— Принесла же кого-то нелёгкая, — с негодованием произнесла Зинаида. — Ну вот что за люди, а? Позавтракать спокойно и то не дадут. Восемь утра, а они уже в дверь звонят.
— Это не ко мне, — поспешила ответить свекрови Алёна.
В дверь продолжали звонить. Зинаида посмотрела на сына.
— А что ты на меня смотришь, мама? — взволнованно произнёс Матвей. — Можно подумать, что это пришли ко мне?
— Точно не к тебе?
— Ну говорю же, мама! Почему ты мне не веришь? Это, наверное, к тебе.
— Ко мне?
— Ну да.
«Кто-нибудь из твоих клиентов, — подумал Матвей, — которым ты помогаешь решать серьёзные семейные проблемы».
Но вслух при Алёне Матвей не решился такое произнести.
— Ко мне в такую рань не приходят, — ответила Зинаида. — Тем более в субботу!
— Ну, значит, это к Алёне, — заявил Матвей.
Зинаида снова взглянула на невестку.
— Что? — спросила Алёна.
— Ничего не хочешь сказать? — спросила Зинаида.
— Сказала же, что не ко мне это, — ответила Алёна.
— Ну так сходи и посмотри, кто пришёл, — строго произнесла свекровь. — Сказала она. Видали? Ещё голос повышает.
— Я не повышаю, — начала было оправдываться Алёна, но свекровь не намерена была слушать её оправдания.
— И прежде чем открывать, посмотри в глазок, — потребовала Зинаида. — Не повышает она. Если незнакомый кто, то вообще не открывай.
— А что сказать, если незнакомый?
— Скажи, что взрослых никого нет дома.
— Серьёзно?
— А ты как думала? Мало ли кто сейчас ходит по квартирам и с какой целью. Вдруг это нечестный человек, а ты его в дом пустишь.
— А если знакомый?
— Узнай, что надо, и скажи, что мы сейчас не принимаем. Пусть позже приходит.
Алёна поднялась из-за стола.
— И закрой плотнее дверь, когда будешь выходить из кухни, — сказала свекровь. — Не хочу слышать, как ты будешь разговаривать с теми, кто там пришёл. Пусть даже это и знакомые. Мы никого не ждали. Не до них сейчас.
Алёна вышла из кухни, плотно закрыв за собой дверь.
***
— А теперь, сынок, пока твоей жены нет, нам с тобой следует серьёзно поговорить, — начала Зинаида.
— Ах, мама, — ответил Матвей. — Ну о чём нам с тобой говорить? Ну всё уже говорено-переговорено. Что ещё? У меня прекрасное настроение. Меня повысили по службе. Я теперь заместитель управляющего.
— Твоё решение расстаться с Алёной окончательное?
— Ну конечно, окончательное, мама, — ответил Матвей. — Я же тебе говорил. А ты снова спрашиваешь.
— Спрашиваю, чтобы быть уверенной в твоём окончательном решении.
— Теперь, мама, когда я наконец-то заместитель управляющего, я понял, что не люблю Алёну.
— И тебе не жаль Алёну?
— Что значит это твоё «не жаль», мама? Просто нам пришло время расстаться.
— Подумай, на что ты её обрекаешь? Ведь её уход будет очень для неё болезненным.
— Ах, мама. Ну что же я, не человек, что ли? Ну конечно же, мне жаль Алёну. Очень жаль. Мне вообще всех жаль. Я поэтому и новости не смотрю, потому что слишком жалостливый. Тем более по отношению к Алёне. Мы ведь столько лет вместе. Я как представлю, что её ожидает, так прямо есть спокойно не могу. Но что поделать, мама? Я ведь люблю другую. К тому же у меня теперь новая должность. Всё одно к одному.
— А при чем здесь новая должность?
— Новая должность — это знак. Свыше.
— И на что же указывает тебе этот знак свыше?
— На то, чтобы решиться наконец на мужской поступок и поступить по совести. Иного выхода нет. Ведь Катерина ждёт от меня ребёнка. А кроме того, мама, мы ведь с тобой уже всё оговорили ещё месяц назад. Сразу после того, как я тебе рассказал про Катерину, а ты мне про то, чем зарабатываешь на жизнь.
И если ты помогаешь другим людям решать их сложные семейные проблемы, то почему тебе просто не помочь и родному сыну решить его проблему, не задавая при этом вопросов? Тем более что я дал уже своё согласие. И это ведь ты мне сама предложила.
— Предложила я, — согласилась Зинаида. — Но ты уверен, сынок, что любишь другую?
— Ну вот ты опять. Зачем ты спрашиваешь, мама? Неужели ты не понимаешь, что подобные вопросы мне неприятно слышать? Или ты пытаешься таким образом свалить всю вину на меня?
— Ничего я не пытаюсь. Просто хочу знать, насколько ты уверен в своём решении. Ведь обратной дороги не будет.
— Я уверен. Алёна — это моё прошлое. Катерина — моё будущее. Ну ты же видишь, мама, что я решился. Зачем подвергать сомнению моё решение? Мне и так непросто. Говорю же, речь о моём будущем. Счастливом будущем. В новую должность с новой женой.
Зинаида поняла, что пришло время перейти к главному, к тому, ради чего она всё это затеяла и почему месяц назад, когда сын рассказал о своём предстоящем повышении и о том, что любит другую, Зинаида призналась ему, чем зарабатывает на жизнь, и предложила свои услуги по решению проблем с Алёной.
Но сделать это Зинаида предложила сразу после того, как Матвею дадут новую должность. И вот вчера стало известно, что Матвея повысили, а сегодня во время завтрака должно было всё произойти.
— Речь не только о твоём будущем, сынок, но и о моём тоже, — сказала Зинаида. — Не забывай, что когда Алёны не станет и ты женишься на Катерине, то уже Катерина станет моей невесткой. Вот почему это и моё будущее тоже. И я хочу знать, что меня ожидает в этом будущем?
— Тебя ожидает только хорошее, мама.
— Ой ли, сынок? Что-то я так не думаю.
— А что ты думаешь, мама?
— Стоит ли мне рисковать только ради того, чтобы обменять шило на мыло?
— Шило на мыло? — переспросил Матвей, всем своим видом показывая, что не понимает, о чём речь.
— Стоит ли мне менять Алёну на Катерину, — объяснила Зинаида.
— Ах, это, — до Матвея дошло.
— Это, сынок. Это!
— Ну, во-первых, мама, — тяжело вздохнув, продолжил Матвей, — Алёна, может, и «шило», но Катерина уж точно не «мыло». Как вообще можно так говорить про Катерину, что она «мыло»?
— А во-вторых? — спросила Зинаида.
— А во-вторых, мама, я же тебе ещё месяц назад говорил, что в качестве приданного родители Катерины дают за ней квартиру и дачу. А это далеко не «мыло». Согласись.
— Кому дают? — спросила Зинаида.
— Я не понимаю твоего вопроса, мама?
— А что здесь непонятного, сын? Квартиру и дачу, спрашиваю, за Катериной кому дают?
— Мне, — растерянно ответил Матвей. — Кому же ещё. Я ведь на ней женюсь.
— Прелестно!
— Что значит это твоё «прелестно», мама? Ты на что-то намекаешь? Если так, то хочу, чтобы ты знала, мне эти твои намёки оскорбительны.
— Да ни на что я не намекаю, сынок. Вот только ты, когда станешь с моей помощью свободным человеком, вместе с новой женой получаешь ещё от неё и квартиру, и дачу. Плюс к тому, от бывшей жены тебе достанется эта квартира и её бизнес. А я? Что получаю я?
— Я был уверен, что для тебя в этом деле самое главное, чтобы я был счастлив, мама!
— Вот именно, что я ничего не получаю, кроме того, что ты счастлив! А о моём счастье кто позаботится?
— Но, мама!
— Что, мама?
— Почему месяц назад, когда я тебе всё рассказал, а ты предложила мне свои услуги, ты ничего об этом не говорила?
— Потому что я думала, что ты сам догадаешься что-то предложить матери. Но время идёт, а ты молчишь. А я, может, тоже хочу что-то получить. В противном случае я ничего не сделаю ради твоего расставания с Алёной. Пальцем не пошевелю. Ты меня знаешь. И будешь ты с ней всю оставшуюся жизнь мучиться, а о Катерине тебе придётся забыть.
— Как забыть, мама? И это после того, как ты меня обнадёжила?
— А вот так, сынок. Забыть, и всё.
— Но ты же обещала, мама. Ты говорила, что всё сделаешь. Как теперь понимать твои слова? Если бы я знал, что в последний момент ты откажешься, я бы не давал слово Катерине. Неужели ты не понимаешь, мама, что тем самым ты подводишь меня? В какое положение ты меня ставишь? Я уже и её родителям слово дал.
— А кто тебе сказал, что я отказываюсь устроить твоё расставание с Алёной без развода? Я не отказываюсь. Тем более что у меня всё готово. Могу показать?
И с этими словами Зинаида достала из кармана халата небольшую коробочку.
— Вот, сынок. Маленькая коробочка. И в ней помещается всего три маленьких горошины. Можешь посмотреть. Вот, — Зинаида показала сыну открытую коробку. — И сейчас я кину ей в стакан с кофе одну горошинку. Всего-навсего одну. И всё. Через неделю ты свободен. И никакие специалисты ничего не обнаружат. Да что ты отворачиваешься, сынок? Я же не заставляю тебя это делать. Просто посмотри.
— Нет-нет, — испуганно воскликнул Матвей. — Убери от меня это. Немедленно. Я не желаю ничего видеть.
— Ах, не желаешь!
— Не желаю. А тем более ничего не хочу знать. Это не моё дело, и я вообще здесь ни при чём.
— Ну. Ни при чём, так ни при чём, — спокойно произнесла Зинаида, убирая коробочку с горошинами обратно в карман халата.
— Это твой бизнес, мама, и я прошу тебя меня в него не вмешивать. Я серьёзный человек, я занимаю высокую должность, и мне не нужны неприятности. Опять же моя репутация. Нет, мама, не впутывай меня в свои дела. Знать о них ничего не желаю.
— Слабонервный ты какой стал, Матвей. А так нельзя.
— Я не слабонервный, мама! Просто я не хочу брать на себя этот грех. Нет-нет. Что угодно, но только не это. Ведь, посмотрев, я становлюсь как бы соучастником.
Правильно? Неужели ты не понимаешь, что по своей должности я обязан заботиться о людях? Заботиться, мама. А ты мне что предлагаешь? Поэтому лучше будет, если я ничего не видел, ничего не слышал и ничего не знаю.
И чтобы ты знала, мама, когда я месяц назад узнал, чем ты зарабатываешь на жизнь, я был крайне удивлён. Крайне. И другой бы сын донёс бы на тебя куда следует. Но я тебя люблю, мама. И поэтому закрываю на это глаза.
Но очень тебя прошу, не думай, что я с одобрением отношусь к таким вещам. Может, тебя это огорчит, мама, но я хочу, чтобы ты знала. Я, как и многие другие честные люди, осуждаю подобные вещи.
— Ах, ты осуждаешь?
— Да, мама, как честный человек, я осуждаю.
— Так, может, мне и не делать ничего?
— Я этого не говорил, мама. Потому что я не вправе запрещать тебе жить так, как ты хочешь. Я ведь прекрасно понимаю, что человек может быть только тогда счастлив, когда поступает именно так, как хочет.
В конце концов, матерей не выбирают. Правильно? И если ты такая, какая есть, значит, я должен это просто принять и всё.
— А вот я, сынок, желаю знать, что получу за проделанную работу. И работу непростую.
— Но что в этом сложного, мама? Сама же сказала, достаточно одной горошины. Я отвернусь, ты кинешь её в стакан с кофе Алёны. Что тут такого трудного, я не понимаю?
— Сделай сам, если ничего трудного и ты не понимаешь. На. Бери горошину, кидай её жене в кофе, и всё.
— Я не могу, мама. Если я это сделаю, то я себе не прощу. Я же себя знаю. И с уверенностью могу сказать, что после этого жить спокойно не смогу. И мне будут нехорошие сны сниться.
— Вот поэтому, сынок, чтобы ты мог спокойно спать, я беру всё на себя.
— И чего же ты хочешь, мама, за свою работу? — спросил Матвей.
Прежде чем ответить, Зинаида немного подумала. Матвей терпеливо ждал ответа матери.
«От её ответа зависит многое, — думал он, — если она не согласится или запросит больше, чем я могу оторвать от сердца, я обречён до конца жизни быть мужем Алёны. И тогда я не получу ничего: ни квартиру Алёны, ни её бизнес. И родители Катерины мне ничего не дадут. А я им уже слово дал, что женюсь на Катерине. И как быть в этом случае?
Господи, сколько перед нами (перед простыми и честными слугами народа) тяжких испытаний. Испытаний, которые необходимо пройти. Ну за что, спрашивается, а? За что жизнь нас так испытывает?
Это всё мама виновата. Когда я сказал ей, что меня назначат на новую должность и что я люблю Катерину, она сама мне предложила такое. Рассказала о своём бизнесе. Сначала я, конечно, пришёл в смятение от услышанного. Но после, успокоившись, решил. А почему нет, в самом-то деле? Ну один ведь раз всего живём? И если выпадает шанс, почему не использовать?
А тут вдруг выясняется, что мама за свои труды чего-то там хочет. Нет, ну ладно, когда она берёт деньги с чужих людей. Это сам бог велел. Но брать с родного сына?
Неужели для сына нельзя всё сделать бесплатно? Другая бы на её месте давно бы уже всё сделала. Другую мать и просить не надо было бы, она бы сама всё сделала из любви к сыну. А эта? Тем более что и делать-то ей ничего особенного не надо. Вот чашка, вот горошина. В чём проблема-то?
Почему обязательно нужно что-то требовать? Я понимаю, когда для посторонних людей она это делает. А тут? Для сына родного и не может бесплатно постараться.
А всё жадность её. Я сколько её помню, она всегда такой была. Ненасытная! Всё ей мало. Всё ей ещё подавай. Нет, чтобы порадоваться за сына. Так ведь нет. Обязательно ей нужно всё испортить».
Так думал Матвей в то время, пока Зинаида обдумывала свой ответ сыну. И пока она думала, в голове Матвея промелькнуло множество разных мыслей насчёт жадности и ненасытности своей матери.
«Как было бы славно, — думал Матвей, — если бы все матери на планете были бы щедрыми и добрыми. И не вырывали бы изо рта сыновей жирные куски, а радовались бы за них».
От мрачных мыслей Матвея отвлёк строгий голос матери.
— Так ты говоришь, что родители дают за Катериной дачу и квартиру? — спросила Зинаида.
— Дают, — уставшим голосом произнёс Матвей. — А что?
— Так вот, если за своей новой женой ты получишь и квартиру, и дачу, то эта квартира и та дача достанутся мне, после того как я решу вопрос с твоей женой, — сказала Зинаида сыну, — а тебе и одной квартиры довольно. К тому же тебе ещё достанется бизнес Алёны.
***
За несколько минут до этого.
Алёна посмотрела в глазок и увидела незнакомого мужчину.
— Вам кого? — спросила Алёна.
— Заказное письмо, — ответил мужчина.
— Кому?
Мужчина назвал имя и фамилию Алёны. Алёна задумалась.
«А вдруг это и есть тот самый нечестный человек, о котором предупреждала свекровь? — подумала она. — Пришёл под видом почтальона, а на самом деле он никакой не почтальон, а неизвестно кто. А с другой стороны? Что значит «неизвестно кто»? А кто тогда он, если не почтальон? Нечестный человек, который хочет что? Нас обокрасть? С утра пораньше? Именно тогда, когда все дома? Вздор!»
И с такими мыслями Алёна решительно открыла дверь.
— Можно ваши документы? — попросил мужчина.
Алёна показала паспорт.
Мужчина передал ей письмо и уже собирался уйти, но Алёна остановила его.
— А расписаться разве не нужно? — спросила Алёна.
— Расписаться?
— Ну, за то, что получила письмо?
Мужчина немного подумал.
— Расписываться не нужно, — ответил он. — С вами свяжутся.
— Кто со мной свяжется? — удивлённо произнесла Алёна.
— Вам позвонят и всё скажут, что делать дальше, — ответил мужчина. — И очень вас прошу, сделайте всё так, как вас просят в письме.
— Но я не знаю, что там сказано.
— Так прочитайте. В чём проблема-то? И очень вас прошу, прочитайте письмо до того, как снова вернётесь на кухню к свекрови и мужу, чтобы продолжить завтрак.
— Откуда вы знаете, что я завтракала на кухне с мужем и свекровью?
— Мы всё знаем, — поспешил ответить мужчина. — Когда прочитаете письмо, порвите его. А лучше сожгите письмо вместе с конвертом.
— К чему такие меры предосторожности?
— Для вашей же безопасности. Поверьте.
Алёна хотела ещё что-то спросить, но мужчине уже надоел этот разговор, и он ушёл. А Алёна закрыла дверь и пошла в спальню читать письмо.
***
А в это время её свекровь и муж продолжали свой разговор.
— Нет, мама, — решительно заявил Матвей, — эта квартира, а тем более ещё и дача — это слишком жирно.
— Думаешь отдать мне другую квартиру, которую получишь в качестве приданного, и к тому же ещё бизнес Алёны? — спросила Зинаида.
— Боже упаси, — воскликнул Матвей. — Ничего такого и в мыслях не было.
— А что было у тебя в мыслях? Как ты предполагал мать свою родную обмануть?
— Ну вот зачем ты так, мама?
— Как так, сынок?
— Жестоко со мной поступаешь, мама. А я же как лучше хочу. Для тебя стараюсь. Думал, если ты ненавидишь Алёну, то я не против, если ты нас обоих избавишь от неё. Всё ведь только для тебя, мама. А ты вон чем мне отвечаешь.
— Короче, сынок. Если я не получу эту квартиру и дачу, которую тебе за Катериной дают, то мне это твоё расставание с Алёной, как рыбе зонтик. Мне от него ни горячо ни холодно. С чем я останусь?
— Ты можешь жить с нами. Со мной и с Катериной. А свою однокомнатную квартиру ты можешь сдавать. Обещаю, ты не будешь ни в чём нуждаться.
— Нет уж, сынок. Эти сказки ты у себя на работе рассказывай посетителям.
— Ты мне не веришь?
— А должна?
— Обидно такое слышать, мама. Ведь ты не какой-то там посетитель. Ты моя мама.
— Поэтому, чтобы без обид было, сынок, или я за свои труды получаю квартиру и дачу, или я ничего делать не собираюсь, и делай всё сам.
— Но, мама!
— Сам, сынок, сам.
— Я согласен.
— Вот это другой разговор. В таком случае можешь отвернуться в сторону, я сейчас всё сделаю.
Матвей отвернулся.
— Ну вот и всё, — радостно произнесла Зинаида. — А ты волновался.
***
В это время на кухню вернулась Алёна.
— Кто приходил? — спросил Матвей.
— Никто, — спокойно ответила Алёна. — Адресом ошиблись.
— А почему так долго? — поинтересовалась свекровь.
— Разве долго? — удивлённо ответила Алёна. — По-моему, меня не было всего минуту.
— В таком случае садись за стол и ешь.
Алёна вспомнила, что в письме было сказано, чтобы она ни в коем случае ничего не ела и не пила, когда вернётся на кухню и сядет за стол. И Алёна так и сделала. Сказала, что не хочет.
— Что значит, ты не хочешь есть? — удивилась свекровь.
— Ну не хочу, и всё.
— Ну хоть кофе-то выпей, — жалобно произнёс Матвей, — мама варила. Напрасно, что ли, старалась?
— Да не хочу я, сказала же, — ответила Алёна.
Она поднялась из-за стола, вышла из кухни и плотно закрыла за собой дверь.
Зинаида взяла её чашку и вылила содержимое в раковину. После чего чашку тщательно вымыла и поставила в обратно на стол.
— Ничего, ничего, — сказала Зинаида, — мы её вечером за ужином накормим.
— Не мы накормим, мама, — заметил Матвей. — А ты. Ты её накормишь за ужином. Иначе за что я тебе отдаю эту квартиру и ту дачу?
— Ну хорошо, хорошо. Я её накормлю. Экий ты дотошный, просто сил нет.
А Алёна в это время была в гостиной и с кем-то договаривалась по телефону о встрече.
***
Зинаида и Матвей ещё продолжали завтракать, когда на кухню вошла Алёна и сказала, что ей срочно нужно уйти по делам.
— Когда ты вернёшься? — спросил Матвей.
— Не знаю, — ответила Алёна.
— Но к ужину мы тебя ждём, — сказала Зинаида.
***
Через час Алёна встретилась в парке с тем самым мужчиной, который приносил ей письмо.
— Наша фирма занимается тем, что помогает женщинам, которые оказались в опасности.
— А я в опасности?
— И в очень серьёзной. Поверьте. Я же вам рассказал, чем занимается ваша свекровь и что вас ждёт, если не принять срочные меры.
— И сколько стоят ваши услуги? — спросила Алёна.
Мужчина назвал стоимость.
— Вы хотите получить мою квартиру? — воскликнула Алёна.
— Хотим, — ответил мужчина.
— А вам не кажется, что это слишком дорого?
— Ваша жизнь стоит дороже.
— Почему мне просто не обратиться за помощью куда следует? — сказала Алёна. — Тогда мне вообще не придётся платить. Тем более отдавать квартиру.
— У вас нет доказательств.
— Но доказательства есть у вас. Я правильно понимаю?
— В том-то и дело, что у нас их тоже нет. Есть информация. Из надёжных источников. Но информация — это не доказательства.
— Но ваши услуги стоят очень дорого.
— Дорого. Но за это мы решим все ваши проблемы.
— Каким образом?
— Не волнуйтесь, ваша свекровь и ваш муж останутся живыми. С ними ничего не случится. Но навредить вам они уже не смогут. И за всё за это от вас требуется всего-навсего отдать свою квартиру.
— Я согласна.
— Замечательно. И теперь главное. Сегодня вам лучше домой не возвращаться. Вам есть где переночевать?
— У подруги.
— То, что надо. Переночуете несколько дней у подруги, а затем можете спокойно возвращаться домой. А завтра утром мы встретимся, и вы оформите на меня свою квартиру.
На этом разговор был окончен. А чуть позднее Алёна позвонила Матвею и сказала, что останется ночевать у подруги и вернётся домой через неделю.
— Ничего страшного, — сказала Зинаида, когда Матвей сообщил ей эту новость. — Когда она вернётся, тогда и поужинаем.
***
Но когда через неделю Алёна вернулась домой, выяснилось, что никакого ужина не будет, потому что Матвей вынужден был срочно уехать в другой город.
— Тебя отправляют в командировку? — спросила Алёна у мужа, с интересом глядя на чемоданы, занявшие всю прихожую. — Надолго?
— Меня переводят, Алёна, — грустно сообщил Матвей. — И я не знаю, на какой срок. Сказали, что пока на месяц, а там видно будет. Вот уже и вещи мои собраны. Такси вызвано. Мама проводит меня до аэропорта, а оттуда поедет к себе. Её вещи тоже уже собраны.
— А почему вы уезжаете, Зинаида Кирилловна?
— Так надо, Алёна, — ответила свекровь.
— А ты, Алёна, поедешь меня провожать?
— Ну конечно, поеду, любимый. Зачем ты спрашиваешь? Только я ничего не понимаю. А куда тебя переводят на месяц?
— В Читу, — жалобно произнёс Матвей.
— Почему в Читу? — удивилась Алёна.
— Сказали, что там в Чите не хватает управленцев моего уровня.
— Разве в Чите нужны такие люди, как ты? — спросила Алёна.
— Так мне сказали, — тяжело вздохнув, ответил Матвей. — Хотят, чтобы я показал местным, как работают московские администраторы. Передача опыта и всё такое. Ах, Алёна, я такой несчастный. И мне необходимо выехать уже сегодня. А почему всю неделю я не мог до тебя дозвониться?
— Я телефон потеряла.
— Господи, телефон она потеряла. Как это всё не вовремя, Алёна, если бы ты только знала.
В это время пришло сообщение, что такси стоит у подъезда. До аэропорта ехали молча. Когда самолёт с Матвеем взлетел, Алёна сказала свекрови, что квартиру свою продала.
— Как продала? — удивилась Зинаида.
— А вот так. Не хотела говорить при Матвее. На него и так столько всего свалилось. И мне теперь нужно ехать домой и собирать свои вещи. Потому что завтра утром в квартиру приедут новые хозяева.
— И куда же ты теперь?
— Первое время у подруги поживу, а там видно будет, — ответила Алёна.
И Зинаида поехала к себе, а Алёна — к себе.
***
Но, приехав к себе, Алёна не стала собирать вещи, а сразу легла спать. Засыпая, она вспоминала, как неделю назад встречалась с начальником Матвея и просила перевести своего мужа на работу в Читу.
— Почему именно в Читу? — удивился начальник.
— Потому что мы с ним давно мечтали туда перебраться на постоянное место жительства, — ответила Алёна.
— На постоянное? В Читу? Зачем?
— Мне бизнесом там удобнее заниматься, а он будет по административной линии опыт передавать и всё такое. А там и природа. И люди хорошие.
Мы бы давно переехали, но нам всё время что-то мешало. То одно, то другое. А тут ещё его повышение. И я ему сказала, что если он в течение недели не переведётся в Читу, то я с ним разведусь. И он согласился. Но с условием, что я сама вас об этом попрошу. Потому что ему неловко самому за себя просить. Ну вы понимаете.
— Я понимаю, — ответил начальник.
— Так вы его переведёте? Не станете разрушать нашу семью?
— Если Матвей сам так хочет перевестись, чего же я буду мешать? Тем более, от этого зависит ваше счастье.
— Очень хочет.
— Конечно, переведу.
— Только навсегда.
— Навсегда, навсегда. Пусть едет в Читу, передаёт опыт.
— И нужно, чтобы уже на этой неделе мы уехали, — напомнила Алёна.
— Уедете на этой неделе. Не волнуйтесь.
— И пусть все думают, что это не навсегда, а на месяц.
— Почему?
— Так будет правильно. Чтобы не думали, что Матвей по блату устроился в хорошее место.
Сказав это, Алёна улыбнулась и вышла из кабинета начальника. А начальник задумался, пытаясь понять только что услышанное насчёт хорошего места, но, так ничего и не поняв, он махнул рукой и занялся делами. А уже через час был готов приказ о переводе Матвея в Читу.
Что касается мужчины, которому Алёна должна была передать свою квартиру, то она с ним так больше и не встретилась. Каждый день она говорила ему, что сегодня не может, и всё переносила на завтра. А он ждал.
Почему Алёна решила не расставаться с квартирой?
Потому что она сразу поняла, что это была хитрость, придуманная её свекровью. И даже записанный разговор Зинаиды с Матвеем, который был предоставлен Алёне в качестве доказательства позже по телефону, не рассеял уверенность Алёны в том, что это всё было спланировано Зинаидой.
Алёна хорошо знала Зинаиду и понимала, что при всей своей жадности она не способна на подобные вещи, о которых вела разговор со своим сыном на предоставленной записи разговора. А что касается мужчины, доставившего заказное письмо, то Алёна догадалась, что он был сообщником свекрови и который отвлекал её в то время, пока Зинаида разговаривала с сыном и записывала этот разговор. ©Михаил Лекс