– Твоя премия пойдет на ремонт дачи моей мамы! – безапелляционно заявил муж, отправляя в рот кусок еще горячей мясной запеканки.
Он произнес это совершенно будничным тоном, даже не подняв глаз от своей тарелки, словно речь шла о покупке буханки хлеба или пакета кефира.
Анна замерла с заварочным чайником в руках. Горячий пар согревал пальцы, но слова мужа окатили ее ледяной водой. Минуту назад она буквально летела домой. Три месяца тяжелого труда, переработки по вечерам, испорченные выходные и постоянные придирки начальства наконец-то окупились.
Уведомление от банка пришло прямо перед концом рабочего дня: квартальную премию перевели, и сумма оказалась даже чуть больше ожидаемой. Анна мысленно уже расписала эти деньги: вставить давно требующий внимания имплант, отложить часть на долгожданную поездку к морю, а в ближайшую субботу просто выспаться и заказать хорошую еду из ресторана.
И вот теперь этот разговор на кухне.
– Паш, ты сейчас шутишь? – Анна медленно опустила чайник на деревянную подставку и села на табуретку напротив.
– Какие шутки, Ань? – Павел пожал плечами, продолжая жевать. – У мамы крыша на веранде течет, ты же в курсе. Строители смету выставили, сумма приличная. Я ей еще на прошлой неделе пообещал, что мы вопрос закроем. Твои деньги как раз кстати пришлись.
Дышать стало тяжело, словно воздух на кухне внезапно стал плотным и вязким.
– Ты пообещал моей свекрови мои деньги? – тихо спросила она. – Еще на прошлой неделе? До того, как я вообще узнала точную сумму?
– Ой, только не заводи эту свою шарманку про «мое-твое», – поморщился Павел, отодвигая пустую тарелку. – Мы семья. У нас общий бюджет. Маме нужна помощь, ей тяжело дом содержать на пенсию. Ты же не чужая, должна понимать такие вещи.
Анна горько усмехнулась.
– Общий бюджет, Паша, это когда мы вместе решаем. И когда в него оба вкладываются. Твоей зарплаты еле хватает на продукты и бензин для твоей же машины. Мы три года никуда не ездили, потому что ты все ждешь сказочного повышения. Я света белого не видела из-за этого проекта. У меня спина болит так, что спать невозможно, зубами нужно срочно заниматься! А ты распорядился моим трудом, даже не посоветовавшись?
Павел тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя снисходительность взрослого человека к неразумному ребенку.
– Зубы твои подождут, ничего страшного не случится. А крышу до осенних дождей надо перекрыть. Антонина Васильевна и так с давлением мучается из-за переживаний. Завтра переведешь мне на карту, я сам со старшим бригады расплачусь.
Он встал из-за стола, бросил в раковину грязную вилку и направился в гостиную. Через секунду оттуда на полную громкость заорал телевизор — началась спортивная трансляция. Следом хлопнула дверь туалета.
Анна осталась сидеть за столом. Она смотрела на нетронутую порцию запеканки в своей тарелке. Аппетит исчез. Ей казалось, что об нее только что вытерли ноги, причем сделали это так обыденно, по-родственному, искренне не понимая, чем она может быть недовольна.
Зазвонил телефон мужа, неосмотрительно оставленный им на кухонном столе. На экране высветилось: «Мама».
Анна долго смотрела на вибрирующий аппарат. Телевизор в соседней комнате гремел так, что Павел точно ничего не слышал. Повинуясь внезапному порыву, она нажала кнопку ответа и включила громкую связь.
– Павлик, сыночек? – раздался из динамика заботливый, сладковатый голос Антонины Васильевны. – Ой, Анечка, это ты? А Паша где? Ну ладно, ты ему передай, чтобы он завтра с утра мастеру аванс перевел. Я же знаю, вы молодые, сейчас получишь свои денежки и побежишь на ерунду всякую тратить, на платьица да туфельки. А у нас тут крыша рухнет. Вы уж там по-семейному решите вопрос, ладно? Скажи Павлику, пусть проконтролирует. Целую!
Вызов завершился.
Никаких слез не было. Истерики тоже. Иллюзии, которые Анна бережно поддерживала годами, просто осыпались трухой. «Побежишь на ерунду тратить». «Пусть проконтролирует».
Она посмотрела на свои руки. Коротко остриженные ногти без покрытия — некогда было сходить в салон, да и денег всегда жалко, ведь нужно купить продукты, оплатить квитанции, помочь мужу с ремонтом машины. Вся ее жизнь незаметно превратилась в сплошное обслуживание чужих интересов. Безотказный ресурс, к которому даже подход искать не нужно — достаточно надавить на чувство долга.
Анна достала свой телефон и открыла банковское приложение. На экране светилась сумма премии.
Затем она перешла в интернет-браузер, где у нее уже два месяца была открыта страница санатория на побережье, специализирующегося на лечении спины. Она заходила туда каждый вечер, смотрела на фотографии соснового леса и закрывала вкладку. Все данные паспорта были давно вбиты в систему, даты выбраны с ближайшего понедельника. Не хватало только одного действия.
Она нажала кнопку «Оплатить».
Система задумалась на секунду, а затем выдала зеленое окно с подтверждением бронирования. Со счета списалась ровно половина заработанной премии. Оставшиеся деньги Анна двумя касаниями перевела на свой скрытый накопительный счет, условия которого не позволяли снять средства без потери весомых процентов. На зарплатной карте осталась ровно тысяча рублей.
Тяжесть в груди исчезла. Анна выпрямила спину, одернула домашнюю футболку и твердым шагом направилась в гостиную.
Павел уже вернулся из туалета и лежал на диване, закинув руки за голову.
– Ань, сделай чаю, – бросил он, не отрывая взгляда от экрана. – И матери перезвони, она звонила, связь прервалась видимо. Скажи, что завтра деньги будут.
Анна встала прямо перед телевизором, загородив экран.
– Денег не будет, Паша. Ни завтра, ни послезавтра.
Муж недовольно вздохнул, приподнялся на локтях и снисходительно улыбнулся.
– Ань, ну чего ты завелась на пустом месте? Устала на работе? Понимаю. Давай, успокаивайся, не делай из мухи слона. Мы же все обсудили. Я матери слово дал.
– Ты дал слово, ты его и держи, – абсолютно спокойно ответила Анна. – Возьми кредит. Найди подработку. Продай машину. Это твоя мать и твои обещания. А мои деньги ушли по назначению.
Улыбка сползла с лица Павла. Он непонимающе нахмурился.
– В смысле ушли? Куда они могли уйти за пять минут? Хватит дурью маяться, я завтра сам зайду в твое приложение и переведу сумму. Достала эта твоя независимость.
– На карте пусто, – Анна скрестила руки на груди, глядя ему прямо в глаза. – Я только что оплатила путевку в санаторий на три недели. Вылетаю в воскресенье вечером. Остаток лежит на депозите. Можешь позвонить Антонине Васильевне и обрадовать ее, что ремонт крыши полностью ложится на твои плечи.
Лицо мужа вытянулось. Он резко сел на диване, его голос сорвался на злой рык:
– Ты совсем ополоумела?! Ты потратила наши деньги за моей спиной?! Да как ты смела вообще...
– За моей спиной, Паша, ты распорядился моим здоровьем и моим трудом, – жестко перебила его Анна. – Вы с матерью обсуждали, как будете контролировать мои копейки, чтобы я их на туфельки не спустила. Я все слышала, она по громкой связи говорила.
Павел осекся. Он открыл рот, чтобы что-то возразить, попытаться перевести вину на нее, но слов не находилось.
– Правило общего бюджета больше не работает, – продолжила она, чеканя каждое слово. – С этого дня мы делим оплату квартиры и продуктов ровно пополам. Если тебе не хватает — это твои трудности. В воскресенье я улетаю. К моему возвращению ты либо находишь способ уважать меня, либо собираешь вещи и едешь жить к маме. Я больше не тягловая лошадь.
Она развернулась и пошла в спальню. Достала с верхней полки шкафа вместительную дорожную сумку, положила ее на кровать и открыла молнию. До вылета оставалось два дня, но собирать вещи ей хотелось прямо сейчас.
Павел стоял в дверях спальни, сжимая кулаки, но не произносил ни слова. Он впервые видел жену такой, и это ломало все его привычные шаблоны поведения.
В воскресенье вечером Анна вызвала машину до аэропорта. Она молча оделась в коридоре, проверила документы в сумочке и взяла чемодан за ручку. Муж сидел на кухне в темноте, так и не решившись выйти проводить ее.
Она вышла на лестничную клетку, дважды повернула ключ в замке и направилась к лифту. Впереди было три недели теплого моря, заботы о себе и абсолютной свободы от чужих ожиданий. И она твердо знала: возвращаться к прошлой жизни она не намерена ни при каких условиях.