В прошлом году я была на психоаналитической конференции Европейской Психоаналитической Федерации, которая проходила в итальянском городе Триест.
Да-да, в том самом городе, где Джеймс Джойс, сидя за столиком Caffè Stella Polare, начал писать свой главный шедевр — «Улисс». Он приехал сюда в 1904 году из Ирландии преподавать английский язык — и остался на целых 11 лет.
Его можно понять. Триест умеет очаровывать — панорамой города, одновременно горной и морской, архитектурой, соединившей западно- и восточноевропейские мотивы, и, конечно, уютными кофейнями. Джойс любил подолгу переходить из одного кафе в другое, и город увековечил это в статуе неспешно гуляющего писателя на мосту Понтероссо через Гранд-канал.
Его можно понять. Триест умеет очаровывать: панорамой города, одновременно горной и морской, архитектурой, соединившей западно- и восточноевропейские мотивы, и, конечно, уютными кофейнями. Джойс любил подолгу переходить из одного кафе в другое, и город увековечил это в статуе неспешно гуляющего писателя на мосту Понтероссо через Гранд-канал.
Триест также называют городом безумцев — La città dei matti. Это был первый город в Италии, где закрыли психиатрическую лечебницу. Итальянцы шутят, что поэтому безумцы здесь свободно разгуливают по улицам.
Во многом это связано с именем Франко Базалья — пожалуй, самого выдающегося психиатра Италии XX века. Реформатор, гуманист и революционер, он считал, что изоляция и негуманные условия психиатрических больниц лишь усиливают страдание и не создают возможности для выздоровления. Базалья боролся за дестигматизацию психических расстройств, уважение прав личности и гуманизацию психиатрии.
Именно благодаря нему в Италии началась масштабная психиатрическая реформа: психиатрические больницы постепенно заменялись сетью общественных служб психического здоровья.
Он выступал за интеграцию, а не изоляцию.
Интересно, что Триест сыграл важную роль не только в истории психиатрии, но и в истории психоанализа. Город долгое время был частью Австро-Венгерской империи и исторически был тесно связан с Веной. Кроме того, именно здесь родился и жил Эдоардо Вайс — ученик Фрейда, который привёз психоанализ в Италию.
Тема конференции звучала так:
«(In)sanity and Destructiveness. Thinking on the Border» —
«(Не)здоровье и деструктивность. Мышление на границе».
И сам Триест оказался идеальным пространством для этой темы:
город границ,
город смешения культур,
город между нормой и безумием,
между психиатрией и психоанализом,
между изоляцией и попыткой услышать другого человека.
Одним из самых эмоциональных моментов для меня стал просмотр фильма «Однажды был город сумасшедших» о Франко Базалье и посещение бывшей психиатрической больницы Сан Джованни, где он работал.
Но особенно меня тронул доклад психоаналитика и психиатра Этторе Йогана, посвящённый Базалье и реформе психиатрической системы. Йоган говорил о том, что Базалья фактически ввёл в психиатрическую практику новую парадигму: вместо понятия «больной» — понятие человека.
Базалья фактически сместил фокус:
с защиты общества от «другого» —
к попытке понять этого «другого»,
вернуть смысл его переживаниям и человеческое достоинство.
Наверное, именно в этом психоанализ и психиатрия Базальи оказываются очень близки друг другу — в попытке оставаться рядом с человеческой сложностью, не пытаясь её уничтожить.
Franco è vivo e lotta insieme a noi.
Франко жив и борется вместе с нами.
Автор: Корчагина Татьяна, психоаналитически ориентированный психолог
Запись на консультацию:
tatianakorchagina.psy@gmail.com