"... Катерина поняла, что своим криком перегнула палку, но уходить она не собиралась, заговорила спокойнее:
- К тебе лично, Дмитрий Владимирович, и я, и все наши воропаевцы относимся с уважением, потому как ты землю любишь и за колхоз наш, за людей переживаешь. Поэтому и понять не могу, как у тебя такой сын, как Вовка, вырасти мог? Как ты проглядел его? Ведь Снежанка ему полная противоположность ..."
Читайте: Бизнесменша
Вовка уехал вместе с серьёзной дамой, понимая, что в деревне ему просто нельзя оставаться, ведь жизни ему не дадут. А по Воропаевке поползли слухи, обраставшие всё новыми подробностями. Впечатлительные бабушки перешептывались, рассказывая, что председательского сына решили изолировать. Уже к вечеру вся деревня знала: у Вовки не просто болезнь, от которой носы проваливаются, но что-то ещё.
- Говорят, что противогаз на него надели, - передавали по сарафанному радио, - чтобы он добрых людей не успел заразить.
- Да что там противогаз, - ответила главная кумушка, - в скафандре его увезли, я это точно знаю. Мне по секрету человек один сказал, который всё сам лично видел.
Люди судачили, все до одного жалели Веру, понимая, что и ей придется съездить в город и сдать анализы. Но Катерина перемывать дочери кости не дала, заявив:
- Моя Вера после возвращения из роддома близко к себе этого ко....беля не подпускала. Так что ей бояться нечего. Если и вызовут её, то только на анализы, а потом отпустят. Вот увидите.
Крыльцо своего дома мать Веры демонстративно мыла с порошком, отвечая всем соседям, проходившим мимо, что это она так от Вовкиного духа избавляется, проводит дезинфекцию, чтобы и духа зятя в её доме не осталось.
Не терпелось Катерине поговорить и с председателем. Улучив удобный момент, она зашла в контору и открыла дверь в кабинет. Председатель исподлобья взглянул на Катерину и вжал голову в плечи.
- Ну, Дмитрий Владимирович, наш уважаемый председатель и мой дорогой сват! Как же это ты мог такое.... Я даже и не знаю слова приличного, такое чудо вырастить? Ты из него собирался сделать председателя, "хозяина нашей земли" в нём видел? А он кем стал? Переносчиком срама? И ты снова покрывать его станешь?
- Катерина, угомонись! - рявкнул председатель. - Теперь защищать Володю я не стану, но и крика твоего не потерплю, понятно? Когда вернётся домой из больницы, скажу ему всё, что думаю! А тебе советую не слишком стараться! Мне и без тебя плохо!
Катерина поняла, что своим криком перегнула палку, но уходить она не собиралась, заговорила спокойнее:
- К тебе лично, Дмитрий Владимирович, и я, и все наши воропаевцы относимся с уважением, потому как ты землю любишь и за колхоз наш, за людей переживаешь. Поэтому и понять не могу, как у тебя такой сын, как Вовка, вырасти мог? Как ты проглядел его? Ведь Снежанка ему полная противоположность.
- Вот только о Снежане мне говорить не стоит, не до неё мне сейчас. Я не знаю, как мне людям в глаза смотреть, а ты мне о НЕЙ напоминаешь...
- А что я такое сделала? Правду просто тебе сказала, что в одной семье такие разные дети выросли. Почему так произошло, непонятно. Одна - учительница, уважаемый человек в деревне, а другой... Имя твоё честное опозорил. Ты хоть знаешь, Владимирович, что теперь среди деревенских сказать "председательский сынок" - это всё равно как выругаться?
- Уходи, Катерина, прошу тебя по-доброму: уходи! Твоя Вера скоро с Володей моим разведётся, и больше их ничего связывать не будет. А мне душу не рви, не делай ещё больнее.
- Как знаешь, Владимирович, - ответила Катерина и предложила председателю выпить воды: - Сделай хоть пару глотков, а то у тебя такой бледный вид как у покойника. Сейчас налью тебе водички.
- Ступай, а я сам как-нибудь о себе позабочусь!
Дмитрий Владимирович говорил с раздражением, и Катерина, извинившись, вышла на улицу. Оставшись в одиночестве, председатель хотел было заняться делом, но голова отказывалась думать. Все мысли Дмитрия Владимировича были сейчас о сыне. Он сам раз сто задал себе один единственный вопрос: почему из его Володи выросло то, что выросло?
В этот момент к нему вошёл Саня и заговорил о делах, вернув в реальность, и председатель обсуждал вопросы и решал проблемы, отвлекшись от невеселых мыслей.
Домой Дмитрий Владимирович вернулся без сил. Таисии просто кивнул в знак приветствия. Конечно, заметил, что та стоит с опухшими глазами, но спрашивать ничего не стал. Молча прошёл в свою комнату и сел на диван. Включил телевизор, но смотрел на экран отсутствующим взглядом.
- Какие новости, Дима? - тихо спросила Таисия. Она хотела хоть как-то отвлечь мужа.
- Да что может быть... Сама знаешь, что в Воропаевке все обсуждают только одну новость, о которой мне и говорить не хочется. Все на меня смотрят как на прокажённого, но молчат. Только Катерина сегодня явилась прямо в контору и начала мне стыдить. Сказала, что не понимает, как мы с тобой такого сына могли воспитать...
- Я здесь вот что подумала, - отозвалась Таисия, - может, помочь им чем-нибудь. Я имею в виду Катерину и Веру. Может, простит Вера Вову, может, они вместе будут.
- Ты что, мать, с ума сошла, что ли? Верка до этого от Вовки ушла, а теперь и близко его к себе не подпустит!
- И что теперь будет, Дима? Боюсь, чтобы Вова наш после всего умом не тронулся, чтобы не покатился по наклонной, - заплакала Таисия.
- Значит так! Перестань реветь! Как будет, так и будет. Он у нас уже мальчик взрослый, так что пусть сам за себя и отвечает. Я не знаю, как мне теперь уважение воропаевцев вернуть. Что сделать, чтобы они на меня искоса смотреть перестали? Всё думаю, но ничего придумать не могу.
- Снежана сегодня заходила, - тихо продолжила Таисия. - Переживает за наше с тобой здоровье. Боится, что с нами после такого удара может что-то случиться. И о тебе тоже спрашивала. Капли принесла новые. Говорит, что это новое успокоительное средство. Может, выпьешь, Дима, а то на тебе лица нет?
- Я спокоен! Я абсолютно спокоен! - повторил несколько раз председатель. - Мать, накапай мне немножко других капель, но не успокоительных, а горячительных.
Понятливая Таисия быстро налила мужу домашней наливочки, понимая, что тому просто необходимо снять напряжение и расслабиться. Уже через полчаса председатель заговорил о делах колхоза.
- Скоро уборочная начнётся. Минуты свободной у нас не будет, - оживившись, сказал он. - Я вот знаешь, что думаю, Таисия? Надо Саню в сельхозакадемию отправить, чтобы он высшее образование получил. Толковый он хлопец, а главное - землю любит. Вижу, что старается, что работает по совести. Думал раньше, что Володя наш меня через какое-то время сменит, но теперь понимаю, что на одного Саню у меня надежда.
- Ты сейчас забудь о делах, - ласково произнесла Таисия, - лучше приляг и отдохни. Тебе это сейчас просто необходимо.
Дмитрий Владимирович спорить с женой не стал, а прилег и очень быстро уснул. Утром поднялся на заре и отправился на работу, чтобы нерадостные мысли о сыне снова его не одолели.
Ближе к полудню председатель возвращался домой. Собирался быстро пообедать, чтобы, подкрепившись, с новыми силами взяться за работу. Издалека он увидел Снежану и Машеньку. Они стояли возле дома Полины Игоревны и о чем-то разговаривали. Председатель на миг остановился, но стоило Снежане кивнуть в знак приветствия, как он быстро зашагал в направлении своего дома, а Снежана провожала отца взглядом. Вдруг она увидела, как тот схватился руками за забор, а потом начал медленно сползать.
- Папа, папка, папочка! Что с тобой? - закричала Снежана и подбежала к отцу, но тот закатил глаза и что-то бормотал, но что именно нельзя было разобрать. - На помощь! Скорее!
... Вскоре прибежал фельдшер, а затем приехала скорая. Председателя увезли, а потом стало известно, что ему стало плохо с сердцем, случился инф....аркт.
Никто в Воропаевке этому не удивился. Люди между собой говорили, что это и неудивительно. Такого позора не смог выдержать даже Дмитрий Владимирович, которого многие называли "железным" .
- Если бы не Снежана, если бы она не увидела тебя и не позвала на помощь, - сказала мужу Таисия, когда того из реанимации перевели в обычную палату, - неизвестно, что с тобой было бы. Это её ты должен благодарить за своё спасение.
- Когда меня выпишут, тогда и поблагодарю, - ответил Дмитрий Владимирович.
В душе у Таисии затеплилась надежда, что муж наконец-то примет Снежану и внучку.
- Она приехать к тебе хочет. Просила спросить, можно ли ей навестить тебя?
- Не стоит, - ответил Дмитрий Владимирович. - Не хочу, чтобы меня в таком виде застала, не люблю быть больным и беспомощным. Говорю же тебе, вот выпишут меня, тогда и поговорю с ней.
- Ты мне это обещаешь, Дима? - тихо спросила Таисия.
Вместо ответа председатель только кивнул и попросил оставить его одного. Он лежал и думал о своей жизни. Думал и гадал: почему у него всегда получалось руководить большим хозяйством, а сыном он ничего сделать не смог? Ответа на этот вопрос у председателя не было...