Полина наследства не ждала. И уж тем более от своей тети – Зои Ивановны. Хотя, если подумать, то у той вообще не осталось близких родственников, кроме Полины и младшей сестры – Нины Ивановны – мамы Полины. Были какие-то двоюродные племянники ее бывшего мужа, но они давно не поддерживали с ней никакой связи.
Полина об этом не думала. У нее была своя квартира с наполовину выплаченной ипотекой. А к Зое Ивановне она приходила потому, что, кроме них с мамой, пожилую женщину никто не навещал. А еще потому, что обещала присматривать за ней Насте – дочери Зои Ивановны.
Насти не стало три года назад. Они с Полиной были ровесницами, но есть такие болезни, которые не спрашивают, сколько тебе лет.
Полина до сих пор не может забыть, с каким лицом стояла на кладбище тетя Зоя – потерянная, не понимающая того, что происходило. Полина и без всяких просьб Насти не смогла бы оставить Зою Ивановну в таком состоянии.
Сначала она приходила к тете почти каждый день. Просто сидела и молчала. Через некоторое время тетя Зоя стала доставать старые альбомы – она не доверяла современным гаджетам и все фотографии, которые хотела сохранить, обязательно распечатывала.
Теперь она сидела, перелистывала плотные страницы альбомов и рассказывала о том, где и когда была сделана та или иная фотография. Рассказывала спокойным, даже монотонным голосом, словно говорила не Полине, а самой себе.
Зоя Ивановна пережила дочь на три года. Полина была у нее за неделю до того, как тетя попала в больницу – та ни на что не жаловалась, сказала только, что ей скучно жить. А через десять дней yмepла.
Всеми траурными мероприятиями занимались Нина Ивановна и Полина. Но ни той, ни другой почему-то и в голову не пришло поинтересоваться вопросом наследства. Не возник разговор об этом и во время поминок, видно, все понимали неуместность этой темы.
Зато впрямую задуматься о наследстве Полину заставил телефонный звонок двоюродной сестры со стороны отца – Светланы.
— Полина? Привет! Это Света, двоюродная сестра твоя, со стороны папы. Ты меня, наверное, не помнишь, мы на бабушкином юбилее встречались, когда ты еще в школе училась.
Полина вообще не сразу поняла, кто ей звонит. Отец ушел из семьи, когда ей было шестнадцать, и его родня словно бы вычеркнула и Нину Ивановну, и Полину из своей семьи – их не поздравляли с праздниками, не приглашали на дни рождения и юбилеи. Но Полина и ее мать от этого не страдали.
— Привет, — осторожно ответила Полина. — Что-то случилось?
— Да нет, всё нормально. Просто узнали про твою тётю, Зою Ивановну. Соболезнуем. Она хорошая была, царствие небесное. Мы, кстати, с ней встречались пару раз, правда, давно.
Полина промолчала. Зоя Ивановна никогда не упоминала ни про какие встречи с папиной роднёй.
— Ты как вообще? Держишься? — голос Светы был приторным, как дешёвый лимонад.
— Держусь.
— Ну и славно. Ты, если чего надо будет, звони. Мы же родственники, должны помогать друг другу, — сказала Света и сбросила звонок, даже не попрощавшись нормально.
Полина положила телефон на диван и уставилась в стену. Странный разговор. Странный. Родня, которая тринадцать лет не вспоминал о её существовании, вдруг объявилась. Совпадение?
Конечно, нет.
Просто о том, что Полина или ее мать скоро получат в наследство квартиру Зои Ивановны, родственники сообразили быстро. И не ошиблись. Наследницей действительно стала Полина.
Сразу после разговора со Светой, она позвонила маме.
— Мам, мне только что звонила… как её… Света, с папиной стороны. Сказала, что соболезнует.
Нина Ивановна помолчала. Потом вздохнула — тяжело, как вздыхают женщины, которые слишком много видели в этой жизни.
— Уже началось, — сказала она.
— Что началось?
— Охотники за наследством. Полина, ты наследственное дело уже оформила?
—Нет. А что?
— Ничего. Просто приготовься. Они будут звонить, приходить, просить. Ты главное — не ведись. Ни на что не ведись.
Мама была права!
Как говорится, откуда что взялось!
За неделю Полине позвонили семь человек. Первой отметилась бабушка Лида – мать отца Полины.
— Полиночка, внученька, — сказала она без всякого предисловия. — Это бабушка Лида. Ты меня помнишь?
— Здравствуйте, — ответила Полина нейтрально.
Она, конечно, помнила, что до шестнадцати лет у нее была бабушка Лида, которая потом словно растворилась в воздухе – ни разу за следующие тринадцать лет не позвонила «любимой внучке».
— Я звоню по делу. Ты, наверное, слышала, что твой отец сейчас находится в тяжёлом положении? Комната в коммуналке, соседи — одни алкаши. А он, между прочим, тринадцать лет назад целых два года честно платил алименты. Два года! Это ж какие деньги были по тем временам!
Полина молчала. Она помнила эти алименты — смешные суммы, которые приходили раз в полгода, а потом и вовсе перестали. Мама бегала к приставам, писала заявления, но отец работал то таксистом, то грузчиком, то вообще нигде. С него нечего было взять.
– Могла бы и помочь отцу из этой конуры выбраться. Он ведь тебя столько лет воспитывал! – заявила бабушка, которая позвонила внучке первый раз за эти самые тринадцать лет.
Полина подавила смешок. Слова «воспитывал» и «отец» в одном предложении не сочетались никак. Её воспитывала мама, работавшая на двух работах. Её воспитывала тётя Зоя, которая помогала Полине с уроками и почти каждое воскресенье водила её и Настю в парк: летом — на карусели, зимой — на каток.
Потом подтянулись и другие родственники.
Первая волна звонков была без просьб. Тетки, двоюродные и троюродные братья и сестры просто напоминали о себе – интересовались, как у Полины дела, как она живет, где работает, предлагали звонить, если ей вдруг что-то понадобится. Один из них, назвавшийся Никитой, предложил Полине свою помощь в выборе автомобиля:
— Полина, я насчёт машины. Ты ведь теперь, наверное, будешь покупать себе что-то приличное? У меня друг в автосалоне работает, могу по-родственному, за копейки, отличную тачку подогнать. Ну, не за копейки, конечно, но зато хорошую. Просто кинешь мне сверху тысяч триста-четыреста. А?
— У меня прав нет, — ответила Полина.
Никита на секунду завис. Потом нашёлся:
— Так права получить — дело нехитрое. Я тебе и с этим помогу. Мы же родственники.
Позвонил двоюродный брат Слава, который вообще не знал, как зовут Полину, и всю дорогу путал её с Настей: «Настя, привет! Слушай, тут у меня ипотека висит, а ты теперь с квартирой, может, закроешь за меня? Хотя бы половину? Я тебе потом отдам, честно».
— Я не Настя, — сказала Полина. — Насти нет уже три года.
Слава сбивчиво извинился и сбросил звонок.
Вторая волна нахлынула дней через десять. Тут уже разговор от вопросов о здоровье и приглашений в гости перешел к просьбам. Аккуратным, вроде бы произнесенным вскользь, но вполне конкретным.
Родственники рассказывали о «сложных жизненных ситуациях» и намекали, что участие Полины – «всего каких-нибудь двести пятьдесят – триста тысяч» могло бы их спасти.
Одна из тетушек заявилась в квартиру Полины в субботу с самого утра. И где только адрес раздобыла! Положила на кухонный стол пакет с овсяным печеньем и сразу стала рассказывать о своих несчастьях:
– Полиночка, у нас тут беда. Муж без работы уже полгода, коммуналка выросла в два раза, а у нас ещё четыре кредита, представляешь? Четыре! Мы уже не знаем, что делать. А тебе, говорят, теперь квартира досталась, тёти Зои. Будешь сдавать, наверное, или продавать. Помоги! Я много не прошу: хотя бы двести тысяч! Для тебя же это ерунда, а для нас – серьезные деньги.
– Я вам сочувствую, тетя Наташа, – ответила Полина, но помочь ничем не могу. Прошло только два месяца, так что если я что-то и получу, то месяца через четыре.
– Но ты про нас не забудь, все-таки мы – родня, – уходя, напомнила ей Наталья.
Звонили и другие, тоже рассказывали о своих нуждах. Одна из дам даже попросила денег на липосакцию.
— Понимаете, — говорила она вкрадчиво, — у меня после родов фигура испортилась, а муж ушёл к другой, молодой. Мне просто необходимо вернуть себе уверенность! Это всего триста тысяч, а для вас, обладательницы двухкомнатной квартиры в центре, это копейки.
— Квартира не в центре, — возразила Полина. — И она не моя ещё.
— Ну будет вашей, — отмахнулась женщина. — Так я могу рассчитывать на вашу помощь?
Полина ничего не сказала. Просто нажала «отбой».
К вечеру позвонила ещё одна родственница, просившая на свадьбу дочери — «всего-то триста тысяч, ну четыреста, мы подсчитали, что нам не хватает ровно четырёхсот».
Потом дядя Коля, который хотел «поправить здоровье в санатории, всего две недели, ну и путёвка стоит двести, но ты же поможешь, Полиночка, да?»
Полина перестала отвечать на звонки. Телефон разрывался — кто-то писал в мессенджеры, кто-то звонил с новых номеров, кто-то оставлял сообщения на автоответчике. Голоса были приторными, участливыми, и все как один заканчивали одинаково: «Мы же родственники».
Она думала сменить номер. Даже искала в интернете, как это сделать быстрее. Потом позвонила маме.
— Мам, они меня достали, — сказала Полина устало. — Тётя Наташа уже домой пришла. Печенье принесла. Овсяное. А я его терпеть не могу.
Нина Ивановна вздохнула. Потом сказала спокойно, даже буднично, словно давала совет, как варить суп:
— Не надо ничего придумывать. Просто скажи «нет». Всем. И блокируй все номера, с которых тебе звонят с этими просьбами.
— А если они начнут приезжать?
— Не пускай. И не открывай дверь. Ты им никто, Полина. Они тринадцать лет ни о тебе, ни о Насте, ни о Зое не вспоминали.
Полина так и сделала.
А двухкомнатную квартиру Зои Ивановны Полина не продала. Она сделала в ней косметический ремонт — тот самый, который тётя Зоя всё откладывала, потому что «и так сойдёт», — и сдала приятной семейной паре с маленьким ребёнком. Те платили аккуратно, не жаловались и не называли себя родственниками.
Благодаря этому Полина гораздо быстрее смогла закрыть свою ипотеку.
А жадные родственники некоторое время еще пытались выпросить у Полины хоть что-нибудь, но в конце концов поняли, что это бесполезно, и оставили ее в покое.
Теперь альбомы Зои Ивановны стояли в шкафу у Полины. Иногда она доставала их, листала и вспоминала голос тети: «А это мы с Настей в Сочи, смотри, какие мы смешные. А это я в молодости, до того, как замуж вышла. А это твоя мама, ей здесь семь лет».
На этих фотографиях были по-настоящему родные люди. Те, кто рядом, когда тебе плохо. А не те, что приходят с пакетом овсяного печенья, когда пахнет наследством.
Тётя Зоя это понимала. И Полина теперь тоже.
Автор – Татьяна В.