В 1970-х годах в Петербурге, тогда носившем имя Ленинград, перестраивали набережные. По всему Петербургу углубляли дно, прокладывали коммуникации, расширяли причалы. И в этой суете произошло кое-что, о чём сейчас не говорят: корабли поехали по земле.
Дед рассказал мне об этом прямо на Неве. Иван Петрович был бывшим речником — коренастым, с мозолистыми ладонями и хрипловатым голосом. Он говорил, что собственными глазами видел пароход, ползущий по набережной. Не по воде. По брусчатке. Я не поверил. Зря.
Что придумали
В конце 1960-х ленинградские инженеры столкнулись с задачей, которая на первый взгляд не имела решения. Для реконструкции прибрежных территорий и прокладки городских коммуникаций нужно было временно вывести из акватории несколько десятков судов: баржи, буксиры, небольшие теплоходы. Уводить их в другой порт было долго и дорого. Топить бессмысленно. Бросить у берегов — и вся стройка встанет.
Инженер Виктор Демьяненко предложил решение, которое коллеги приняли со скептицизмом: поставить суда на тележки и вывезти на сушу. Временно, до конца работ. Демьяненко знал, что это возможно — в молодости он работал на верфи, получил шрам на руке и чувствовал корпус судна изнутри.
Коллеги сомневались. Демьяненко просто сказал: «Есть решение». И принялся за расчёты.
Начало работ
Подготовка заняла несколько месяцев. По набережным Ленинграда укладывали временные рельсы прямо поверх брусчатки, асфальт застилали стальными листами. В нескольких местах снимали трамвайные провода.
Маршруты для каждого судна прокладывали отдельно: промеряли ширину улиц, высоту арок, углы поворотов. В некоторых местах зазор между бортом и стеной составлял меньше метра. Жители Петроградской стороны замечали приготовления, но понять происходящее было непросто.
Всего за несколько месяцев предстояло перевезти порядка сорока семи судов. Одно за одним, ночью, по заранее расчищенным маршрутам.
Пока Петербург спал
Самый запоминающийся переезд случился в августе 1973 года. Небольшой речной теплоход длиной около двадцати пяти метров и весом порядка ста двадцати тонн нужно было переместить от причала до временного сухого дока — несколько кварталов по набережной.
Операцию начали ближе к полуночи, когда движение стихало. Четыре тягача медленно тянули тележки — около двух километров в час. Дополнительное освещение включили специально, чтобы инженеры видели каждый сантиметр. Корабль, ещё вчера покачивавшийся на Неве, теперь полз между домами.
К утру жители окрестных домов вышли на балконы. По словам деда, один из них долго смотрел молча, потом повернулся к соседу: невозможно, но вот же оно стоит. Дед рассказывал — и смеялся: сцена его не отпускала.
Как это делали вообще
Технология выглядит простой только в изложении. На практике каждый шаг требовал точных расчётов — одна ошибка, и корпус судна мог деформироваться под собственным весом.
Сначала под корпус вводили домкраты — несколько десятков, расставленных по заранее рассчитанным точкам. Демьяненко объяснял коллегам: представьте, что несёте поднос с посудой на одном пальце. Вот почему нужны все пальцы одновременно. Подъём на тридцать сантиметров занимал несколько часов. Торопиться здесь было нельзя.
Затем под корпус заводили тележки с поворотными осями — чтобы вписываться в петербургские повороты. Путь перед конвоем шли пешие инженеры: метр за метром. Связь держали по рации. Шрам на руке Демьяненко помог ему рассчитать распределение нагрузки: он знал каждую заклёпку изнутри.
А что насчёт коммуникаций?
Пока судно стояло на суше, его обеспечивали электричеством и водой. Дизельные генераторы и цистерны. Теплоход на время переезда становился полностью автономным.
Отдельный эпизод, уже в 1975 году, оказался ещё масштабнее. Портовый понтон-дебаркадер весом около восьмисот тонн нужно было перегнать по набережной на расстояние чуть больше километра. Для такого веса потребовались усиленные тележки с дополнительными опорными балками. Заняло это трое суток.
Маршрут пролегал вдоль прибрежного проезда. Дорогу заранее подготовили: стальные листы, убранные временные сооружения, перенесённая трансформаторная будка. Жители получили уведомления о «производственной необходимости». Большинство всё равно вышли смотреть.
Наследие «сухопутных капитанов»
Я нашёл старую фотографию тех лет. На ней набережная, ночь, фонари и тёмный силуэт судна у домов. Снизу подписано чьей-то рукой: «Это не сон».
Сегодня такие операции в Петербурге не проводят: другие технологии, другая логистика. Но среди старых речников Петербурга есть те, кто помнит те ночи. Дед говорил — это было путешествие корабля не по воде и не по небу, а прямо через спящий город.
Иван Петрович усмехался всегда, стоило заговорить об этом: «Эх, молодёжь. Не видели вы настоящего дела».
А вы бы хотели оказаться на той ночной набережной и посмотреть, как пароход медленно ползёт мимо спящих домов Ленинграда? Мне кажется, это было бы одно из самых необычных путешествий в жизни. Такие истории я собираю уже много лет — кому интересно, можно подписаться. Анонсы новых в телеграм-канале и ВКонтакте.