ПЕРВАЯ ПОПУЛЯРНОСТЬ ударила больно и сократила моё время на службе от того, что хотелось бы растянуть - сна. Уж больно его не хватало на первых порах службы.
Не буду вдаваться в подробности как да что, но я попал на выносной пост артдивизионный. От меня требовалось отвечать в хрюкающую трубку по форме доклада однообразную ерунду и помимо этого наблюдать за ночным Афганистаном вооруженным и неворуженным взглядом. Привязанная трубка к уху, чтобы не искать оную и отвечать вовремя - дополняла и без того широкое лицо. Видимо до меня провод от трубки постоянно вырывался из аппарата, о чём по скруткам и обрывам провода можно было судить. Лихо, наспех придумано, но очень гарантировано от сна и со сна - поиска этой эбонитовой тяжеловески. Так и висела она рядом с ухом и чуть треск зуммера - начинай доклад. Однако сон, ну никак неодолимый, бросал голову в разные стороны и трубка была так покоцана камнями, что оставалось только благодарить надёжность советской техники и терпеливость советского бойца. Когда прилаживал ее в первый раз - улыбнулся про себя, представляя мучения предшественников, полагая наивно при этом, что я-то! выкован из кремня и камня со стальными нервами - никогда не засну стоя. Но это заблуждение было до первого падения. Спать хотелось мучительно! Но это ладно, упал - проснулся, терпеть можно. Но вот ещё беда: журнал заполнять надо: Что видел.
Естественно изо дня в день страницы переписывались под копирку. Фиксирую то-то и то-то... С высоты точки "Зуб" наблюдаю безответную автоматно-пулемётную стрельбу в сторону долины Гардез. Перемещение пастуха с отарой овец - время, минуты, час, направление. Этих надписей было не больше дюжины. И вот я, отсидев свои часы, ничегошеньки новенького не приметил, а по этому решил - ничего и не писать...
А утром мне конечно не дали спать положенные часы, "спустили на меня "дятла" (птица дятел бывает очень докучливой). Каждый раз смотря на двигающиеся потные пшеничные усы, обнажающие жирную от тушёнки верхнюю губу старшего офицера батареи - ловил себя на мысли, как хорошо, что дуб это дерево, а не его фамилия. Каждое его слово проговоренное внятно и прожёванное мне в ухо - было зацементировано матом и скреплено крепким пожеланием - заполнить журнал КАК ПаЛОЖЕННО!!! и... я заполнил да так, что получил трое суток ареста, правда вскоре отменённого. Видимо до командира мои записи дошли. А писать я начал, чтобы не заснуть, всё, что видел, т.е. абсолютно! Ночью можно было дать волю воображению. На заминированных подходах, путаясь в растяжках у меня в рапорте дрались тушканчики: трое против одного из-за лениво наблюдавшей за этим невесты, не решающейся переступить своей лапкой невидимую линию дозволенного военного регламента Гвардейской части - 56-ой десантно-штурмовой. Драку прекратил волевым решением орёл, унесший невесту, схватив когтями, в небеса. Что он там с ней делал впоследствии и где, в какое время - история умалчивает ввиду перемещение оных из сектора наблюдения... И таких историй можно было в короткое время написать несколько, особенно, когда сон и так и подсказывал сюжеты. Оставалось только записывать, фиксировать время, привязывать к местности и заносить рукопись на лист журнала под датой службы. И не спать! Кстати, поговорка "спит солдат - служба идёт", по-своему верна, но быстрее она идёт, когда её сочиняешь, минуя быт, вшей, голод, холод и прочие лишения войны. А улыбка на войне - дороже всех царств на свете.
С тех пор выстроилась очередь из сослуживцев, чтобы я им писал письма на Родину. И чтобы красочно, по-геройски, но с юмором.
P.S. На гауптвахту я попадал, было, по другим мотивам, но если присмотреться к ним сквозь время, и тогда улыбка на лицо прояснится.