Чужая «Гранта» у её ворот в семь утра. Марина затормозила — коробка с рассадой опрокинулась на заднее сиденье, земля высыпалась на коврик. У багажника уже стояли два больших чемодана, один поменьше и баулы в клетчатой плёнке, перевязанные скотчем. На крыльце её собственного дома махала рукой племянница Лиза — так, будто это Марина приехала к ней в гости.
— Тёть Марин! А мы думали, ты уж не приедешь!
— Лиза. Доброе утро. Я тебя ждала к обеду. И одну.
Рядом с Лизой переминался долговязый парень в спортивках с лампасами. Он осматривал дом — двухэтажный, кирпичный, с мансардой, который Марина строила восемь лет. Смотрел оценивающе.
— Это Артём, — сказала Лиза. — Мой Артёмка. Ну, ты ж его видела, в марте, когда мы заезжали.
— Здрасте, — Артём кивнул, не вынимая рук из карманов. — Шикарно у вас тут. Соток сколько?
— Двенадцать.
— Маловато под банкет. Но если шатёр поставить — впишемся.
Марина медленно вышла из машины. Закрыла дверь. Положила ключи в сумку — чтобы руки чем-то заняться, пока в голове укладывается слово «банкет».
— Какой шатёр, Лиза?
— Тёть, ну ты чего. Мы ж договаривались. Скромно отпразднуем, по-семейному, у тебя в саду. Я тебе ж писала.
— Ты писала: «можно мы у тебя посидим вечер с родителями и Артёмом, человек восемь». Я ответила: да.
— Ну так это и есть скромно! По нашим меркам вообще ничего.
***
Сестра Галя жила под Рязанью, работала в библиотеке, мужа похоронила пятнадцать лет назад. Лизку Марина тащила на себе сколько помнила: одежду, путёвки, ноутбук на восемнадцатилетие, поездку в Питер на двадцать один, пятьдесят тысяч на права. Сейчас Лизе двадцать семь, работает в пункте выдачи Wildberries.
— Так, — сказала Марина, заходя в дом следом за чемоданами. — Сядьте оба. Я хочу понять, что происходит.
Артём плюхнулся на белый диван прямо в куртке. Марина посмотрела на куртку. Артём куртку не снял.
— Лиза. Сколько человек.
— Ну… — племянница принялась тереть нос. — Со стороны Артёмки родители, брат с женой, бабушка, тётя Зина, дядя Володя, ну и друзья, человек десять. С нашей — мама, я, ты, тётя Нина из Коломны, Светка с мужем, мои девочки с работы…
— Сколько.
— Сорок два.
В коридоре тикали часы.
— Сорок два человека. У меня. На двенадцати сотках. Лиза, ты в своём уме?
— Тёть Марин, ну у тебя же такой большой дом, тебе жалко?
Артём кивнул с дивана.
— Реально, теть Марин. Когда ещё пригодится-то. Дом стоит — пусть работает.
***
Марина налила себе воды. Выпила стакан, поставила на стол. Налила ещё.
— Хорошо. Допустим. Кто готовит на сорок два человека?
— Ну ты ж умеешь, — Лиза заулыбалась. — Мама говорила, у тебя руки золотые. И мы поможем. Я салаты могу нарезать.
— Лиза. Я работаю риелтором. По двенадцать часов. У меня в субботу показ на Новой Риге, в воскресенье сделка в Балашихе. Я не буду готовить на сорок человек.
— А кто ж тогда?
— Кейтеринг.
— Что?
— Готовая еда с обслуживанием. На сорок человек с напитками — от двухсот тысяч. Готова оплатить?
Лиза переглянулась с Артёмом. Артём почесал шею.
— Тёть Марин. У нас бюджет ограниченный. Мы на свадьбу копили, на платье, на кольца. У Лизы платье восемьдесят тыщ. Кейтеринг — это уже как-то, мы ж не олигархи.
— Тогда — никаких сорока человек.
— Так уже всем сказали! — Лиза вскочила. — Тёть, ну ты что! Люди отпуска брали, билеты покупали! Бабушка Артёмки из Тамбова едет!
— Кто всем сказал — тот пусть и разруливает.
Лиза заплакала. Громко, неаккуратно, как в детстве, когда не хотела доедать кашу. Артём встал, обнял её, посмотрел на Марину поверх Лизиной головы — спокойно, с прищуром: «ну ты же сдашься». Марине захотелось вышвырнуть его прямо в куртке через калитку.
Но Лизку было жалко. Лизку она в три года катала на санках и забирала с продлёнки, когда Галя болела пневмонией.
— Давайте по-другому. Я даю дом. Бесплатно. Сад, мангал, посуду, столы. Если арендовать площадку — тысяч сто пятьдесят. Дальше — вы сами. Сами готовите, сами привозите, сами убираете. Согласны?
— Согласны! — Лиза вытерла нос. — Тёть Марин, ты у меня самая лучшая!
Артём промолчал.
***
Через три дня Лиза позвонила и попросила «занять» сто тридцать тысяч на платье и подготовку. Сказала — отдам после свадьбы, нам же дарить будут.
Марина перевела. На карту Лизы. С пометкой «в долг до 20 июня».
Скрин перевода сохранила. Не специально — привычка риелтора фиксировать всё, что связано с деньгами.
Через неделю Лиза с Артёмом приехали «на разведку местности» и привезли с собой какого-то Серого — друга Артёма, который должен был «организовать музыку». Серый походил по участку, поцокал языком и сказал, что нужны колонки, диджейский пульт, дым-машина и «свет на деревья».
— Тысяч на восемьдесят выйдет, — сказал Серый. — По-божески.
— Кто платит? — спросила Марина.
— Ну как кто, — удивился Серый. — Хозяева.
— Я хозяйка дома. Не свадьбы.
Артём вышел покурить.
***
За две недели до даты Лиза прислала список вина, который они с Артёмом «уже почти заказали».
Марина открыла файл. Бордо, киндзмараули, какое-то итальянское просекко — на двести тысяч. Внизу приписка: «Тёть, оплати, пожалуйста, со своей карты, у нас лимит».
Марина набрала Лизу.
— Лиза. Я не оплачиваю вино.
— Тёть, ну Артёмкины друзья статусные, у него начальник едет, нельзя же ставить какое попало. Что они подумают?
— Что жених не олигарх. Это правда.
— Тёть!
— Я уже сказала. Дом — мой подарок. Остальное — ваше.
— Ну ты вообще как чужая стала, — Лиза заплакала. — Я тебе как маме доверяла…
Марина повесила трубку.
***
Через два дня приехала Галя. Привезла домашнюю наливку и виноватый взгляд.
— Марин, ну не злись на Лизку. Она просто молодая, не понимает.
— Галь. Ей двадцать семь. У меня в её возрасте дочь в школу ходила.
— Ну так у тебя голова другая. А у неё — голова Лизкина. Слушай… — Галя замялась. — Артём попросил Лизу список подарков для гостей составить. Чтобы не дарили глупости. У них там чат свадебный. Лизка скинула почитать, я случайно увидела.
— Покажи.
Галя достала телефон. Долго листала. Нашла.
Марина читала медленно. Один раз. Потом второй.
«Дорогие гости! Лиза и Артём будут рады следующим подаркам: телевизор Samsung 65", робот-пылесос, посудомоечная машина, набор кухонной техники, путёвка на двоих в Турцию, конверт. От тёти невесты — загородный дом в Подмосковье (уже подарен, спасибо, тётя Марина!). От родителей жениха — однокомнатная квартира в Рязани».
Марина положила телефон на стол. Экраном вниз.
— Галь. Ты это когда увидела?
— Вчера вечером. Думала, шутка. Лизке написала — она говорит, ну как, это ж образно, имеется в виду, что мы у тебя медовый месяц проведём…
— Месяц?
— Ну да. Они ж тебе не говорили? Хотели после свадьбы у тебя пожить, ремонт же в съёмной…
***
Марина ничего не сказала Гале. Налила ей чаю с этой её наливкой, послушала про библиотеку, про соседку, проводила до автобуса.
Вернулась. Открыла ноутбук.
Написала Андрею из кейтеринговой службы — с которым работала по корпоративам клиентов.
— Андрей, привет. Нужно на двадцатое. Сорок персон. Полное обслуживание, два официанта, бармен. Меню банкетное, алкоголь среднее. Сколько?
— Двести двадцать. Под ключ.
— Согласна. Плюс мне нужен платёжный терминал. Беспроводной. На день.
— Марин, ты чего, торговать собралась?
— Что-то типа того.
***
Двадцатого июня было плюс двадцать восемь и ни облачка. Марина встала в шесть. Прошлась по саду — сирень отцвела, зато расцвели пионы, белые и розовые. Газон подстрижен. Столы стоят. Шатёр — оплаченный Мариной — установлен.
В восемь приехал кейтеринг.
В девять приехала Лиза. В бигуди, в розовом халате, с матерью.
— Тёть Марин! А ты молодец, всё устроила! Я тебя обожаю!
Марина обняла её. Поцеловала в макушку. Лизка пахла лаком для волос.
— Лизонька. У меня к тебе одна просьба. На входе будет стоять девушка с терминалом. Гости подходят, оплачивают — и проходят к столам. Девять тысяч с человека. По себестоимости. Никакой наценки.
Лиза посмотрела на неё. Заморгала.
— В смысле?
— В прямом. Кейтеринг — двести двадцать тысяч. Шатёр — сорок. Цветы — пятнадцать. Музыкант через вашего Серого — восемьдесят. Итого триста пятьдесят пять. Делю на сорок. Получается восемь восемьсот. Я округлила до девяти — если кто-то не доедет, лишнее верну.
— Тёть… ты шутишь?
— Нет.
— Тёть, так нельзя! Это ж свадьба! Гости же!
— Лиза. Я не приглашала этих гостей. Я их не знаю. Половина — друзья Артёма, которым нужно показаться перед его начальником. Я не банкомат для статусных друзей Артёма.
Галя стояла рядом, бледная, в руках держала косметичку.
— Марин… ну как же это…
— А вот так, Галь. Я Лизку с трёх лет люблю. И сейчас люблю. Но дом я ей не дарила. И вино её гостям покупать не буду.
***
Артём приехал в одиннадцать. В костюме, при бабочке, с букетом. Узнал про терминал — побледнел, потом покраснел, потом стал кому-то звонить.
Подошёл к Марине.
— Марина Сергеевна. Это что за цирк?
— Это не цирк. Это распределение расходов.
— Вы хоть понимаете, что вы мне свадьбу срываете? У меня начальник едет! Бабушка из Тамбова!
— Артём. Бабушка из Тамбова заплатит девять тысяч и поест очень хорошо. Начальник тем более.
— Я… я в полицию пойду!
— На каком основании? Я в своём доме угощаю гостей за их же счёт. Я никого не приглашала. Их пригласили вы. Хотите бесплатно — везите в кафе.
— У нас аренда кафе двести тысяч!
— У меня тут — триста пятьдесят пять. И это мои деньги, которые я не обязана дарить вам.
Артём подошёл ближе. Заговорил тише.
— А вы вообще в курсе, что мы у вас типа жить собирались месяц?
— В курсе. Не собираетесь.
— Это как?
— А вот так. Я собственник. Я не пускаю.
— Лиза сказала, вы согласились!
— Лиза много чего говорит.
***
Гости начали подъезжать к двенадцати. Первой — Артёмкина тётя Зина, крупная женщина в фиолетовом платье, с тортом в коробке. У ворот стояла нанятая Мариной девушка в белой блузке и с терминалом на ремешке.
— Здравствуйте! С вас девять тысяч, пожалуйста. За банкет.
Тётя Зина застыла.
— Чего?
— Девять тысяч. Картой или наличными. Можно по СБП.
Тётя Зина обернулась. За ней уже стояли ещё трое — какие-то Артёмкины двоюродные, в галстуках и с цветами.
— Это что — шутка? Розыгрыш свадебный?
— Нет. Это банкет. Невеста и жених не оплатили. Если не хотите — можете уехать.
Половина гостей развернулась сразу. Кто-то начал звонить Артёму. Артём стоял на крыльце, белый, и не отвечал. Бабушка из Тамбова — маленькая, в шали — заплакала и сказала, что у неё всего три тысячи на обратный билет. Марина подошла, взяла её под руку.
— Бабушка, вы проходите. Вы — гость невесты, как и я.
Заплатили шестнадцать человек. В основном — со стороны Лизы. Начальник Артёма не приехал вообще: видимо, кто-то ему позвонил.
***
Свадьба прошла. Очень тихая. Лиза выпила лишнего и плакала на плече у матери. Артём ходил между столами с лицом обиженного ребёнка. Бабушка из Тамбова ела за троих и хвалила картошку с грибами.
В девять вечера, когда стемнело и зажглись гирлянды, Артём подошёл к Марине в последний раз. Уже без бабочки. Уже после третьей рюмки.
— Вы хоть понимаете, что вы — больная женщина? Это же родня. Лиза — ваша племянница. Вам так тяжело было — один день потерпеть, дать денег нормально, как все тёти дают?
Марина посмотрела на него. На костюм — кстати, неплохой, видимо, Лизины родители покупали.
— Артём. Вы написали в чате, что мой дом — это подарок вам. Без моего ведома. Это уже не родня.
— Это была шутка!
— Замечательно. Тогда и претензия, которую я отправлю в понедельник на возврат ста тридцати тысяч, занятых Лизой — тоже будет шутка. А потом иск. Только смешно будет приставам, а не вам.
— Каких ста тридцати?!
— Тех самых. У меня сохранён перевод с пометкой «в долг до 20 июня». Сегодня двадцатое. Срок истёк.
— Лиза! — заорал Артём через двор. — Лиза, иди сюда! Ты у неё денег занимала?!
***
Гости разъехались к одиннадцати. Лиза с Артёмом — последними, на той же «Гранте», на которой приехали. Чемоданы Марина выставила за ворота заранее. Все три.
Галя осталась ночевать. Сидела на кухне, маленькая, постаревшая, крутила в руках стакан с водой.
— Марин. Ну ты хоть… ну ты хоть Лизку до суда не доводи, а?
— Галь. Гражданский иск. Денежное взыскание. Никто никого не сажает. Просто вернёт долг. С процентами по ключевой ставке.
— А если не сможет?
— Сможет. Приставы будут списывать процент с зарплаты. Постепенно.
Галя кивнула. Поставила стакан.
— А ты с ней потом… ты с ней говорить будешь?
Марина помолчала. Посмотрела на сестру — на седые корни, на руки в коричневых пятнышках, на кофту, которую сама же ей и покупала позапрошлой весной.
— Не знаю, Галь. Не знаю.
Встала. Собрала со стола чашки. Понесла к раковине. Включила воду.