Меня зовут Максим. Мне чуть за сорок, я заместитель директора строительной компании в Волгограде. Двести человек в подчинении, три объекта одновременно веду, госконтракт на жилой комплекс в Красноармейском районе. По утрам — велосипед вдоль набережной, двадцать километров до работы, зимой и летом. Квартира в новом доме на Аллее Героев, машина хорошая немецкая, здоровье и покой.
Вы скажете, и что, решил тут похвастать своим успешным успехом? У нас вообще-то кризис, не все так хорошо себя чувствуют. Понимаю. И совсем не для этого тут решил опубликоваться. Хочу рассказать свою историю с самого начала.
Ведь не так давно у меня не было ничего. Вообще ничего — ни денег, ни друзей, ни даже желания вставать утром с кровати. А началось всё с женщины по имени Анастасия.
С Настей я познакомился в двадцать восемь, на корпоративе у её подруги в Оренбурге, где я тогда жил и работал. Она стояла у окна с бокалом — тонкая, с каштановыми волосами до лопаток, в платье, которое ей было чуть великовато, и от этого она выглядела ещё более хрупкой и беззащитной. Улыбнулась мне — и я пропал. Через полгода мы расписались. Мне казалось, что я вытянул счастливый билет.
Первый год она работала администратором в стоматологии. Потом уволилась — сказала, устаю, хочу отдохнуть. Я согласился: зарабатывал ведь нормально, инженер на стройке, руками и головой. Она пообещала, что передохнёт пару месяцев и найдёт что-то получше. Вот только пара месяцев превратилась в пять лет.
Зато потребности росли как опалубка на монолите. Ногти — раз в две недели. Ресницы. Брови. Губы подкачала, скулы подкачала. Шмотки — только с бирками, которые она картинно срезала и фотографировала для своего «блога» в запрещённой сети. Подписчиков там было полторы сотни, в основном такие же жёны-бездельницы, но Настя всерьёз называла себя «инфлюэнсером» и обижалась, если я не ставил ей лайки. Мне было тогда это несложно и считал что просто придурь. В самом деле - не ругаться же из-за этого.
Однако к модным шмоткам добавились завуалированные упрёки, что "денег не хватает". Я брал подработки — вечерние, выходные, праздничные. Приходил домой в десять вечера с цементной пылью в волосах, а Настя лежала на диване, листала ленту и, не отрывая глаз от экрана, выдавала:
— Макс, ты опять в этих ботинках со стройки в квартиру зашёл? Я, между прочим, три часа полы мыла. Ну ладно, не три, но робот-пылесос гонял так, что у меня голова разболелась от его шума. Ты хоть понимаешь, что я тоже устаю?
Если я пытался поговорить — о деньгах, о том, что неплохо бы ей выйти на работу, поумерить свои покупки в брендовых магазинах — она мгновенно переключалась в режим жертвы. Глаза влажнеют, губа дрожит, голос тоненький:
— Ты что, упрекаешь меня? Я ради тебя из родительского дома уехала, от мамы оторвалась, а ты мне в лицо тычешь, что я нахлебница? Может, мне вообще уйти? Ну и найди себе бабу, которая на стройке кирпичи таскает, раз тебе такая нужна! А я между прочим постоянно развиваюсь и с тобой хочу этим делиться. Посмотри, я сохранила для тебя два десятка рилсов с необычными людьми!
И я отступал. Каждый раз. Потому что боялся потерять её. Потому что был дурак.
А, еще у нас были общие друзья, конечно. Компания — человек восемь. М иам все её считали душой коллектива: весёлая, остроумная, на любом празднике в центре внимания. Но я-то видел и другую сторону. Когда мы оставались вдвоём после посиделок и она была выпимши, то садилась в машину и начинала меня пилить:
— А ты заметил, как Серёгина жена на тебя смотрела? Ну скажи, нравится тебе? Признайся, смотрел тоже на неё? Хочешь её? Ну давай, беги к ней. Только учти — с её мордой лошадиной и ногами-тумбами ты будешь посмешищем. Впрочем, может вы и подойдёте друг другу, рабочий и колхозница...
Или:
— Лёнька вон квартиру в центре купил, а ты всё в своей конуре на окраине. Да что толку что она твоя. Надо стремиться всегда к лучшему! Может, у тебя руки не оттуда растут? Или мозги? Ты шевелись давай. Другие мужики как-то могут, а ты нет. Я не могу тебя вечно тянуть в лучшую жизнь, ты должен сам этого хотеть и делать, делать, делать.
Она точила меня изнутри, как ржавчина точит арматуру, — медленно, ежедневно, незаметно для окружающих. А для внешнего мира улыбалась, обнимала меня за руку и говорила подругам: «Мой Максик — золото, просто работает слишком много, бедненький, устаёт, от того такой грустный!»
Изменять мне она начала с Артёмом. Артём — товарищ со стройки. Не лучший друг, нет, но человек, которого я считал из своего круга. Мы три года работали на одном объекте, вместе мёрзли в бытовках, делили термос с чаем. Он бывал у нас дома, сидел за нашим столом, ел еду, которую я покупал.
А потом стал есть не только еду.
Узнал я так.
Был ноябрь. Я работал на объекте за городом — школу строили. Ударили ранние морозы, бетон встал, начались проблемы. Я торчал на площадке с утра до позднего вечера неделю подряд. В пятницу вечером сорвал спину — помогал рабочим разгрузить арматуру. Прихватило так, что еле сел в машину. Позвонил Насте — не берёт трубку. Ладно, поехал домой.
Приехал в одиннадцать вечера. Свет в спальне горит. Дверь не заперта. Я думал — ну, в душе она, не слышит. Зашёл тихо, разулся в коридоре. Слышу звуки. Открыл дверь спальни.
Настя и Артём. Наша с ней кровать. Та самая, которую я покупал к годовщине — она ещё полгода выбирала, хотела именно ортопедический матрас за восемьдесят тысяч, потому что «у неё спина чувствительная».
Артём увидел меня первым. Вскочил, запутался в одеяле, начал что-то блеять. Настя даже не прикрылась — легла на бок, подпёрла голову рукой и посмотрела на меня с выражением скучающей кошки.
— О, муж приехал. Ну что стоишь? Дай одеться нам, закрой дверь с другой стороны.
Меня как кипятком ошпарило. Я стоял и не мог пошевелиться в каком-то оцепенении. Рядом стояла открытая бутылка коньяка, она была прилично пьяна и оттого развязана. А она продолжила, всё тем же ленивым голосом:
— А чего ты ожидал, Максик? Тебя дома месяцами нет. Ты приходишь, воняешь своей стройкой и падаешь спать. С тобой в постели — как с бревном. А Тёма — мужик, который умеет обращаться с женщиной. Настоящий мужчина. Не то что ты, строитель курятников.
Артём в этот момент натягивал штаны. Я подошёл к нему. Он поднял руки:
— Макс, братан, давай спокойно, давай по-людски...
По-людски не получилось. Скажу коротко: скорую ему вызывала Настя, а я в ту ночь ночевал у матери. Мать открыла дверь, посмотрела на мои разбитые костяшки и молча поставила чайник. Понятно, Артём мусориться не стал, но перевёлся в другой город.
Развод она превратила в истерику.
Настя рассказала всем общим знакомым, что я «абьюзер». Что якобы бил её. Унижал словесно. Что контролировал каждый шаг. Что она «жертва домашнего насилия» и что Артём — единственный, кто её защитил от моей тирании. Что защищал когда я пьяный пришел со стройки и набросился на неё с кулаками. И благородно потом не стал подавать на меня заявление в полицию... Она это рассказывала так убедительно, с мокрыми глазами и дрожащим голосом, что люди верили. Это было вторым потрясением для меня.
Серёга, с которым мы десять лет дружили, — отвернулся. Лёнька — перестал брать трубку. Даже мой сосед по площадке, которому я зимой машину помогал завести, стал смотреть как на придурка. Она перевернула всё с ног на голову с мастерством фокусника.
Квартиру пришлось продать и делить, куплена была в браке. Накопления — на нуле: она спустила всё за годы своего «отдыха». Часть денег у меня были в акциях на бирже, но после 22-го года там всё рухнуло и продавать бы пришлось в убыток. Сошлись на том, что я оставляю себе этот "портфель", а она забирает машину.
Короче, я остался с одним рюкзаком. Вот реально, как шутят в наших пабликах: с носками и на теплотрассу. Буквально: рюкзак с вещами, разбитые руки и темнота внутри. Было время, когда я сидел на съёмной кухне в Оренбурге и не понимал, зачем завтра вставать. Это был самый чёрный период моей жизни, и я не хочу в него возвращаться даже мысленно.
Но я смог пережить и найти себя.
Через три месяца я без оглядки уехал в Волгоград. Знакомый по институту позвал — нужен инженер на крупный объект, срочно. Строек сейчас миллион. Я согласился не думая. Новый город со славной историей, новые люди, ни одного лица, связанного с прошлой жизнью. Начал с рядового инженера. Работал за троих. Через год стал начальником участка. Через три — главным инженером. Через пять директор Вахтанг Георгиевич вызвал в кабинет и сказал:
— Максим, хочу попробовать тебя в новом качестве. Замом моим будешь. Документы уже готовы.
Параллельно привёл себя в порядок: велосипед, бассейн, бросил курить. Купил квартиру. Обставил по-человечески — не для кого-то, для себя. Научился готовить, разобрался в винах, стал читать книги. Стал человеком, которого сам бы уважал, если бы встретил на улице.
О Насте, слава богу, я не думал. Не искал, не спрашивал, не интересовался. Из оренбургских знакомых поддерживал связь только со Светкой, коллегой с работы — той ещё сплетницей, но безобидной. Она тогда была из немногих, кто меня как-то поддержал. Так вот Светка иногда писала — я отвечал коротко, в подробности не вдавался.
И вот в марте, через семь лет, мне приходит сообщение ВКонтакте. Мужчины, представляете, семь лет!!
«Привет, красавчик 😊»
Я не сразу понял, кто это. Имя «Настя Краснова» — ну мало ли Насть. Открыл профиль. На фотографии — женщина, которую я не узнал. Короткая стрижка, лицо оплывшее, двойной подбородок, мешки под глазами. Я всмотрелся — и только тогда узнал. Да, точно, это была она! Тонкая, с точёной фигуркой Настя с корпоратива превратилась в кого-то совершенно другого. Семь лет — и от прежней не осталось ничего. Совсем!
Первая моя мысль была: написать ей всё, что я о ней думаю, послать и заблокировать. Но потом я сел, остыл и подумал. А чего бы не поиграть с ней.
Наша переписка:
Я: «А кто это? Представитесь?»
Она: «Это же я, Настенька твоя! Уже забыл? ((((»
Я: «Что тебе нужно?»
Она: «Да ничего не нужно! Просто хотела узнать, как ты и нашла в ВК. Столько лет прошло. Макс, скажи честно, ты до сих пор злишься из-за того что я тебя бросила, что между нами произошло?»
О, зашибись, подумал тут же я. Не изменилась ни на грамм. Сразу начала делать мне мозги и всё переворачивать с ног на голову - это оказывается, она меня бросила. Я словно вернулся в тот ад! Ну-ка, что же будет дальше.
Я: «Нет, не злюсь совсем. У меня теперь всё хорошо. Я на самом деле даже рад, что... ты меня бросила.».
Она: «Это хорошо, что не держишь обид! Это правильно! Скажу честно, я понимаю, что тоже чуть-чуть виновата. Но это только потому, что ты свовсем не святой был, Максик. Тебе стоило просто уделять мне больше внимания.»
Вот она — классика, мужчины. Ей-богу, как по методичке! То есть она изменила в нашей постели с моим знакомым, оскорбила меня прямо из постели перед нами обоими, оболгала перед всеми друзьями, обобрала при разводе — и «ты тоже не святой». Я физически почувствовал, как сжимаются кулаки. Но ответил спокойно.
Я: «Хорошо. Это дела прошлые. Что тебе сейчас нужно от меня, Насть?»
Она: «Просто я случайно увидела твой профиль. И поняла, что скучаю по тебе. Можем поговорить?»
Я: «О чём?»
Она: «О нас».
Я согласился на звонок. Да, знаю, что вы все сейчас про себя думаете - ну идиот, зачем, мало тебе в жизни с ней было гадостей. Я всё понимал.
По телефону она заговорила быстро, сбивчиво — как человек, который долго репетировал и боится забыть текст. Начала с извинений — мол, была молодая, глупая, не понимала что имеет. Потом перешла к слезам. Потом — к обвинениям: «ты меня одну бросил», «ты работал и не замечал меня», «я задыхалась». Потом снова извинения. И опять слёзы.
Я слушал и молчал. А она, не выдержав паузы, начала рассказывать про свою жизнь. И вот тут началось самое интересное.
С этим Артёмом они сошлись сразу после развода, поехала за ним в другой город. Мои деньги — те, что она вытрясла при разделе имущества, — они проели за два года. Новую квартиру, которую купили, продали, потому что не потянули ипотеку. Артём этот, понятно, не был ни разу трудоголиком и оплачивать её привычки к дорогим брендовым вещам не собирался сразу. К тому моменту у них уже был ребёнок. И вот когда деньги кончились, а она наверняка включила пилу на максимальную скорость, этот Артём послал её и исчез, ушел к другой. Но потом вернулся! Потом снова исчез. И так по кругу — семь лет качели. За это время Настя родила ещё двоих от него! Трое детей, сожитель-бездельник и съёмная двушка в панельке - вот весь её багаж к моменту звонка мне. Слушал и обалдевал. В душе был счастлив, что на месте Артёма мог быть я, но освободился раньше!
— Он агрессивный стал, Макс, — говорила она дрожащим голосом. — Кричит, вещи швыряет. Я подала на развод, ну то есть мы в гражданском браке живем как муж и жена, но я заявление в полицию хотела написать... Он опасен, понимаешь? Я опасаюсь за детей!
Я не верил ни единому её слову. Я слышал наверняка искаженную и перевёрнутую с ног на голову историю. То же самое вранье, которое она использовала против меня семь лет назад. Один в один.
— И, кстати, я тут в Волгоград собираюсь, — вдруг сказала она, и голос стал бодрее, словно переключила передачу. — Подруга замуж выходит, пригласила. Давай, увидимся. Раз обиды мы уже забыли и простили, то почему нет. Я полистала твой профиль - ты же не женат. Я тоже официально не расписана. Мы свободые взрослые люди. Надо встретиться, я считаю, вспомнить старые счастливые времёна!
Волосы зашевелились у меня во всех местах от перспектив такой встречи. Но я прикинулся задумчивым. Сказал, что мне нужно время. Что ещё все-таки больно. Что не знаю, готов ли ворошить прошлое.
Но уже на следующий день написал ей, что согласен! Давай встретимся!
Перед этим я позвонил Светке. Светка — кладезь информации, ходячая желтая газета. Она не знала, что Настя мне уже написала, и выложила всё сама — охотно и с подробностями.
Оказалось, Настя меня давно выслеживала. Через ВКонтакте, через профессиональные соцсети. Она знала, где я работаю. И знала главное: наша компания получила крупный государственный контракт, я стал совладельцем, об этом писали в профессиональной прессе — Вахтанг Георгиевич выделил мне долю, пусть и небольшую, за то, что я вытянул три объекта подряд раньше сроков. Для Насти это был сигнал: деньги. Большие деньги. Огромные. Старый добрый олень Максик снова при делах, а значит — можно вернуться и сожрать его.
Светка рассказала и другое. На самом деле Артём давно не жил с Настей постоянно — он приходил и уходил, когда хотел, иногда не появлялся месяцами. Она сидела одна, на детских пособиях и случайных подработках. Три ребёнка в однокомнатной квартире на окраине Оренбурга это полный треш. Старшему уже семь, младшему — два. Денег нет, одни долги. Перспектив нет. Есть только лишних 25 килограмм, выцветшая красота и воспоминания о том, что когда-то ей всё доставалось бесплатно.
Я положил трубку и подумал: а ведь ей не меня жалко. Ей себя жалко. Она не скучает по Максиму — она скучает по кошельку Максима. По квартире, по машине, по маникюру раз в две недели. И она искренне верит, что я тот же размазня, который терпел пять лет её выходки.
Ну что ж. Удивим её.
До её приезда оставалась неделя. Мы переписывались — я играл роль оленя, который ещё не отпустил и тайно надеется. Она активизировалась: присылала старые фотографии, писала «помнишь, как хорошо нам было?», ставила сердечки. Пробовала присылать и другие фотографии, вы понимаете о чём я. Но я быстро пресёк эту тему, сказав, что предпочитаю "один раз потрогать, чем сто раз увидеть". Признаться, последние её фото это был полный мрак! И это еще она там выбирала ракусры. А еще она один раз написала мне: «Я горжусь тобой, Макс. Ты столько добился. Я всегда знала, что ты сможешь. Я не выбираю плохих мужчин и в тебе не ошиблась!».
Гордится она. Та самая, которая называла меня неудачником и обзывая последними словами. Горжусь, говорит. У меня от этого слова стало горько во рту, как от пережжённого кофе.
В день встречи я написал ей: давай в «Сансет» — ресторан на набережной, лучший в городе. Столик на двоих, вечерний зал с видом на Волгу. Попросил её забронировать — сказал, что могу быть без связи на объекте, завал на работе.
Она быстро забронировала и сообщила, что это лучшие места. И не сомневался! Я это проверил — позвонил в ресторан, попробовал заказать их якобы от другого человека и мне ответили, что увы, их только что "забрали".
В семь вечера написал ей: «Настюш, задержусь. Встреча с заказчиком затянулась. Буду через час. Ты садись, заказывай, пока. Мне хороший стейк от шефа, грамм на 300, средней прожарки».
Она ответила: «Хорошо, зая! Жду 😘 Я сегодня особенно приготовилась для нашей встречи!»
Зая. Я семь лет не слышал этого слова. И слава богу.
Через час я удалил страницу ВКонтакте. Не заблокировал — а удалил. Аккаунтом этим я толком и не пользовался. Номер свой новый я ей не давал - а тот старый отключил. Связь только через ВК. Которого у меня больше не было.
А Настя в этот момент сидела в «Сансете», в зале с панорамными окнами, с видом на вечернюю Волгу, и, я уверен, заказывала рибай и дорогое вино. Может, даже два бокала. Потому что привыкла — за всё платит кто-то другой. Всегда платил кто-то другой.
А я в тот вечер был уже дома! Жарил себе яичницу, пил чай, гладил кота. Кота зовут Дизель — подобрал три года назад у стройплощадки, рыжий, наглый, ест за двоих и ни разу меня не предал.
Глубокой ночью все-таки пришло сообщение в рабочий мессенджер. Настя нашла мой рабочий профиль — не знаю как, видимо, искала долго и тщательно. Сообщение было длинным и злым. Много капслока, много мата, много слов про то, какое я ничтожество и подонок. Что она сидела в подсобке и 2 часа искала на Авито кому можно очень быстро продать свою дорогую сумочку и часы, чтобы расплатится за заказ.
Я прочитал, улыбнулся и заблокировал.
Мелкая месть, скажете вы? Да, мелкая, согласен. Но счёт в ресторане — ерунда по сравнению с тем, что она сделала со мной. Но знаете что? Дело не в деньгах. Дело в том, что она приехала из Оренбурга в Волгоград с одной мыслью: старый дурачок никуда не делся, сейчас я его заарканю, и снова будет как раньше. А дурачка не оказалось. За столиком в дорогом ресторане, одна, в чужом городе, без денег, без знакомых - вот и всё её приключение.
Через неделю Светка сообщила: Настя вернулась в Оренбург, живёт у матери. Артём окончательно исчез. Трое детей, пенсия матери, детские пособия. Рассказывает всем, что я «жестокий человек». Что заманил и бросил. Что она «снова стала жертвой абьюза».
А мне уже всё равно. Мне стало всё равно ещё тогда, когда я открыл её фотографию в ВК и ничего не почувствовал, кроме отвращени. Ни злости, ни жалости, ни горечи. Ничего.
Вот такая моя история. Хотите - осуждайте, но если бы я мог, то поступил бы так с ней еще и еще.
Понравился рассказ, ставьте лайк!
Поддержать автора канала на кофе (или что покрепче) можно тут.