через час:
«Не хочу проблем, оставьте меня в покое».
Илья написал снова:
«Я понимаю ваши опасения, но у меня есть защита. Если вы дадите показания, я гарантирую анонимность, и ваша история поможет наказать тех, кто вас кинул».
Петров не отвечал сутки. Потом написал:
«Позвоните мне».
Илья позвонил. Разговор длился час. Петров рассказал все. Как Краснов через посредников вышел на него, предложил договориться. Работы должны были быть сделаны по минимуму. Основная сумма – откат Краснову. Петров согласился, потому что был в долгах. Выполнил свою часть, получил копейки, фирму закрыл. Краснов обещал прикрыть, но когда начались жалобы, бросил Петрова. Тот еле унес ноги, уехал в Казахстан. Илья записал разговор. Попросил Петрова продублировать все письменно, заверить у нотариуса.
Петров согласился. Злость на Краснова была сильнее страха. Через два дня Илья получил скан заверенного письма. В нем были детали схемы, суммы, имена посредников. Это было золото. Теперь у Ильи было две папки. Одна на Кирилла, Егора, Антона. Наркотики, продажи, доказательства. Вторая на Краснова. Коррупция, откаты, мошенничество с бюджетными деньгами. Но Илья не собирался просто передавать это в прокуратуру. Он знал, что там все похоронят. Ему нужен был другой канал. И он знал, какой.
В пятницу вечером Илья встретился с человеком в баре на окраине города. Бар был дешевым, полупустым, с облупленным интерьером и запахом пива. Илья сидел в углу, ждал. В восемь вечера вошел мужчина лет сорока в потертой куртке, с усталым лицом. Журналист Олег Рыбаков, специализирующийся на расследованиях коррупции. Его статьи выходили в независимых изданиях, которые Краснов не контролировал. Рыбаков сел напротив, заказал пиво.
– Вы Соколов?
– Да.
– Что у вас есть?
Илья достал планшет, открыл файлы. Показал фотографии, документы, записи. Рыбаков смотрел, и его глаза расширялись.
– Это... это серьезно. Откуда у вас это?
– Не важно. Важно, что это правда. Проверьте сами.
– Я проверю. Но публикация такого материала – это война. Краснов не простит.
– Я знаю.
– А вы готовы к последствиям?
Илья посмотрел ему в глаза.
– Я уже на войне.
Рыбаков кивнул.
– Хорошо, я беру. Но мне нужно время. Проверить, подтвердить, найти дополнительные источники. Недели две.
– У вас есть неделя.
– Это мало.
– Это все, что есть.
Рыбаков допил пиво, встал.
– Свяжусь с вами через три дня. Скину список вопросов, если будут.
Они пожали руки. Рыбаков ушел. Илья остался сидеть, смотреть на пустой стакан. Он запустил процесс. Теперь нужно было ждать. Но ожидание – это не бездействие, потому что пока Рыбаков копал, Илья готовился к следующему шагу. К встрече с Антоном. Личной. Антон Осипов возвращался домой в субботу вечером в половине одиннадцатого. Он провел день у Кирилла в загородном доме, пили, играли в приставку, пытались забыть о том, что висело над ними дамокловым мечом последние две недели. Кирилл был уверен, что все в порядке. Отец сказал, муж той бабы отвалил, испугался угроз, денег не взял, но и шуметь не будет. Дело закрыто, полиция молчит, можно выдохнуть. Но Антон не мог выдохнуть. Кошмары не прекращались. Каждую ночь он видел одно и то же. Тот переулок, ту девушку, ее лицо в крови. А потом экран телефона, фотографию мужчины в черной форме с пустыми глазами. И просыпался в холодном поту, хватая ртом воздух. Сегодня он выпил больше обычного, чтобы заглушить страх. Кирилл подбросил его до дома на Land Cruiser, высадил у подъезда.
– Расслабься уже, – сказал Кирилл, хлопнув его по плечу. – Все тип-топ. Завтра увидимся, да?
– Да, – пробормотал Антон, выходя из машины. – Пока.
Land Cruiser уехал, оставив его одного под тусклым фонарем. Антон поднял воротник куртки. Ветер был холодным, обещал снег. Он пошел к подъезду, доставая ключи. Двор был пуст. Окна домов светились желтым, где-то играла музыка, где-то кричали дети. Обычный вечер. Антон открыл дверь подъезда, зашел внутрь. Лампочка на первом этаже мигала, умирая. Он начал подниматься по лестнице, ступени скрипели под ногами. Второй этаж, третий, четвертый. На пятом было темно. Совсем темно. Лампочка не горела. Антон замер. Сердце екнуло.
– Блин, – пробормотал он, доставая телефон.
Включил фонарик, направил луч вперед. Лестница пустая. Площадка пустая. Только его дверь. Третья слева. Он сделал шаг вперед. И услышал шаги за спиной. Антон обернулся, посветил фонариком. Никого. Тишина. Он сглотнул, развернулся обратно к двери. Сделал еще шаг, и снова шаги. Ближе. Отчетливее. Он резко обернулся, фонарик дрогнул в руке, луч заметался по стенам.
– Кто здесь? – Голос дрожал. – Это не смешно!
Тишина. Только его собственное дыхание, частое, паническое. Антон попятился к двери, нащупал ее спиной. Руки дрожали так, что он не мог попасть ключом в замочную скважину. Ключ выпал, звякнул об пол.
– Черт.
Он присел, пошарил рукой по полу, нашел ключ. Поднялся и замер. На площадке, в трех метрах от него, стоял мужчина. Высокий, худой, в черной куртке. Лицо в полутени, но Антон узнал его. Узнал бы везде. Фотография из телефона той девушки, Илья Соколов. Антон открыл рот, чтобы закричать, но звук застрял в горле. Он прижался спиной к двери, ключ выпал снова.
– Ты... – прохрипел он. – Ты что здесь делаешь?
Илья не ответил, просто стоял, смотрел. В руках у него не было оружия, он не угрожал, даже не приближался, просто стоял. Но этого было достаточно. Антон чувствовал, как ноги подкашиваются, как холод растекается по животу.
– Я... мы не хотели. Это было не со зла. – Слова сыпались сами, быстро, сбивчиво. – Мы выпили. Это была глупость. Я не хотел ее бить. Это Кирилл, он...
– Заткнись, – сказал Илья тихо.
Антон замолчал. Илья сделал шаг вперед. Антон прижался к двери сильнее, словно пытаясь раствориться в ней.
– Ты боишься? – констатировал Илья. – Хорошо. Значит, ты не совсем идиот.
– Я... я сожалею, – прошептал Антон. – Правда. Я каждый день думаю об этом. Кошмары снятся. Я не хотел. Но сделал. Да, я сделал. – Слезы выступили на глазах. – Прости. Прости меня. Я больше не буду. Клянусь.
Илья достал телефон, открыл галерею. Показал Антону фотографию. На ней была Анна в больнице, с синяком на щеке, разбитой губой, с пустым взглядом.
– Это моя жена, – сказал Илья. – Ты это сделал.
– Я знаю. Прости. Пожалуйста.
Илья убрал телефон, достал другой. Старый, дешевый. Открыл видео, показал. На экране Антон передавал пакет с белым порошком парню лет двадцати. Место – парковка у метро. Дата – неделю назад. Антон побледнел еще сильнее.
– Это... откуда у тебя это?
– Неважно.
Илья закрыл видео, открыл следующее. Антон у склада грузит коробки в машину. Следующее – переписка в мессенджере, где Антон обсуждает с Егором сбыт.
– У меня еще двадцать таких видео, и сотня фотографий, и переписки. Все.
Антон сполз по двери вниз, сел на пол, обхватил голову руками.
– Что ты хочешь? – прошептал он. – Убить меня?
– Нет. – Илья присел на корточки, чтобы быть на уровне глаз. – Если бы я хотел убить тебя, ты бы уже был мертв. Я хочу другого.
– Чего?
– Чтобы ты пошел в полицию. Завтра. И признался. Во всем. И в нападении на мою жену, и в наркотиках. Полное признание. Добровольное.
Антон поднял голову, посмотрел на него с ужасом.
– Ты с ума сошел? Меня посадят! Кирилла тоже! И Егора!
– Да.
– Но отец Кирилла, он не даст. Он всех купит, все замнет.
– Не даст, – Илья встал, посмотрел на него сверху вниз. – Потому что через неделю выйдет статья. Про его отца. Про коррупцию, откаты, мошенничество. Я передал журналисту все. Краснов будет слишком занят, спасая свою задницу, чтобы спасать вас.
– Ты блефуешь.
Илья усмехнулся.
– Проверишь? – Он достал визитку, бросил ее Антону на колени. – Это номер следователя, который не работает на Краснова. Позвонишь завтра, скажешь, что хочешь явку с повинной. Он примет тебя, зафиксирует показания. У тебя двадцать четыре часа.
– А если я не пойду?
Илья наклонился, посмотрел ему в глаза.
– Тогда я передам все эти видео в прокуратуру. И в МВД. И в ФСБ. И в каждую редакцию газеты в городе. И твое лицо увидят все. Твои родители узнают, чем ты занимался. Твоя мать-врач, которая каждый день спасает людей, узнает, что ее сын травил их детей наркотой. Твой отец-чиновник потеряет должность. Вас растерзают. И ты все равно сядешь. Но уже не на два года, а на десять. Выбирай.
Антон закрыл лицо руками, затрясся. Плакал, всхлипывая, как ребенок.
– Я не могу. Я не могу в тюрьму. Там меня убьют!
– Не убьют. Ты сядешь в колонию-поселение, если пойдешь по своей воле. Отсидишь два года, выйдешь. Или не пойдешь и сядешь на десять в зону строгого режима. Твой выбор.
Илья развернулся, пошел к лестнице. Антон закричал ему вслед.
– Подожди! А Кирилл? Егор? Они тоже должны признаться?
Илья остановился, не оборачиваясь.
– О них я позабочусь сам. Ты думай о себе. Двадцать четыре часа, Антон. Часы идут.
Он спустился по лестнице, шаги эхом отдавались в подъезде. Антон остался сидеть на полу, в темноте, сжимая визитку в руке. Он сидел так еще десять минут, потом встал, дрожащими руками открыл дверь квартиры. Зашел внутрь, закрыл за собой, прислонился к двери спиной. Родители спали. Квартира была тихой, теплой, уютной, домом. Антон прошел в свою комнату, сел на кровать, посмотрел на визитку. На ней было написано: «Майор Кузнецов Алексей Владимирович, следственный отдел по особо важным делам» и номер телефона.
Антон положил визитку на тумбочку, лег, не раздеваясь, закрыл глаза, но сон не шел. Перед глазами стояли два образа – Илья Соколов, смотрящий на него холодными глазами, и мать, которая узнает, что ее сын – наркоторговец. Он не знал, что выберет, но знал, что до утра не уснет. Илья вышел из подъезда и сел в машину. Завел мотор, но не поехал сразу. Достал телефон, открыл приложение с записью. Жучок в подъезде все зафиксировал. Весь разговор, каждое слово. Илья прослушал еще раз, убедился, что качество хорошее. Сохранил файл. Потом набрал номер. Громов ответил после третьего гудка.
– Илья? Я на связи.
– Слушай, мне нужна еще одна услуга. Есть следователь Кузнецов Алексей Владимирович. Особо важные дела. Ты его знаешь?
– Знаю. Честный мужик, не на крючке. Почему?
– К нему завтра может прийти парень, Осипов Антон, с явкой с повинной. Убедись, что Кузнецов примет его лично, чтобы никто не перехватил, не переадресовал.
– Понял, сделаю. Это связано с Красновым?
– Да.
– Илья, осторожнее, Краснов уже нервничает. Слышал от своих, он поднял всех своих людей в МВД. Пытается найти на тебя что-нибудь. Хочет прижать.
– Пусть пытается. – Илья посмотрел в окно, на темный двор, пустые качели, облупленные скамейки. – Я почти закончил.
– Что задумал?
– Узнаешь скоро.
Илья положил трубку. Поехал домой. По дороге остановился у круглосуточного магазина, купил цветы, белые розы, любимые Аней. Приехал домой в полночь. Анна не спала, сидела на кухне с чашкой чая, смотрела в окно.
– Привет. – Он положил цветы на стол.
Она посмотрела на них, потом на него.
– Это подкуп?
– Это извинения за то, что я был занят.
Она встала, подошла, обняла его. Прижалась лицом к груди.
– Я скучала, – прошептала она. – Даже когда ты здесь, тебя нет. Ты весь в этой... в чем бы ты там ни был.
– Еще чуть-чуть. – Он поцеловал ее в макушку. – Обещаю. Еще неделя, и все закончится.
– А потом?
– Потом мы уедем. Куда захочешь. Море, горы, куда угодно. На месяц. Просто вдвоем.
Она подняла голову, посмотрела ему в глаза.
– Ты серьезно?
– Да.
Она улыбнулась. Впервые за две недели. Слабо, но улыбнулась.
– Хорошо. Я выбираю Италию. Тоскану.
– Тоскана так Тоскана.
Они стояли так еще минуту, обнявшись. Потом Анна отстранилась, взяла цветы, пошла ставить в вазу. Илья остался на кухне, смотрел ей вслед. Он не врал. Он действительно планировал уехать, но сначала нужно закончить. До конца. А до конца оставалось еще трое. Кирилл, Егор и сам Краснов. Следующим утром, в воскресенье, Антон проснулся в семь утра. Не спал, просто лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок. В восемь встал, умылся, оделся. Родители еще спали. Он вышел из квартиры тихо, спустился по лестнице.
На пятом этаже, там, где вчера была встреча, горел свет. Лампочку кто-то вкрутил. Антон вышел на улицу. Город просыпался. Редкие машины, бегуны, собачники. Он шел, не зная куда, просто шел. Дошел до метро, спустился, сел на скамейку. Достал визитку, смотрел на нее. Двадцать четыре часа. Уже прошло восемь. Осталось шестнадцать. Он представил себе тюрьму, колонию, нары, решетки, чужие люди. Два года. Или десять, если не пойдет сам. Представил мать, когда она узнает. Лицо ее, слезы, стыд, который он принесет семье. Потом представил Илью, того мужчину, который стоял в темноте, спокойный как смерть, который знал все, который мог уничтожить его одним звонком. Антон достал телефон, набрал номер. Долгие гудки. Потом мужской голос.
– Слушаю.
– Здравствуйте. Майор Кузнецов?
– Да, кто это?
– Меня зовут Осипов Антон. Я хочу... Я хочу сдаться. Явка с повинной.
Пауза.
– По какому делу?
– Наркотики и еще нападение на девушку. Я все расскажу.
Еще пауза.
– Приезжайте в отдел сегодня до обеда. Адрес знаете?
– Нет.
Кузнецов продиктовал. Антон записал в заметке.
– Я буду через час, – сказал он.
– Хорошо, жду.
Антон положил трубку. Сидел еще минуту, потом встал. Поднялся из метро, поймал такси. Дал адрес. Водитель посмотрел на него в зеркало.
– Ты в порядке, парень? Бледный какой-то?
– Да, – соврал Антон. – Нормально.
Он откинулся на сиденье, закрыл глаза. Машина ехала через город, и с каждым километром Антон чувствовал, как жизнь, которую он знал, остается позади. Впереди было неизвестное. Страшное. Но, как ни странно, внутри поднималось что-то похожее на облегчение. Как будто груз, который он тащил две недели, наконец начал спадать. Илья узнал об этом в полдень. Громов позвонил, сообщил.
– Осипов пришел. Кузнецов принял его лично. Парень расколол все. И нападение, и наркоту. Назвал имена. Краснов Кирилл и Поляков Егор. Кузнецов уже направил запрос на ордера. К вечеру их заберут.
– Хорошо.
Илья стоял на балконе, курил. Привычку бросил год назад, но сейчас вернулась.
– Спасибо, Серега.
– Илья, ты понимаешь, что дальше будет ад? Краснов не просто так отпустит. Он будет давить на следствие, на прокуратуру, на всех.
– Я знаю, но у меня есть план.
– Какой?
– Узнаешь. Держись на связи.
Илья положил трубку, затушил сигарету. Зашел в квартиру. Анна сидела на диване, смотрела сериал. Он сел рядом, обнял ее.
– Как дела? – спросила она.
– Хорошо. – Он поцеловал ее в висок. – Все идет по плану.
Она не спросила, какому плану, просто прижалась к нему, продолжая смотреть сериал. Илья сидел, гладил ее по руке, но мысли были далеко. Антон сдался. Это первое домино. Теперь очередь второго. Егора. Кирилла и Егора забрали в понедельник вечером, почти одновременно. Кирилла прямо из особняка на Рублевке, когда он ужинал с родителями. Егора из спортзала, где тот качал грудь и выкладывал сторис в Instagram. Оба не ожидали. Оба были уверены, что защищены отцовскими связями.
Депутат Краснов узнал об этом в 19:47, когда ему позвонила жена. Истеричная, рыдающая, кричащая, что в дом ворвались люди с автоматами, вывели Кирилла в наручниках, посадили в машину и увезли. Краснов бросил заседание в Думе, помчался домой. По дороге звонил всем, в МВД, в прокуратуру, своим людям, в ФСБ. Везде слышал одно. Дело серьезное, явка с повинной, наркотики. Отбить не получится, извините. К десяти вечера Краснов сидел в своем кабинете за массивным столом, с бокалом виски в руке. Перед ним стоял адвокат, дорогой, лучший в городе, Марк Соломонович Гринберг, лет шестидесяти, с сединой и холодным взглядом опытного волка.
– Виктор Александрович, я изучил материалы, – говорил Гринберг, листая папку. – Ситуация сложная. Осипов дал полные показания, назвал имена, описал схему сбыта. Его показания подкреплены вещественными доказательствами – видео, фото, переписки. Следствие нашло склад, изъяло наркотики. Экспертиза подтвердила – героин, кокаин, амфетамин. Общий вес – два килограмма. Это уже не административка. Это статья 228.1, часть 3. Сбыт в крупном размере. От восьми до двадцати лет.
Краснов сжал бокал так сильно, что стекло треснуло. Виски пролился на стол. Он не заметил.
– Как это могло произойти? – прошептал он. – У меня люди в МВД, в прокуратуре. Почему никто не предупредил?
– Потому что дело ведет майор Кузнецов, следственный отдел по особо важным делам. Он не на крючке, Виктор Александрович. Чистый. И дело возбуждено по всей форме. Нарушений нет, придраться не к чему.
– Тогда давите на свидетелей, пусть Осипов откажется от показаний.
Гринберг покачал головой.
– Он уже дал их под протокол с видеозаписью. Отказ будет выглядеть как давление. Усугубит положение. Плюс у следствия есть вещдоки. Они говорят сами за себя.
– Тогда замните дело!
– Виктор Александрович. – Гринберг снял очки, потер переносицу. – Я понимаю ваше состояние, но вы должны трезво оценить ситуацию. Замять такое дело невозможно, оно уже в системе, оно засвечено. Если мы попытаемся давить, это выплывет, и тогда пострадаете не только вы, но и ваши люди в структурах. Они не пойдут на такой риск.
Краснов встал, прошелся по кабинету. Остановился у окна, смотрел в темноту.
– Соколов, – сказал он тихо. – Это все он.
– Кто?
– Муж той девушки. Илья Соколов. Он военный, спецназ. Мой сын избил его жену две недели назад. Соколов приходил ко мне, требовал справедливости. Я послал его. Думал, что он отступит, но он не отступил. Он сделал это. – Краснов развернулся. – Найдите на него все. Все, что можно. Я хочу знать, где он служил, что делал, есть ли на него компромат. Я хочу уничтожить его.
Гринберг кивнул.
– Попробую. Но, Виктор Александрович, даже если мы найдем что-то на Соколова, это не отменит обвинений против Кирилла. Дело уже идет. Лучше сосредоточиться на защите в суде.
– Какие шансы?
Гринберг помедлил.
– Если Кирилл пойдет на сделку со следствием, признает вину частично, даст показания против поставщиков, можем снизить срок до пяти-шести лет. С учетом первой судимости, возможно условное при хорошем поведении через три года.
– Три года, – Краснов засмеялся горько. – Мой сын в колонии. Три года.
– Или двадцать, если будет бороться и проиграет.
Краснов опустился в кресло, закрыл лицо руками. Гринберг собрал бумаги, встал.
– Я свяжусь с Кузнецовым, договорюсь о свидании. Поговорю с Кириллом, объясню ситуацию. Держитесь, Виктор Александрович. Мы сделаем все возможное.
Он ушел. Краснов остался один. Сидел в темноте, смотрел на пролитый виски, на трещину в бокале. Потом достал телефон, набрал номер. Трубку взяли после первого гудка.
– Да.
Голос был глухим, бесцветным.
– Матвей, это Краснов. Помнишь того человека, Соколова, которого ты пытался напугать?
– Помню, он сломал мне плечо.
– Мне нужно, чтобы ты нашел его и сделал так, чтобы он пожалел.
Пауза.
– Виктор Александрович, я уже говорил, этот человек опасен. Он не обычный военный. Я видел, как он двигается. Профессионал. Если я к нему полезу снова, я заплачу миллион наличными.
Еще пауза.
– Что конкретно нужно сделать?
– Напугать. Сильно. Чтобы он понял, с кем связался. Жену его можно тронуть, друзей, если есть. Главное, чтобы он почувствовал боль.
– А если он ответит?
– Тогда убирай его. Любым способом. Я прикрою.
Матвей молчал, считал риски. Потом сказал:
– Аванс половина.
– Договорились. Завтра утром деньги будут у тебя.
– Тогда сделаю.
Краснов положил трубку. Сидел, смотрел в темноту. Он понимал, что переходит черту, что заказ на человека – это уже не политические игры, не административное давление. Это уголовщина. Но ему было все равно. Его сын сидел в СИЗО. Его империя рушилась. И все из-за одного человека. Илья Соколов. Краснов поклялся себе. Этот человек заплатит. Илья узнал о задержании Кирилла и Егора в тот же вечер. Громов позвонил, сообщил новости. Илья слушал, стоя на балконе, глядя на огни города.
– Оба в СИЗО, – говорил Громов. – Мера пресечения – содержание под стражей. Кузнецов не дал им выйти под залог. Завтра первые допросы. Илья, ты сделал это. Ты их достал.
– Это только начало, – ответил Илья. – Краснов еще на свободе. Статья Рыбакова выйдет?
– Он обещал через три дня. Проверяет последние детали. Когда она выйдет, Краснова тоже заберут. Ты же понимаешь?
– Надеюсь.
Громов вздохнул.
– Илья, будь осторожен. Краснов загнан в угол, а загнанные в угол звери опасны. Он может попытаться ударить. По тебе. По Анне.
– Я готов.
– Серьезно. Прикрой жену. Отправь ее к родственникам куда-нибудь.
– Подумаю.
Илья положил трубку, зашел в квартиру. Анна сидела на диване, читала книгу. Он сел рядом.
– Аня, мне нужно, чтобы ты уехала на несколько дней.
Она подняла глаза.
– Куда?
– К маме, в Псков. Или к подруге. Куда угодно, просто не в городе.
– Почему?
Он взял ее за руку.
– Потому что человек, с которым я воюю, может попытаться достать меня через тебя. Я не хочу рисковать.
Она покачала головой.
– Нет, я не уеду. Я не оставлю тебя одного.
– Аня.
– Нет, Илья! – Она сжала его руку. – Ты все это делаешь ради меня, из-за того, что со мной случилось. Я не сбегу, пока ты здесь. Если опасность есть, встретим ее вместе.
Он посмотрел на нее, на ее упрямый взгляд, сжатые губы.
– Понял, не переубедить. Хорошо, – сказал он. – Но ты никуда не ходишь одна. Я провожаю тебя на работу, забираю, дверь не открываешь никому и всегда на связи.
– Договорились.
Он обнял ее, она прижалась к нему, и он чувствовал, как часто бьется ее сердце. Она боялась, но не показывала. На следующий день Илья проводил Анну на работу. Офис на Невском, издательство, где она работала редактором. Проводил до двери, дождался, пока она поднимется. Потом вернулся к машине, припаркованной в переулке. Сел, огляделся. Обычная улица, обычные люди. Но Илья чувствовал. Что-то не так. Шестое чувство. То, которое спасало ему жизнь дюжину раз в горячих точках. Ощущение чужого взгляда. Он медленно достал телефон, включил камеру, сделал вид, что листает ленту.
Но на самом деле смотрел в отражение экрана на улицу за спиной. И увидел черный седан, припаркованный в тридцати метрах. Тонированные стекла, двигатель работает. Внутри минимум двое. Илья запомнил номер, марку Volkswagen Passat. Завел машину, выехал из переулка. Passat тронулся следом. Илья проехал квартал, повернул направо. Passat за ним. И еще квартал налево. Passat не отставал. Илья усмехнулся. Любители или считают его за дурачка.
Он повел их в объезд, через узкие улочки Петроградской стороны, где машины едва разъезжаются. Passat держался. Илья свернул на набережную, ускорился. Passat тоже. Потом резко затормозил, развернулся через двойную сплошную, полетел обратно. Passat попытался развернуться, но не успел. Встречный грузовик заблокировал дорогу, водитель сигналил, орал. Илья исчез за поворотом. Припарковался в арке дома, подождал пять минут. Passat не появился. Они потеряли его. Илья набрал Громова.
– Серега, пробей номер! – продиктовал. – Срочно!
Ответ пришел через десять минут. Машина зарегистрирована на некоего Семенова Игоря. Частное лицо. Илья загуглил имя. Ничего. Позвонил Громову снова.
– Это подставное лицо. Копай глубже.
Громов перезвонил через час.
– Илья, это машина из автопарка охранной фирмы «Рубеж». Владелец – Матвей Орлов, бывший опер, сейчас частник. Специализируется на решении вопросов. Известен как силовик Краснова.
Илья закрыл глаза.
– Понятно, спасибо.
Краснов нанял людей, они следят. Скоро попытаются действовать. Илья поехал домой. Припарковался не у подъезда, а в соседнем дворе. Прошел пешком, оглядываясь. Зашел в подъезд, поднялся. Открыл дверь квартиры, все тихо, никого. Он прошел в спальню, открыл шкаф. Достал из тайника пистолет. Glock-19, который привез из дома. Проверил магазин, дослал патрон. Сунул за пояс, накрыл курткой. Теперь он был готов. Вечером, когда забирал Анну с работы, он снова заметил слежку. Другая машина, серый Ford. Другие люди, но та же цель. Илья не стал уходить от них, просто вел Анну домой обычным маршрутом. Ford ехал следом, не скрываясь. Дома Илья усадил Анну на диван, сел рядом.
– Слушай меня внимательно, – сказал он. – За нами следят люди Краснова. Пока просто наблюдают, но скоро могут попытаться что-то сделать.
Анна побледнела.
– Что делать?
– Ничего, я справлюсь. Но если что-то случится, если ты услышишь стрельбу, крики, что угодно, ты запираешься в ванной, звонишь 112, не выходишь, пока не приедет полиция. Понятно?
– Да.
Он показал ей пистолет.
– Это на крайний случай, если я не смогу тебя защитить. Помнишь, как стрелять? Я тебя учил.
– Помню, – голос дрожал. – Илья, может, правда уехать куда-нибудь?
– Поздно, они уже знают, где мы. Если мы побежим, догонят. Лучше встретить здесь, на своей территории.
Она кивнула. Он обнял ее, поцеловал.
– Все будет хорошо, обещаю.
Ночь прошла спокойно. Илья почти не спал, сидел у окна, смотрел на улицу. Ford стоял во дворе, не уезжал. Внутри дежурили двое посменно. На следующий день, в среду, произошло то, чего Илья ждал. Он вез Анну на работу, как обычно. Ford следовал. Но на полпути к ним присоединилась еще одна машина. Черный внедорожник Toyota Land Cruiser. Большой, тяжелый, с тонировкой. Илья узнал тактику. Зажать между двумя машинами, отрезать пути отхода.
– Пристегнись, – сказал он Анне.
– Что?
– Пристегнись. Крепко.
Она послушалась, лицо белое от страха. Илья ускорился, вильнул между рядами. Ford и Land Cruiser ускорились тоже. Илья свернул в переулок, узкий, односторонний. Land Cruiser не влез, остался ждать на выходе. Ford влез, поехал следом, сокращая дистанцию. Илья выскочил из переулка, резко затормозил, развернулся. Ford вылетел следом, водитель не ожидал, врезался бампером в стену. Илья рванул вперед, проскочил мимо Land Cruiser, который пытался развернуться.
– Илья, что происходит? – кричала Анна.
– Тихо, держись!
Он гнал через город, петляя, игнорируя светофоры. Ford и Land Cruiser догоняли. Анна плакала, сжимая ручку двери. Илья смотрел в зеркала, считал варианты. Потом увидел. Впереди пост ДПС. Два экипажа, четыре инспектора. Илья затормозил прямо у поста, выскочил из машины.
– Помогите! – закричал он. – Нас преследуют! Две машины пытались столкнуть!
Инспекторы обернулись. Ford и Land Cruiser показались из-за угла, но, увидев полицию, резко развернулись, уехали. Старший инспектор подошел к Илье.
– Что случилось?
– Нас преследовали, серый Ford и черный Toyota. Пытались зажать, столкнуть, я еле увернулся.
– Номера запомнили?
Илья назвал, инспектор записал.
– Напишете заявление?
– Да. Поехали в отделение, оформим.
Илья посадил Анну обратно в машину, поехал за экипажем в отделение. Там они провели два часа, писали заявления, давали показания. Анна все еще тряслась. Инспекторы обещали разобраться, найти машины, привлечь водителей. Илья знал, не найдут. Машины уже перегнаны, номера поддельные. Но это не важно. Важно, что теперь есть официальная запись. На него напали. Свидетели, полиция. Если что-то случится дальше, это будет доказательством.