Годовщина Дениса и Алисы выпала на начало мая. Супруги прожили вместе три года.
Они снимали однушку в Люберцах, оба работали — она графическим дизайнером на удаленке, он механиком в частном сервисе.
Три года — дата не круглая, но Денис с утра загадочно улыбался, а к вечеру, когда Алиса уже заждалась и начала подозревать банальный ужин при свечах, в дверь позвонили.
На пороге стоял свекор, Виктор Николаевич. Человек тяжелого телосложения, с лицом, выдубленным девяностыми, и взглядом человека, который привык, что мир вращается вокруг его «Волги».
Он был одет в видавшую виды кожаную куртку и не снимал кепку даже в помещении.
— С годовщиной вас, молодожены, — голос у свекра был низкий, прокуренный. Он держал в руках связку ключей на брелке в виде решетки радиатора. — Денис, еще не рассказал ей?
— Отец, ты серьезно? — Денис просиял, как мальчишка.
— Я своему слову хозяин. Идите и смотрите.
Во дворе, приткнувшись между помятым «Логаном» соседа и контейнером для мусора, стояла старая «Волга» ГАЗ-3110 — песочного цвета, с пузырящейся краской на капоте и фарой, заклеенной синей изолентой.
Лобовое стекло пересекала трещина от края до края. Одно колесо было спущено. Из-под днища капало масло.
Алиса, которая вообще-то не разбиралась в машинах, внутренне ахнула. Внешне она попыталась изобразить вежливую радость.
— Ого! Папа… это очень неожиданно.
— Неожиданно — это не про меня, — усмехнулся Виктор Николаевич. — Машина — зверь. Но ей нужна рука. Денис у нас механик — сделает из нее конфетку. На следующий год на ней же и приедете к нам в Рязань, на День Победы.
Денис уже присел на корточки, заглядывая под днище с профессиональным взглядом.
— Отец, так она же почти ходовая! Тут кардан подтянуть, карбюратор отрегулировать…
— Короче, дарю. Но с условием: не на запчасти. Чтобы ездила. Красавица, — хмыкнул свекор.
Он протянул ключи Денису, торжественно крякнул и, отказавшись от чая, хлопнул дверью такси.
Алиса и Денис остались вдвоем посреди двора, глядя на силуэт советского автопрома.
— День, ты серьезно? — спросила Алиса, когда эйфория мужа немного схлынула. — Мы еле паркуем свою «Гранту», а тут этот линкор.
— Это не линкор, Алиса. Это легенда. Он мне с детства говорил: «Сынок, вот наладим "Волгу" — и заживем». А потом отец запил, мать ушла, и… короче, она три года во дворе гнила. Он сейчас на «Приоре» ездит, а эта — его совесть. Отдает — значит, доверяет.
— И сколько денег мы в нее вложим?
Денис замялся. Посмотрел на ее кроссовки, на свои руки в масле и на трещину на стекле.
— Думаю, тысяч сорок- шестьдесят. Потолок. Зато мы потом продадим ее за двести.
— Продадим? — Алиса навострила уши.
— Ну… со временем. Это же капитал.
Денис был мастером запала. Идея восстановить «Волгу» отца захватила его целиком.
Первые две недели он возвращался из сервиса в час ночи. Потом они с Алисой поссорились, потому что он потерял ключи от своей машины.
— Денис, их там нет! — кричала Алиса, перерывая весь багажник. — Ты обронил у отца во дворе!
— Не мог я обронить. Ты просто не умеешь искать! Бабы за руль садятся — и всё, пространственное мышление отключается.
Это была их первая крупная ссора из-за автомобиля. Потом ключи нашлись — они упали в технологическое отверстие под водительским креслом, но осадок остался.
В следующие два месяца Алиса незаметно для себя втянулась. Сначала просто возила Денису на сервис еду и запасные части из магазина — «сгоняй за термостатом», «купи новые свечи, только не бери дешевые».
Потом сама научилась отличать ВАЗовскую деталь от импортной. А потом… потом она полюбила эту машину.
Это случилось в тот день, когда они впервые завели мотор после капитальной переборки.
Двигатель ЗМЗ-406 взревел ровным, бархатистым басом. Алиса сидела за рулем — Денис попросил нажать на газ. Вибрация прошла по рукам, и она вдруг почувствовала не скрежет, а силу.
— Слышишь? — Денис светился из-под капота. — Она поет!
— Поет, — кивнула Алиса, и впервые за долгое время они посмотрели друг на друга с торжеством.
Через неделю они покрасили машину в глубокий бордовый металлик. Нашли оригинальные хромированные колпаки на колеса.
Алиса своими руками вышила чехлы на сиденья — бежевые, с выбитыми волжскими узорами.
Она перелопатила форумы ретролюбителей, нашла редкое лобовое стекло без полосы тонировки и даже уговорила знакомого перетянуть потолок замшей.
К сентябрю «Волга» превратилась в экспонат. На нее оглядывались во дворе. Один старый таксист подошел и спросил: «Продаете, молодые?». Алиса гордо ответила: «Нет, это семейная реликвия».
Она не врала. За эти месяцы машина стала для нее чем-то большим, чем просто кусок железа.
В салоне пахло кожей, деревом и озоном. Их жизнь сильно изменилась через месяц. В воскресенье утром позвонил Виктор Николаевич. Алиса взяла трубку.
— Алиса, привет. Вы там как, закончили?
— Да! Спасибо огромное за подарок. Мы ее… мы ее как новую сделали. Приезжайте, покажем.
— Да мне не показывать надо... Ты трубу дай Денису.
Денис только что вышел из душа, в полотенце, с каплями воды на плечах. Алиса протянула телефон с чувством выполненного долга.
Она ждала, что свекор сейчас расхвалит их работу. Но лицо мужа изменилось. Сначала оно стало напряженным, потом бледным, потом… виноватым.
— Отец, да подожди… ну как так? — сказал он, прикрывая динамик ладонью. — Мы же договорились… Алиса вон, чехлы руками вышивала, как я ей скажу?.. Нет, я понимаю, что ты дарил… Но обычно дареное не забирают.
Алиса застыла с кружкой кофе. Внутри все оборвалось.
— Что? — спросила она одними губами.
Денис сбросил звонок. Он не смотрел ей в глаза.
— Это он шутит, да? — спросила Алиса, хотя по его лицу поняла, что нет.
— Алис… отец говорит, что машина — это был… ну, жест доверия. Чтобы мы поняли, способны ли мы заботиться о вещах. И мы доказали. Теперь он готов ее сам восстанавливать. Типа, наша задача была — реанимировать.
— Что значит «наша задача»? Мы в нее вбухали шестьдесят восемь тысяч! Не сорок, а шестьдесят восемь! Я свои новогодние премиальные туда вложила, когда пороги варили!
— Я верну, — глухо сказал Денис. — Отцу не объяснишь.
— Денис, мы с тобой три месяца над ней как над первенцем тряслись! Ты хотел поехать в Рязань на Парад! Я хотела тебя сфотографировать на фоне Кремля в этой машине!
— А я что? Я против? Но ты знаешь отца. Если он сказал «забираю» — значит, заберет.
Он забрал в тот же вечер. Виктор Николаевич приехал на своей убитой «Приоре» с двумя мужиками из гаража. Он обошел «Волгу» со знанием дела, поцокал языком, постучал по крылу.
— Молодцы, — сказал скуповато свекор, но с удовлетворением. — Не ожидал. Швы ровные, покраска — конфетка.
— Мы старались, — тихо сказала Алиса, стоя на балконе второго этажа. Она специально не спустилась. Смотрела сверху.
— Денис! Ключи! — гаркнул свекор.
Денис вышел во двор в старых джинсах. Вид у него был как у приговоренного. Он молча протянул связку.
— Ну ты чего, сына? — хлопнул его по плечу Виктор Николаевич. — Обиделся? Так это же моя машина была. А вы ее в аренду взяли. Бесплатно.
— Отец, это была не аренда, — сказал Денис. — Мы ее восстановили.
— Вот и радуйся, что умеешь. В следующий раз свое авто чини. А чужое — оно всегда чужое.
«Волга» уехала. Алиса стояла у окна, пока красные габариты не растворились в вечерней тьме. Денис поднялся через десять минут.
— Алис…
— Не надо.
— Он предложил компенсацию. Двадцать тысяч.
Алиса резко развернулась.
— Двадцать? Мы за одни только кожаные сиденья отдали столько!
— Он сказал: «Двадцать — и все дела, или заберите свои вонючие чехлы обратно». Алис, ну пойми, мы не можем воевать с моим отцом. Он…
— Кто он, Денис? Твой папа? Или мафиози, который выбивает дань?
— Он мой отец. И если хочет машину обратно — значит, так надо.
— Надо кому? Тебе? Мне? Или его самолюбию? Ты хоть понимаешь, что он нас использовал? Как бесплатных рабов в автосервисе!
— Не преувеличивай.
— Это ты не преувеличивай! — голос Алисы сорвался на крик. — Он нам ничего не дарит! Он проверяет, как далеко можно зайти. Сначала машина, потом — «помоги с ремонтом дачи», потом — «посиди с ребенком моей новой жены». А потом ты просыпаешься и понимаешь, что твоя жизнь принадлежит не тебе, а папочке, который не наигрался в танчики!
Денис резко побледнел. Он ударил кулаком по стене — не сильно, скорее от бессилия.
— Замолчи. Ты не смеешь так о нем говорить.
— А о нас ты подумал? О нас с тобой? Три года, Денис! Мы три года строили что-то свое! А в итоге живем в съемной халупе, вбухиваем деньги в тачку, которая нам не принадлежит, и радуемся, когда твой отец нас погладит по головке!
— Тогда что ты предлагаешь? — выкрикнул он.
Повисла тяжелая тишина. На кухне закапал кран. Где-то на лестничной клетке хлопнула дверь. Алиса посмотрела на мужа.
— Я предлагаю тебе стать мужчиной. Но, видимо, для этого нужно, чтобы твой отец сначала отобрал у тебя что-то, кроме машины.
Через неделю Алиса ушла. Она сняла маленькую студию на другом конце Москвы.
Взяла с собой ноутбук, кошку и вещи. Денис приходил дважды. Первый раз — с цветами и извинениями, которые больше походили на монолог обиженного подростка: «Ну что я мог сделать? Он же отец».
Второй раз — пьяным, с требованием вернуть ключи от квартиры, которая ему не принадлежала.
— Ты не понимаешь мужскую логику! — выкрикнул он, опираясь рукой в косяк. — Машина — это просто машина!
— Вот именно, — тихо сказала Алиса. — Просто машина. А ты выбрал отцовское одобрение. Оно тебе важнее меня, — добавила она и закрыла дверь.
Прошло полгода
Алиса открыла ноутбук — нужно было сдать макет. В почте, среди рассылок и спама, она заметила письмо от Дениса.
Тема: «По Волге». Внутри — скан постановления о ДТП и короткое сообщение:
«Страховая сказала — тотал.
Если хочешь, можем забрать чехлы. Они у отца в гараже». Алиса закрыла письмо, открыла профиль Дениса в соцсетях.
Его аватарка до сих пор была старая — они вдвоем у той самой «Волги», счастливые, перепачканные краской. Алиса навела курсор на кнопку «Заблокировать».
— Прощай, — сказала она вслух.