Анна Соколова никогда не любила корпоративы. Особенно те, что затягивались далеко за полночь, где коллеги превращались в незнакомцев с развязными шутками и липкими взглядами. Она ушла раньше всех, в половину первого, когда начальник отдела уже третий раз предлагал ей станцевать, а его рука каждый раз оказывалась чуть ниже талии. Октябрьский ветер ударил в лицо, как только она вышла из ресторана. Холодный, пахнущий дождем и выхлопными газами.
Анна поежилась, запахнула легкое пальто и достала телефон. Motorola мигала красным: 2%. Она торопливо открыла приложение такси, но экран погас раньше, чем она успела подтвердить заказ. Черное зеркало телефона отразило ее лицо. Бледное, усталое, с размазанной тушью под глазами. Улица была пустынной. Ресторан находился на окраине центра, в том районе, где днем кипит деловая жизнь, а ночью не остается никого, кроме охранников за стеклянными дверями офисных зданий.
Анна огляделась: ни одной машины, ни одного прохожего. Только желтые фонари, качающиеся на ветру, и далекий гул проспекта в паре кварталов отсюда. Она прикинула маршрут. Если срезать через переулок за ночным клубом «Мираж», выйдет прямо к остановке, где ходят ночные автобусы. Десять минут быстрым шагом. Анна стиснула сумочку под мышкой и пошла. Переулок встретил ее мусорными баками и лужами, отражающими неоновую вывеску клуба.
Из приоткрытой двери черного хода доносилась глухая музыка. Бас бил по ребрам, даже здесь, снаружи. Анна ускорила шаг. Каблуки цокали по асфальту слишком громко, слишком заметно. Она уже почти прошла половину переулка, когда услышала голоса за спиной. Мужские, молодые, пьяные.
– Эй, красотка, куда торопишься?
Анна не обернулась. Сердце екнуло, но она продолжила идти еще быстрее. Правило, которому ее учила мать: никогда не показывай страх, никогда не останавливайся. Голоса приблизились. Теперь она слышала шаги. Не один человек, минимум трое. И звук, который заставил ее кровь похолодеть – рев двигателя.
Машина выскочила из-за угла, преградив путь. Черный внедорожник, сверкающий хромом. Музыка гремит из открытых окон. Анна резко остановилась.
– Ну что, невежливо игнорировать, когда с тобой разговаривают? – протянул голос справа.
Она обернулась. Трое парней лет двадцати пяти в спортивных костюмах известных брендов, дорогих кроссовках, с золотыми цепями на шеях. Один, самый высокий, с гелем в волосах и наглой улыбкой, держал в руке бутылку виски. Второй, коренастый, с бычьей шеей и маленькими глазками, снимал происходящее на телефон. Третий, худой, нервный, с прыщами на лбу, стоял чуть поодаль, но блокировал выход из переулка.
– Девушка, ты чего такая грустная? – продолжил высокий, делая шаг ближе. От него несло алкоголем и дорогим парфюмом. – Мы тут празднуем, присоединяйся. Кирилл меня зовут. А это Егор и Антон. Мы хорошие ребята.
Анна сделала шаг назад. Спина уткнулась в холодную стену.
– Мне нужно идти. – Ее голос прозвучал тише, чем она хотела. – Муж ждет.
Кирилл расхохотался. Егор продолжал снимать, приближая камеру.
– Муж? – Кирилл наклонил голову, разглядывая ее. – И где же этот муж? Не видим мы его. Видим только тебя, одинокую, в темном переулке. Знаешь, что бывает с девушками, которые гуляют одни ночью?
– Отстаньте!
Анна попыталась обойти его, но Кирилл перехватил ее за запястье. Пальцы сжались больно, до синяков.
– Эй, эй, не торопись! Мы же культурные люди, хотим познакомиться, может, селфи сделаем для Инстаграма?
Егор заржал, продолжая снимать. Антон нервно переминался, оглядываясь по сторонам, но не вмешивался. Анна попыталась вырвать руку, но Кирилл притянул ее ближе. Его лицо было совсем рядом. Она видела расширенные зрачки, чувствовала дыхание.
– Пусти меня!
Она оттолкнула его свободной рукой. Кирилл качнулся, но удержал равновесие. Улыбка сползла с его лица. В глазах появилось что-то темное.
– Ах ты су*а!
Он дернул ее за руку так сильно, что Анна упала на колени. Асфальт ободрал кожу сквозь тонкие колготки.
– Я с тобой по-хорошему!
Он замахнулся. Анна успела прикрыть лицо руками, но удар пришелся по скуле. Боль взорвалась белыми искрами, во рту появился металлический привкус крови. Она упала на бок, сумочка выпала из рук, содержимое рассыпалось по асфальту. Помада, ключи, кошелек. И телефон.
– О, смотрите, что у нас тут!
Егор опустил свой телефон и поднял ее гаджет. Экран все еще был темным.
– Давай посмотрим, что у верной женушки в галерее.
– Нет!
Анна попыталась встать, но Кирилл наступил ей на руку каблуком кроссовка. Не сильно, но достаточно, чтобы она осталась на месте. Егор нажал кнопку включения. Экран ожил. Последний процент батареи. На заставке была фотография. Анна и мужчина, обнявшиеся на фоне моря. Закат, улыбки, счастье. Егор усмехнулся и начал листать галерею.
– Так-так, что тут у нас? Селфи, селфи, еще селфи. Скучно. О, а это что? Праздник какой-то. Свадьба? Ого, муженек, ничего так.
Кирилл наклонился, заглядывая через плечо. Антон тоже подошел ближе.
– Давай дальше листаем, может, там чего интересного? – подначивал Кирилл. – Может, пикантные фоточки есть? Выложим в сеть, пусть муж порадуется.
Анна закрыла глаза. Слезы текли по щекам, смешиваясь с кровью из разбитой губы. Ей было больно, страшно и унизительно. Но сильнее всего был страх за то, что они увидят. Потому что она знала, что там, в галерее, дальше свадебных фото. Егор листал дальше. Фотографии сменялись одна за другой. Отпуск, день рождения, прогулка в парке. А потом его палец замер.
Экран показывал мужчину лет тридцати пяти, высокого, с короткой стрижкой и жестким лицом. Он был одет в черную форму без знаков различия, без шевронов, без опознавательных знаков. Только сплошная черная ткань. В руках он держал автомат. Не обычный АК, а что-то другое, с оптикой и обвесом. Фон был размытым, но угадывались очертания разрушенных зданий.
– Это кто?
Голос Егора потерял развязность.
– Листай дальше, – велел Кирилл, но в его голосе появилась неуверенность.
Следующее фото. Тот же мужчина, но в группе. Человек десять, все в балаклавах, в той же черной форме. Они стояли возле броневика. За их спинами виднелась вывеска на незнакомом языке. Один из них держал флаг, черный, с эмблемой, которую Анна никогда не видела ни по телевизору, ни в интернете.
– Погоди, это... – Егор увеличил фото. – Это что, военные?
– Не военные, – вдруг глухо сказал Антон. Он побледнел, даже в желтом свете фонаря это было заметно. – Это не военные.
– Что значит не военные? – огрызнулся Кирилл, вырывая телефон из рук Егора.
Он пролистал еще несколько фото. Тот же мужчина в снегу, с лыжами и снайперской винтовкой. Потом в пустыне, с группой бойцов в арабских платках. Потом в каком-то помещении, похожем на ангар, где на столах лежало оружие. Много. Очень много оружия.
– Антон, ты чего, бледный? – Егор попытался засмеяться, но получилось натужно.
Антон сглотнул. Его руки дрожали.
– Я служил год назад. Срочную. Нас однажды перебросили на базу в Северном округе. Там были... такие. – Он ткнул пальцем в экран. – Форма без знаков, никакой символики. Они прилетели на вертолете, заправились и улетели. Нам сказали даже не смотреть в их сторону. Старшина говорил, что это...
Он не договорил. Кирилл листал дальше и наткнулся на последнее фото. Свадебное. То самое, которое Анна помнила до мельчайших деталей, потому что это был самый счастливый день ее жизни. Илья в костюме, она в белом платье. Он обнимает ее за талию, целует макушку. Она смеется. На заднем плане ресторан, гости, счастье. Кирилл медленно поднял взгляд на Анну.
Она все еще лежала на асфальте, прижимая руку к разбитой губе. Но теперь в ее глазах было не только страх. Появилось что-то еще – понимание и тихая холодная угроза.
– Это твой муж? – спросил Кирилл. Голос дрогнул.
Анна медленно кивнула.
– Да, Илья Соколов. Мой муж. – Она вытерла кровь тыльной стороной ладони. – И если вы сейчас же не отдадите мне телефон и не уберетесь отсюда, я позвоню ему, и он приедет.
Повисла тишина. Даже музыка из клуба оказалась стихла. Егор первым отступил на шаг. Антон вообще отошел к машине, разворачиваясь, словно собирался бежать. Только Кирилл все еще стоял, держа телефон. Но его лицо было мертвенно-бледным. Он смотрел на фотографию, на мужчину в черной форме с пустыми глазами профессионального убийцы. И понимал. Понимал, что они только что совершили непоправимую ошибку.
– Кирилл, отдай ей телефон, – прошипел Антон. – Отдай и поехали. Твой отец разберется, но нам отсюда надо сваливать. Сейчас!
Кирилл медленно протянул телефон. Анна взяла его дрожащими руками. Экран погас окончательно, батарея села. Она поднялась на ноги, пошатнулась. Кирилл все еще стоял перед ней, но больше не смотрел в глаза. Он смотрел куда-то в сторону, на стену, в пустоту.
– Уходи, – сказал он глухо. – Просто уходи.
Анна собрала вещи, сгребая в сумочку трясущимися руками. Помада, ключи, кошелек. Она развернулась и пошла к выходу из переулка. Ноги подкашивались, в ушах звенело, щека пульсировала болью. Она не оглядывалась. Только когда она вышла на освещенную улицу, только когда увидела вдалеке огни остановки, она позволила себе вздохнуть.
За ее спиной в переулке Кирилл стоял, сжимая кулаки. Егор опустил свой телефон. Он так и не остановил запись. Антон уже сидел в машине, барабаня пальцами по рулю.
– Кирилл, твой отец! – начал Егор.
– Заткнись! – оборвал его Кирилл. – Просто заткнись! Садись в машину!
Они уехали, оставив только следы шин на мокром асфальте и окурки у стены. Переулок снова опустел. Только ветер гонял бумажки по углам, да музыка из клуба била глухим басом, безразличная ко всему. Анна добралась до остановки, села на холодную скамейку. Достала из сумочки зарядку и блок питания, который всегда носила с собой. На всякий случай. Руки тряслись так сильно, что с третьей попытки она воткнула кабель в телефон. Экран ожил. Она набрала номер. Тот, который звонила только в крайних случаях. Номер, который всегда был на связи. Даже когда его не было. Гудки. Один, второй, третий. Потом щелчок.
– Аня.
Голос был спокойным, но настороженным.
– Что случилось?
Она открыла рот, но слова застряли в горле. Вместо них вырвался всхлип. Потом второй. Потом она заплакала, впервые за этот вечер позволив себе быть слабой.
– Илья, – прошептала она, – мне нужна помощь.
На том конце линии воцарилась тишина. Но Анна знала, он слушает. Он всегда слушает, даже когда молчит.
– Где ты?
Вопрос прозвучал тихо, но в нем было столько холодной ярости, что Анна почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
– На остановке у Невского. Я сейчас поеду в больницу. Меня... Меня ударили.
Снова тишина.
– Жди меня там, – сказал Илья. – Не разговаривай ни с кем о том, что случилось. Понятно?
– Да.
– Я вылетаю прямо сейчас. Держись.
Гудки отбоя. Анна прижала телефон к груди и закрыла глаза. Автобус подъехал через пять минут. Она села у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. В отражении она видела свое лицо. Распухшую губу, багровый синяк на скуле, размазанную тушь. Она выглядела как жертва. Но где-то за тысячи километров отсюда, в месте, название которого она не знала и никогда не узнает, ее муж уже собирал рюкзак. Он укладывал туда вещи, которые не нужны обычным людям. Он уже делал звонки, те, после которых нельзя вернуться назад. И три человека в черном внедорожнике, которые сейчас мчались через ночной город, включив музыку на полную громкость, чтобы заглушить внутренний голос, говорящий им «бежать», эти трое еще не знали, что их жизни только что изменились. Навсегда.
Приемный покой городской больницы номер 6 встретил Анну запахом хлорки и равнодушием. Медсестра за стойкой, полная женщина лет пятидесяти с усталым лицом, даже не подняла глаз от компьютера, когда Анна подошла.
– Полис, – буркнула она.
Анна молча протянула пластиковую карточку. Медсестра пробила данные, наконец взглянула на нее и охнула.
– Господи, девушка, что с вами? Садитесь, сейчас врача позову.
Через десять минут Анну повели в смотровой кабинет. Хирург, молодой парень с невыспавшимся лицом, осмотрел ссадины, ощупал скулу, посветил в глаза фонариком.
– Сотрясения, кажется, нет, но на снимок отправлю на всякий случай. Кто это с вами?
– Упала, – автоматически соврала Анна.
Врач поднял бровь.
– Упали? И губу разбили, и на скуле гематома, и на руке синяки, похожие на отпечатки пальцев. Давайте без сказок, вас ударили. Кто?
Анна сжала губы, молчала. Врач вздохнул.
– Слушайте, я обязан сообщить в полицию, когда вижу следы насилия. Это протокол. Вы можете сами написать заявление, а можете нет, ваши права. Но участковый приедет в любом случае.
– Не надо, – прошептала Анна. – Я просто не хочу.
– А я не спрашиваю, хотите вы или нет, – жестко сказал врач. – Знаете, сколько женщин через меня прошло с такими же «я упала», а потом их находят в морге. Так что сидите тихо, я вызываю полицию, делаю снимок, обрабатываю раны. И звоните родственникам, вас кто-то должен забрать.
Рентген показал, что переломов нет, только ушиб мягких тканей. Врач наложил пару швов на внутреннюю сторону губы, обработал ссадины, выписал обезболивающее. К тому времени приехал наряд патрульной полиции. Двое сержантов, оба равнодушные, как мебель.
– Фамилия? – старший достал планшет.
– Соколова Анна Игоревна.
– Что случилось?
Анна рассказала. Коротко, без подробностей, пропуская эмоции.
– Трое парней в переулке за клубом «Мираж». Угрозы, удар, кража телефона. Правда, телефон потом отдали.
Один из сержантов записывал, зевая, второй смотрел в телефон.
– Приметы нападавших.
– Один высокий, волосы темные, гель, спортивный костюм Adidas. Второй коренастый, бычья шея. Третий худой, нервный. Машина. Черный внедорожник, кажется, Land Cruiser. Номер не запомнила.
– Ясно. – Сержант закрыл планшет. – Камер там нет, свидетелей нет. Будем искать по приметам, но шансов мало. Вы заявление писать будете?
– Да.
– Тогда завтра подойдете в отделение. Оформим. Сейчас я протокол составлю.
Они ушли через полчаса. Анна осталась сидеть в коридоре на жесткой скамейке под лампой дневного света. Телефон лежал в кармане, зарядившись наполовину. Она хотела позвонить Илье, но знала: он в самолете. Или уже вышел, но тогда будет в машине, в пути. Он сказал три часа, а прошло только полтора.
– Девушка, – медсестра подошла к ней, – вас кто-то заберет или вызвать такси?
– Муж едет, – ответила Анна. – Скоро будет.
– Хорошо. Только в коридоре холодно. Идите в комнату отдыха. Там теплее.
Анна кивнула, но осталась сидеть. Ей не хотелось никуда идти. Хотелось просто сидеть, не думать, не чувствовать. Но мысли лезли в голову одна за другой. Она вспоминала лица тех парней, особенно того, высокого, Кирилла. Как он смеялся, как схватил ее за руку, как замахнулся. А потом, как побледнел, увидев фотографии Ильи. Она знала, кто ее муж. Неофициально, конечно, ей никто не говорил прямо, но она не дура. Когда они встретились четыре года назад, он работал инструктором на какой-то закрытой базе. Потом были долгие командировки, по три, по четыре месяца. Он не говорил, куда ездит. Возвращался худым, молчаливым, с новыми шрамами. Иногда просыпался ночью в холодном поту, хватался за несуществующее оружие. Она не спрашивала, просто обнимала, гладила по спине, шептала, что все хорошо, он дома, он в безопасности.
Она видела его документы однажды, случайно, когда он забыл закрыть сейф. Военный билет с грифом «Секретно». Несколько удостоверений с разными фотографиями и разными именами. И справка медицинская, где в графе «особые отметки» стояло: «Годен к службе в подразделениях специального назначения». Анна тогда просто закрыла сейф и никогда об этом не заговаривала. Но она знала. Знала, что Илья не просто военный. Что те командировки – не учения. Что шрамы – не от падений на полосе препятствий. И что мужчина, который умеет разобрать автомат с завязанными глазами за двадцать секунд, который может неделю не спать и при этом попадать из снайперской винтовки в цель за километр, который говорит на четырех языках и знает, как убить человека сотнями способов, такой мужчина опасен. Даже для тех, кто считает себя неприкасаемыми.
В это время в другой части города, в особняке на Рублевке, Кирилл Краснов стоял перед отцом и потел. Депутат Государственной Думы Виктор Александрович Краснов, мужчина пятидесяти семи лет, с бритой головой и холодными серыми глазами, сидел за массивным дубовым столом и смотрел на сына так, словно видел насквозь.
– Повтори еще раз, – сказал он ровным голосом. – Медленно.
Кирилл сглотнул.
– Мы с Егором и Антоном были у «Миража». Выпили. Вышли покурить. Там была девушка, она шла мимо. Мы решили познакомиться. Она послала нас. Я... Я ее толкнул. Она упала. Мы взяли ее телефон, хотели посмотреть, кто она, и там... Там были фотографии ее мужа. И...
Краснов не моргал.
– Он военный, точнее, не знаю. Форма черная, без знаков, фотки из горячих точек, оружие, группа каких-то бойцов. Антон говорит, что видел таких на севере, когда служил. Говорит, это...
Он замолчал. Краснов откинулся на спинку кресла.
– Спецназ, – договорил он.
– ГРУ, ЦСН или кто-то еще из тех, о ком не говорят в новостях?
– Да.
Повисла тишина. Где-то в доме тикали часы, за окном шумел ветер. Краснов, наконец, встал, подошел к бару, налил себе виски, сыну не предложил.
– Ты ударил жену спецназовца, – сказал он, отпивая. – Ты понимаешь, насколько ты необдуманно поступил?
– Я не знал!
– А должен был! – рявкнул Краснов, и Кирилл вздрогнул. – Ты должен был думать головой, а не тем, что ниже пояса. Ты, вообще, понимаешь, куда ты нас втянул?
– Пап, ну ты же можешь, ну, позвонить кому-то. У тебя связи?
Краснов усмехнулся. Зло.
– Связи? Сынок, есть люди, до которых мои связи не дотягиваются. Есть структуры, которые плевать хотели на депутатов. Ты думаешь, если он служит там, где, я думаю, кто-то будет его сдерживать? Эти ребята живут по своим законам, и если он решит найти тебя...
Он не договорил. Кирилл побледнел еще сильнее.
– Что делать?
Краснов допил виски, поставил стакан на стол.
– Пока ничего. Может, она ему не скажет. Может, он вообще сейчас где-то в Сирии или Африке. Может, пронесет. – Он посмотрел на сына тяжелым взглядом. – Но если он объявится, я попытаюсь решить вопрос. У меня есть один человек в ФСБ, должен за старые грехи. Попрошу навести справки. И пока я не скажу иначе, ты сидишь дома. Никаких клубов, никаких тусовок. Понял?
– Понял.
– Иди.
Кирилл вышел. Краснов остался один. Он достал телефон, набрал номер. Трубку взяли после третьего гудка.
– Виктор Александрович.
Голос был сухим, официальным.
– Мне нужна услуга. Срочно.
– Слушаю.
– Пробей по базе Соколова Анна Игоревна и ее мужа. Фамилия, скорее всего, Соколов. Военный, предположительно, спецназ или что-то в этом роде. Мне нужно знать, с кем я имею дело.
– Это займет время.
– У тебя двадцать четыре часа.
– Хорошо.
Краснов положил трубку. Налил себе еще виски, выпил залпом. Он не боялся. Депутат Краснов ничего не боялся. Он просто предпочитал знать своих врагов в лицо. А если этот Соколов окажется проблемой... Что ж, для каждой проблемы есть решение. Главное, найти правильный рычаг.
В больнице Анна все еще сидела на скамейке, когда двери приемного покоя распахнулись, и вошел он. Высокий, в черной куртке и джинсах, с рюкзаком за плечами. Илья. Его лицо было спокойным, но глаза... Глаза были как лед. Анна вскочила. Он шагнул к ней, обнял, прижал к себе так крепко, что она почувствовала, как бешено колотится его сердце под курткой. Он не говорил ни слова, просто держал. Потом отстранился, взял ее лицо в ладони, осмотрел синяк, разбитую губу. Челюсть сжалась.
– Кто? – спросил он тихо.
– Трое парней. У клуба «Мираж». Я уже написала заявление в полицию.
– Полиция. – Он усмехнулся. Без юмора. – Хорошо. Я отвезу тебя домой. Ты будешь отдыхать. А я займусь остальным.
– Илья...
– Не надо! – он поцеловал ее в лоб. – Не надо ничего говорить. Просто поедем домой.
Они вышли. Он вел ее под руку, как хрустальную вазу. Посадил в машину – старый Volkswagen Passat, которого она не видела раньше. Анна не спросила, откуда он взял машину. Не спросила, как так быстро прилетел. Просто села и закрыла глаза. Илья завел мотор. Но прежде чем тронуться, достал из кармана телефон. Набрал номер. Короткие гудки.
– Я в городе, – сказал он. – Мне нужна информация. Все, что есть по клубу «Мираж» за последние сутки. Камеры, парковка, список гостей. И пробей по базе ГИБДД: черный Land Cruiser, район Центрального округа. Да, срочно. Часа хватит?
Он слушал ответ, кивнул.
– Отлично, скину координаты, встретимся.
Положил трубку, посмотрел на Анну. Она спала, откинув голову на подголовник, с синяком на щеке и засохшей кровью в уголке рта. Илья сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. А в его голове уже запускались механизмы, которые обычные люди не понимают. Механизмы, которым его учили годами. Планирование операции, сбор разведданных, идентификация целей, разработка вариантов нейтрализации. Он уже не был мужем, который везет жену из больницы. Он был оружием, которое кто-то направил в неправильную сторону. И теперь это оружие возвращалось обратно.
Илья привез Анну домой в четыре утра. Их квартира на пятом этаже панельного дома встретила тишиной и темнотой. Он помог ей раздеться, уложил в постель, укрыл одеялом. Анна схватила его за руку.
– Ты останешься?
– Да, – соврал он. – Просто схожу в душ.
Она кивнула и закрыла глаза. Через пять минут она уже спала. Организм отключился, требуя передышки после стресса. Илья стоял в дверях спальни, смотрел на нее. На синяк, который завтра станет фиолетовым, на разбитую губу, на ее руку, ту, что высунулась из-под одеяла. На запястье виднелись синяки, похожие на отпечатки пальцев. Он развернулся и вышел. Не в душ. В прихожую, где на полу стоял его рюкзак. Илья присел рядом, расстегнул молнию. Внутри лежали вещи, которые обычные люди не носят в багаже. Бронежилет, легкий, штатский, под куртку. Нож, кинжал в ножнах. Тактический фонарь, бинокль, диктофон, пластиковые стяжки, перчатки. И маленькая коробочка, в которой покоился пистолет Glock-19 с двумя запасными магазинами.
Илья оставил все как есть. Пистолет ему не нужен, не сейчас. Он застегнул рюкзак, встал, достал телефон. Одно новое сообщение: «Инфа готова, жду у Московского вокзала, парковка Д, третий уровень».
Илья вышел из квартиры тихо, как тень. Запер дверь, спустился по лестнице. Не на лифте, лифты шумят. Сел в Passat и поехал через спящий город. Улицы были пустыми, светофоры мигали желтым. Город казался мертвым. Московский вокзал встретил его редкими пассажирами. Ночные поезда, командировочные, бомжи на скамейках. Илья проехал на парковку, поднялся на третий уровень. У дальней стены стоял старый «Форд Фокус». В салоне тлела сигарета. Илья припарковался рядом, вышел, сел на пассажирское сиденье «Фокуса».
За рулем сидел мужчина лет сорока пяти, в кожаной куртке, с сединой в коротких волосах. Лицо обветренное, глаза усталые. Прапорщик Сергей Михайлович Громов. В отставке, но когда-то служивший в той же системе, что и Илья. Просто другой уровень. Громов был обычным прапором, тыловиком. Но у него были связи. И долги.
– Привет, Илья! – Громов затушил сигарету. – Давно не виделись?
– Три года. – Илья пожал ему руку. – Спасибо, что откликнулся.
– За твоего батю я и не такое сделаю! – Громов достал папку из-под сиденья. – Держи, там все, что нашел за ночь.
Илья открыл папку. Внутри лежали распечатки, фотографии, скриншоты.
– Клуб «Мираж», – начал Громов. – Принадлежит ООО «Развлекательные системы», за которым стоит Ковалев Антон Геннадьевич, местный бизнесмен. Но это не суть. Суть в том, что вчера вечером в 00:47 с парковки клуба уехал черный Toyota Land Cruiser 200, госномер М777ОР199. Зарегистрирован на Краснова Кирилла Викторовича.
– Краснов?
– Угу. Сын депутата Краснова Виктора Александровича. Знаешь такого?
– Слышал.
– Ну так вот, этот Кирилл – мажор редкостный. Четыре административки за год. Драки, нарушения ПДД, хулиганство. Все замято папиной рукой. Учится в МГИМО формально, но по факту прогуливает. Тусуется с двумя дружками – Поляков Егор, сын бизнесмена, и Осипов Антон, сын чиновника из мэрии, тоже оба с подмоченной репутацией.
Илья листал фотографии, все трое – распечатки из соцсетей. Кирилл на яхте, Егор в спортзале, Антон на вечеринке.
– В ту ночь они были в «Мираже», – продолжал Громов. – Камеры у клуба их зафиксировали. Вышли в 00:40. Кирилл с бутылкой в руке. Потом скрылись в переулке. Камер там нет, но дальше, на выходе из переулка, есть камера магазина. Их засекли в 01:05. Уезжают на Land Cruiser. Дальше ГИБДД. Машина проехала по Невскому, остановилась у дома Кирилла в 01:30. Все.
– Где дом?
– Адрес тут. – Громов ткнул пальцем в лист. – Рублевка, особняк. Папа Краснов там же живет.
Илья кивнул, закрыл папку.
– Еще что-нибудь?
Громов помедлил.
– Илья, я копал чуть глубже. Краснов старший, серьезный человек. Депутат шестого созыва в Комитете по безопасности. Связи в ФСБ, МВД, прокуратуре. Он уже сделал звонки, я слышал от своих. Пытается замять дело. Протокол на твою жену составлен формально, дело даже не завели. Написали хулиганство, отказ в возбуждении. Участковый получил указание закрыть тему.
– Понятно.
– Илья. – Громов посмотрел на него. – Я понимаю, что ты чувствуешь. Но этот Краснов непростой депутат. Если ты полезешь на него в лоб, он раздавит. У него ресурсы.
Илья усмехнулся.
– У меня тоже есть ресурсы.
– Не те. Ты не действующий, Илья. Ты в запасе. Тебя не прикроют, если что-то пойдет не так.
– Я не прошу прикрытия.
Громов вздохнул.
– Упертый, как всегда. Ладно, я предупредил. Но вот еще что. Я навел справки про этих троих. Кирилл чистый, в смысле серьезных дел нет. Но Егор и Антон промышляют наркотой. Мелкий опт, закладки. Прикрываются папиными связями. Есть один склад, где они держат товар. Адрес в папке. Может пригодиться.
– Пригодится.
Илья протянул руку. Громов пожал ее.
– Береги себя, – сказал он. – И ее тоже. Обязательно.
Илья вышел из машины, вернулся к своей. Сел, открыл папку снова, включил свет в салоне. Читал, запоминал. Адреса, телефоны, маршруты. Он строил карту в голове, где кто живет, где бывает, где уязвим. Это было инстинктивно, как дышать. Годы службы научили его видеть слабые места в любой системе. А эти трое, Кирилл, Егор, Антон, были системой примитивной. Значит, слабых мест будет много. Илья завел мотор, но не поехал домой. Поехал на Рублевку. Нашел улицу, где жил Краснов. Медленно проехал мимо особняка. Высокий забор, камеры, ворота с домофоном. Свет горел в одном из окон второго этажа.
Илья припарковался в паре кварталов, достал бинокль, смотрел. Записывал в блокнот. Время смены охраны, если она есть. Маршруты патрулей, если они есть. Слабые точки, а они всегда есть. Он сидел там до рассвета. Потом поехал к дому Егора. Обычная многоэтажка, никакой охраны. Потом к дому Антона. То же самое. Илья фиксировал все. К семи утра у него была полная картина. Он вернулся домой в восемь.
Анна еще спала. Илья снял куртку, прошел в кухню, поставил чайник. Сел за стол, открыл ноутбук. Вбил в поиск имена – Краснов, Поляков, Осипов. Читал статьи, новости, соцсети. Составлял досье. Анна вышла из спальни в десять в халате, с заплаканным лицом. Увидела его, бросилась обнимать.
– Ты не спал?
– Немного поспал, – соврал он снова.
– Как ты?
– Болит. – Она осторожно коснулась щеки. – Но терпимо. Илья, я хочу в полицию. Написать заявление нормальное, чтобы их нашли.
Он посмотрел на нее.
– Хорошо, поедем сегодня.
Они поехали в полицию после обеда. Отделение на окраине – грязное здание советской постройки. Дежурный капитан Смирнов, лысый мужик с пивным животом, выслушал Анну, развел руками.
– Девушка, я понимаю ваши чувства, но дело уже закрыто. Отказ в возбуждении, нет состава преступления.
– Как нет? – Анна побледнела. – Меня ударили, у меня сотрясение, швы!
– Вы же сами сказали, что они телефон вернули. И свидетелей нет, камер нет. Это ваши слова против их. А они, если мы их найдем, скажут, что вы сами напросились или вообще соврут. Такие дела не проходят. Извините.
Илья сидел рядом молча. Капитан на него даже не смотрел.
– Но я знаю, кто это был! – Анна достала телефон, показала фото с парковки клуба, где был виден Land Cruiser. – Вот машина! Можно пробить номер!
Капитан даже не взглянул.
– Нет доказательств, что именно эта машина. Могли ошибиться. Дело закрыто, девушка. Идите домой.
Анна открыла рот, но Илья тронул ее за руку.
– Пойдем, – сказал он тихо.
Они вышли. Анна плакала, не скрываясь.
– Они просто... просто закрыли дело! Как будто ничего не было!
– Я знаю, – Илья обнял ее. – Система работает так. Но это не значит, что справедливости не будет.
Она посмотрела на него сквозь слезы.
– Что ты имеешь в виду?
Он не ответил, просто повел ее к машине. В тот вечер Илья снова вышел. Сказал Анне, что встречается с другом, вернется поздно. Она не спрашивала. Она знала, что лучше не знать. Он поехал на окраину города, в промзону. Там, среди заброшенных цехов и контейнеров, был тот самый склад, где Егор и Антон хранили товар. Илья нашел его легко. Громов дал точные координаты. Старый ангар, ворота на замке, никакой охраны. Илья подождал до полуночи, потом подошел ближе. Замок был простым. Илья вскрыл его отмычкой за минуту. Навык, которому учат в определенных подразделениях.
Вошел внутрь, включил фонарь. Ангар был полупустым, но в дальнем углу стояли коробки. Илья вскрыл одну. Пакетики с порошком, аккуратно упакованные. Он достал телефон, сфотографировал. Потом закрыл коробку, осмотрелся. У стены лежал старый стол, на нем ноутбук. Илья включил его, подождал загрузки. Пароля не было. Он открыл файлы: таблицы с адресами, суммами, списками клиентов, переписки в мессенджерах. Все. Доказательства на блюдечке.
Илья скопировал все на флешку, выключил ноутбук, вышел из ангара, закрыл замок, вернулся к машине, сел, посмотрел на флешку в руке. У него было все. Доказательства преступлений Егора и Антона. Но этого мало. Это просто зацепка. Ему нужно большее. Ему нужно, чтобы они поняли, с кем связались. И первым будет Антон. Потому что он самый слабый. А слабых ломают первыми. Илья завел машину и поехал. Не домой. К дому Антона. Охота началась.
Илья провел еще два дня в наблюдении, прежде чем сделать первый шаг. Два дня, в течение которых он был идеальным мужем. Готовил Анне завтраки, ходил с ней на перевязки, смотрел вечерами фильмы, обнимал по ночам. Но каждую свободную минуту он использовал для планирования. Пока Анна спала, он сидел за ноутбуком, изучая маршруты троих. Пока она была на работе, а она настояла вернуться, несмотря на синяки, потому что сидеть дома и думать было невыносимо, он ездил по городу, отмечая точки на карте.
Антон Осипов жил с родителями в квартире на проспекте Ветеранов. Его отец работал замначальником районного управления ЖКХ. Мать – врач в поликлинике. Обычная интеллигентная семья, которая понятия не имела, чем занимается их сын по ночам. Антон учился на третьем курсе экономического факультета. Прогуливал пары, но формально числился. Каждый вторник и четверг он ходил в спортзал «Титан» на Гражданке. Не из любви к спорту, а потому что там собиралась их компания.
В пятницу обычно клубы. В остальные дни либо дома, либо у Кирилла. Илья знал его расписание наизусть. Знал, что Антон боится темноты. Однажды подслушал разговор, когда тот говорил по телефону с Егором, жалуясь на кошмары после той ночи. Знал, что Антон принимает успокоительные. Видел, как тот покупал их в аптеке. Знал, что у Антона слабые нервы, и именно поэтому он будет первым.
В среду вечером Илья сидел в машине напротив дома Антона, в тени деревьев. Был дождь, холодный ноябрьский дождь, который барабанил по крыше машины и размывал стекла. Илья смотрел на подъезд, ждал. Антон должен был вернуться с пар, если вообще был на них, около восьми вечера. Сейчас было 19:45. В 19:52 к подъезду подъехало такси. Антон вышел, поднял воротник куртки, побежал к двери. Худой, нервный, оглядывающийся через плечо.
Илья дождался, пока тот скроется внутри, потом вышел из машины. Прошел к подъезду, поймал дверь за выходящей бабушкой с сумками. Поднялся по лестнице на пятый этаж. Квартира Осиповых была третьей слева. Илья прислушался. За дверью звучал телевизор, голоса. Мать говорила что-то про ужин, Антон отвечал односложно. Илья достал из кармана маленькое устройство. Жучок. Обычная прослушка. Прикрепил его к дверному косяку, замаскировав под облупившуюся краску. Потом спустился вниз, вышел, вернулся в машину, надел наушники, слушал.
Мать ругала Антона за то, что он не ел нормально, выглядит бледным, осунувшимся. Антон огрызался. Отец пришел позже, в девять, усталый. Ужин прошел в молчании. Потом Антон закрылся в своей комнате, включил музыку. Илья слушал, как тот ходит туда-сюда, что-то бормочет себе под нос. В десять вечера Антон позвонил кому-то.
– Кирилл, это я. Слушай, мне страшно. Я серьезно. Может, нам надо что-то сделать? Ну, не знаю, извиниться или...
Пауза, потом нервный смех.
– Да, я понимаю, что твой отец сказал сидеть тихо, но вдруг этот ее муж...
Еще пауза, длиннее.
– Ладно, ладно. Просто у меня плохое предчувствие, понимаешь?
Разговор длился еще пару минут, потом Антон повесил трубку. Илья услышал, как тот лег на кровать, как заскрипели пружины. Потом тишина. Илья снял наушники, откинулся на сиденье. День. Антон боялся? Хорошо. Страх – это рычаг. А Илья знал, как пользоваться рычагами. Он завел машину и поехал домой. Анна ждала его с ужином. Она приготовила пасту, его любимую. Они ели, разговаривали о ее работе, о новостях, о чем угодно, кроме того, что висело между ними тяжелым молчанием. После ужина Илья обнял ее, поцеловал в висок.
– Ты какой-то напряженный, – сказала она тихо. – Что-то не так?
– Все нормально. – Он погладил ее по волосам. – Просто устал. Завтра будет полегче.
Она не поверила, но не стала настаивать. Легла спать рано, а Илья остался в гостиной за ноутбуком. Открыл файлы, которые скопировал со склада. Изучал переписки Егора и Антона. Там были имена курьеров, адреса закладок, суммы. Целая сеть. Илья выделил ключевые моменты, сделал скриншоты. Потом зашел на сайт городской прокуратуры, нашел форму для анонимных обращений. Написал заявление. Коротко, по существу. Указал адрес склада, приложил фотографии, скриншоты переписок. Отправил. Система выдала номер обращения и обещание рассмотреть в течение тридцати дней. Илья усмехнулся. Тридцать дней. За это время можно все замять, если у тебя есть связи. А у Краснова они были. Но Илья не рассчитывал на прокуратуру. Это был просто шаг в сторону. Посеять семя, которое прорастет позже. Настоящая работа начнется завтра.
На следующий день Илья поехал в центр, в офисное здание на Литейном проспекте. Там на четвертом этаже располагалась приемная депутата Краснова. Илья не записывался на прием, просто пришел, открыл дверь. Секретарша, женщина лет сорока в строгом костюме с холодным взглядом, подняла голову.
– Здравствуйте, вы по записи?
– Нет, – Илья подошел к стойке. – Я хочу поговорить с Виктором Александровичем. Личный вопрос.
– Виктор Александрович принимает только по предварительной записи. Оставьте контакты, мы вам перезвоним.
– Я подожду.
Секретарша поджала губы.
– Виктора Александровича сегодня не будет. Он на заседании в Думе.
– Тогда передайте ему. – Илья достал визитку. Обычную, белую, без логотипов. На ней было написано только имя Илья Соколов и номер телефона. – Скажите, что я муж Анны Соколовой, он поймет.
Секретарша взяла визитку, посмотрела на него внимательнее. Что-то мелькнуло в ее глазах. Узнавание? Настороженность? Она кивнула.
– Передам. Спасибо.
Илья вышел. Он не ожидал, что Краснов позвонит сразу. Но он знал, что визитка дойдет до адресата, и Краснов начнет нервничать. А нервный противник – это противник, который совершает ошибки. Вечером, когда Илья был дома, ему позвонили. Незнакомый номер.
– Алло? Соколов?
Голос был властным, жестким.
– Это Краснов, Виктор Александрович. Вы оставляли мне визитку.
– Да.
– Чего вы хотите?
– Поговорить. Лично.
– О чем?
– О вашем сыне. И о том, что он сделал с моей женой.
Пауза. Илья слышал дыхание на том конце линии.
– Слушайте, Соколов. – Краснов говорил медленно, взвешивая слова. – Я понимаю, что вы расстроены, но давайте решим этот вопрос цивилизованно. Встретимся, обсудим. Я уверен, мы найдем компромисс.
– Встретимся, – согласился Илья.
– Завтра в два часа дня. Кафе «Идиот» на Мойке. Знаете?
– Знаю. Я буду.
– Один.
– Разумеется.
Краснов повесил трубку. Илья опустил телефон, посмотрел на экран. Он не верил, что Краснов придет один. Но это не имело значения. Илья просто хотел посмотреть ему в глаза, понять, с кем имеет дело. На следующий день, без пятнадцати два, Илья сидел в углу кафе «Идиот» за столиком у окна. Перед ним стояла чашка остывшего кофе. Он не пил, просто ждал, наблюдая за улицей. В два часа к кафе подъехал черный Mercedes C-класса. Из него вышел мужчина в дорогом пальто, с бритой головой и жесткими чертами лица. Виктор Краснов. За ним вышел еще один, крупный, в кожаной куртке, явно охрана. Краснов вошел в кафе, огляделся, увидел Илью. Подошел, сел напротив. Охранник остался у двери.
– Соколов. – Краснов протянул руку.
Илья не пожал ее. Краснов опустил руку, усмехнулся.
– Понимаю. Эмоции. Давайте сразу к делу. Что вы хотите?
– Справедливости. – Илья смотрел на него спокойно. – Ваш сын и его друзья напали на мою жену. Избили ее. Я хочу, чтобы они ответили по закону.
– По закону, – повторил Краснов. – Соколов, вы же военный, умный человек. Вы понимаете, как работает система? Полиция расследовала инцидент. Состава преступления не нашли. Ваша жена сама пошла ночью по темному переулку. Свидетелей нет, доказательств нет. Мальчишки выпили, повели себя глупо, но это не уголовщина. Максимум административка, которую я уже оплатил.
– Вы оплатили?
– Штраф за хулиганство. Символическая сумма, но все по закону. Дело закрыто. Все довольны.
Илья наклонился вперед.
– Я недоволен.
Краснов откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.
– Тогда скажите, что вас устроит. Деньги? Я могу компенсировать моральный ущерб. Назовите сумму.
– Мне не нужны ваши деньги.
– Тогда что? Извинения? Кирилл может приехать извиниться лично перед вашей женой.
– Мне не нужны его извинения.
Краснов нахмурился.
– Тогда чего вы хотите, Соколов? Чтобы я отправил сына в колонию? За драку? Вы сам отец?
Он сделал паузу, изучая лицо Ильи.
– Нет, не отец. Но вы же понимаете, он молодой, глупый, наделал ошибок. Но он не преступник. Просто мальчик из богатой семьи, который не знает границ. Я его накажу, поверьте. Но в рамках семьи, а не через суд.
Илья молчал. Краснов продолжил, и в его голосе появились стальные нотки.
– Или вы хотите другого? Вы хотите сам решить этот вопрос? Я знаю, кто вы, Соколов. Я навел справки. Спецназ ГРУ, пятнадцать лет службы, три командировки в горячие точки, уволились год назад по собственному желанию. Сейчас числитесь в запасе. Впечатляющее резюме. Но вы больше не при исполнении. Вы обычный гражданин. И если вы тронете моего сына или его друзей, я похороню вас. У меня есть связи в прокуратуре, в МВД, в ФСБ. Я сделаю так, что вас посадят, и никакое ваше прошлое не поможет.