НАЧАЛО РАССКАЗА:
И к утру они уже полностью продумали свой рискованный план. Репетировали опасный трюк на диване в гостиничном номере, отрабатывая движения до автоматизма, обсуждали детали, и Лена, несмотря на все сомнения, согласилась. Они были готовы претворять задуманное в жизнь. Лена села в машину одна, как и предполагалось по сценарию Михаила. Её сообщник ехал следом на арендованном мопеде, держась на почтительном расстоянии, чтобы не привлекать внимания. В какой-то момент, когда они уже въехали на опасный горный серпантин, Лена с ужасом поняла, что тормоза больше не слушаются её ног — педаль уходила в пол мягко и бесполезно. Она успела подать условленный знак своему спутнику, который тут же прибавил газу и поравнялся с дверью. Лена, собрав всю волю в кулак, перебралась на пассажирское сиденье, а потом зажмурилась и почувствовала, как чьи-то сильные руки рванули её из летящей в пропасть машины. Её швырнуло в мягкие придорожные кусты, и в тот же миг автомобиль, оставшийся без управления, перевалился через край обрыва.
Михаил остановил мопед, спрыгнул на землю и приземлился рядом с ней. Он тут же достал телефон и начал снимать происходящее на видео для отчёта. Лена же ошеломлённо смотрела, как машина летит вниз, в узкое ущелье с бурной рекой на дне. Вот она с глухим ударом врезалась в скалы, взорвалась яркой вспышкой, и гулкое эхо разнесло осколки по ущелью, провоцируя небольшой обвал. А потом всё стихло, только где-то далеко внизу ещё шипел и плескался огонь.
Лену затрясло от пережитого ужаса — она даже представить себе не могла, что это будет настолько страшно. От шока женщина потеряла дар речи и не могла вымолвить ни слова. Но Михаил не давал ей раскисать: помог забраться на пассажирское сиденье мопеда и быстро умчал по пустынной трассе обратно в город. Вечером местное телевидение показало сюжет о страшной аварии на горном серпантине — автомобиль сорвался в ущелье и взорвался. Личность погибшей пока не установлена. В это время Михаил, сидя в съёмной квартире, набирал номер своего нанимателя.
Голос Петра звучал тревожно и нетерпеливо.
— Ну что там? Есть новости? — спросил он, даже не поздоровавшись.
— Всё прошло как по маслу, даже лучше, чем мы рассчитывали, — бодрым тоном отрапортовал Михаил. — Никаких проблем и подозрений, будьте спокойны. Дело уже признали несчастным случаем, тело вашей супруги унесло течением, пока его ищут. Вам должны будут позвонить из полиции, так что будьте готовы к разговору.
— Конечно, буду ждать, — с трудом скрывая радость, ответил Пётр. — Так когда поступит перевод остатка суммы, как договаривались?
— Как только у меня на руках будет свидетельство о смерти, — усмехнулся в трубку лже-киллер. — Так что время ещё есть. Ничего страшного с вашей дочерью за пару дней не случится.
— Но мы же договаривались, что ты переводишь деньги сразу после выполнения работы, — возмутился Пётр, не ожидая такого поворота. — Это нарушение наших договорённостей!
— Ага, подавайте на меня в суд, — рассмеялся в ответ Михаил, чувствуя, как земля уходит из-под ног его собеседника. — Не торопите события, законник. Как только сами денежками разживётесь, тогда и переведу. И не пропадайте с радаров. Может, для вас ещё работёнка появится. Ваш-то папаша пока ещё дуба не дал, так что и в моих интересах, может быть, ускорить его кончину. Иначе наследство может не скоро появиться.
Михаил бросил трубку, даже не дослушав возражений. Он сел на продавленный диван, обхватил голову руками и вдруг начал тихо, а потом всё громче смеяться — нервно, истерично, с надрывом. Лена наблюдала эту странную реакцию из кресла напротив. Они временно арендовали эту квартиру на окраине города, чтобы никто случайно не увидел погибшую женщину в отеле. Их вещи Михаил предусмотрительно вывез заранее, ещё до того, как машина упала в пропасть.
Постепенно горе-киллер успокоился. Лена прекрасно понимала его состояние — она и сама была готова сорваться в истерику, но не могла позволить себе такой слабости при постороннем мужчине.
— Ты поняла? — с горьким смехом спросил её несостоявшийся убийца, вытирая выступившие на глазах слёзы. — Он и не собирался платить, никогда бы не заплатил. Так бы и шантажировал меня до конца жизни, требуя выполнения всё новых и новых заказов. А деньги на операцию — это просто морковка перед носом, дёргает, а достать невозможно. Ну как я мог быть таким идиотом и поверить этому проходимцу?
— Да ладно тебе, ради спасения собственного ребёнка люди и на такое не способны, — тихо сказала Лена, чувствуя к этому человеку странную смесь жалости и благодарности. — Мне просто повезло, что в киллеры Пётр выбрал именно тебя. — Она слабо улыбнулась. — Сам подумай, кто бы ещё стал жалеть свою жертву и помогать ей.
— Да уж, повезло так повезло, — вздохнул Михаил. — И это не отменяет того факта, что я был готов убить ни в чём не повинного человека. Просто так сложились обстоятельства, и мы с тобой поладили. Если бы ты оказалась другой — стервозной, жадной, высокомерной, — я бы, наверное, даже не колебался.
В ту ночь Лена уснула с большим трудом. Стоило ей закрыть глаза, как перед внутренним взором снова и снова вставала ослепительная вспышка взрыва, и она снова летела из машины, выдернутая уверенной рукой Михаила в самый последний момент. Страшно было даже думать о том, что он мог не успеть этого сделать или, хуже того, передумать. Только благодаря тренировкам Лена сумела выбраться из передряги целой и невредимой.
Утром Михаил принёс ей новый телефон с другой сим-картой. Им был нужен местный номер, чтобы не вызывать подозрений у полиции, если они вдруг начнут проверять звонки. Лена засунула за щёки ватные шарики, чтобы изменить голос, и, глубоко вздохнув, принялась бубнить в трубку, стараясь говорить официально и сухо:
— Пётр Сергеевич, вас беспокоит капитан полиции Семёнова из речного управления МВД. У меня к вам несколько вопросов.
— Слушаю вас, — ответил Пётр, и в его голосе Лена уловила плохо скрываемое нетерпение.
— У меня не самые хорошие новости, — продолжала она, старательно играя роль участливого полицейского. — Скажите, ваша супруга давно выходила на связь?
— В тот самый день, когда уехала в командировку, — беспечно ответил Пётр, но тут же спохватился и добавил более скорбным тоном: — А что, собственно, случилось? Вы меня пугаете.
— Вчера автомобиль, арендованный на имя вашей жены, сорвался с горного серпантина, — продолжала Елена, чувствуя, как колотится сердце. — Мы предполагаем, что в ней погибла ваша супруга. Машина упала в ущелье и взорвалась. Документов и тела пока не нашли. Его вообще могут никогда не обнаружить — течение там очень сильное.
— Ну так ищите! — вспылил Пётр, теряя самообладание. — Что за неизвестность такая? Как я смогу признать её умершей, если тела нет? Мне нужны официальные документы!
— Мы будем вести поиски и обязательно вам сообщим, — сухо ответила фальшивый капитан и положила трубку, не желая больше слушать этот фальшивый голос.
Лену неприятно покоробила реакция мужа на страшную новость. Он даже не попытался изобразить скорбь или хотя бы видимость беспокойства, а сразу же принялся требовать справки для признания её смерти. Видимо, за долгие годы совместной жизни ему просто надоело притворяться. Наконец-то он почувствовал себя свободным и больше не собирался изображать горе даже по такому трагическому поводу.
Она ещё не знала, что это известие о её фальшивой смерти запустит такую цепочку событий, о которой и подумать было страшно. Пётр, положив трубку после разговора с «капитаном», решительно поднялся с дивана и прошёл в комнату матери. Екатерина Андреевна сидела в кресле и смотрела свой любимый сериал, попивая чай.
— Собирай вещи и выметайся отсюда, — рявкнул он с порога, даже не поздоровавшись.
— Петя, ты с ума сошёл? — опешила мать, откладывая пульт. — Что случилось-то?
— А то случилось, что Ленки больше нет в живых, — выпалил он, не скрывая злорадства. — Скоро я стану миллиардером и буду жить так, как давно хотел. А пока давай освобождай помещение. Я столько лет терпел твои капризы и нытьё только ради неё, потому что она вечно жалела стариков. А мне плевать, поняла? Освобождай территорию, и поживее! У меня скоро Ксюша переезжает ко мне, она молодая и красивая, и ей понадобится отдельная гардеробная.
— У меня, между прочим, пожизненное проживание здесь прописано, — оторопела Екатерина Андреевна, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — И куда я пойду, скажи на милость? На одну мою пенсию даже комнату в коммуналке не снимешь!
— А это меня не волнует! — рявкнул Пётр, хватая мать за плечо и силой толкая к выходу. — Квартира по закону моя, а ты можешь устраиваться в богадельню. И лучше добровольно, пока я тебя принудительно куда-нибудь не сдал.
— Сынок! Да как же это? — бормотала Екатерина Андреевна, прижимая к груди старенькое пальто, которое он сунул ей в руки.
— Пошла вон и не вздумай портить мне жизнь! — заорал сын, вытолкал её на лестничную площадку, выбросил следом сумку с вещами и сапоги, а потом с грохотом захлопнул дверь и запер замок на три оборота, накинув ещё и цепочку для надёжности.
Идти бедной женщине было решительно некуда. Слепая материнская любовь, которую она питала к своему сыну всю жизнь, превратила его из простого баловня в настоящее чудовище. С такими новостями соваться к старым приятельницам было стыдно. Да и подруг она почти всех растеряла за эти годы — кто-то умер, другие переехали к детям далеко отсюда, а у третьих хватало и своих проблем.
До самой темноты несчастная женщина обречённо скиталась по холодным улицам, не зная, куда приклонить голову, пока ноги сами не вынесли её к неприметному домику на окраине города. Стыдясь своего жалкого вида, Екатерина Андреевна всё же нажала на кнопку звонка. Раньше она бывала здесь всего один раз, и то мельком. Домишко был старенький, ещё сталинской постройки, барачного типа, но сейчас огонёк в его окнах казался ей самым тёплым и спасительным в целом мире.
— Екатерина Андреевна! Это вы? Проходите, ради бога! Я, честно говоря, не ждала гостей, — Надежда Петровна встревоженно всматривалась в лицо гостьи. У той вдруг задрожали губы, и из глаз брызнули слёзы. — Да что с вами, милая? Ой, а руки-то просто ледяные, как у покойницы.
— Замёрзла я, наверное, — стуча зубами, ответила Екатерина Андреевна, переступая порог. — Простите, Надежда Петровна, ради бога, что в такой поздний час беспокою.
— Что стряслось-то? — не понимала Надежда Петровна, помогая гостье раздеться. — Проходите, садитесь, я чайник поставлю.
— А вы разве не в курсе? — подняла на неё заплаканные глаза Екатерина Андреевна. — Леночка ваша погибла. В той командировке, в горах. Моему сыну уже звонили из полиции, тело не нашли, унесло рекой.
Женщина содрогнулась в рыданиях и, захлёбываясь слезами, поведала матери Лены все подробности гибели её дочери, которые знала от сына. Она так искренне и горько оплакивала некогда нелюбимую невестку, что сердце дрогнуло бы даже у самого чёрствого камня. Надежда Петровна, впрочем, чёрствым человеком никогда не была, поэтому, когда сватья упала перед ней на колени и зарыдала в голос, она постаралась утешить её как могла.
— Да перестаньте вы, перестаньте, ради бога! — приёмная мать попыталась поднять Екатерину Андреевну с колен. — Я не верю в эту смерть, слышите? Говорят, материнское сердце — вещун. Я хоть и не родная ей по крови, а даже настроение дочери на расстоянии чувствую. И сейчас вам так скажу: не верю я ни единому вашему слову. Лена жива, я это знаю, она обязательно найдётся.
— Простите меня, Надежда Петровна, простите, Христа ради, — продолжала рыдать гостья, цепляясь за её руки. — Я воспитала чудовище, неблагодарную, гнусную тварь. А ваша дочка — святая женщина. Мой собственный сын выставил меня на улицу и сказал не возвращаться. Теперь он будет в моей квартире жить с молоденькой любовницей, а мне велел под забором помирать или в богадельне.
— Вот ещё глупости какие, — фыркнула хозяйка, вытирая гостье слёзы. — Поживёшь пока у меня, места хватит. Вдвоём-то всяко веселее, а то Лена всё время тревожится, что я одна тут сижу. Вот увидишь, вернётся она, и тебе то же самое скажет.
— Нет, не вернётся, погибла она, — в ужасе глядя на безмятежную Надежду Петровну, прошептала Екатерина Андреевна. — И самое страшное… я подозреваю, что не без участия моего сына. Ты меня теперь после такого возненавидишь навсегда.
— Ой, да о чём ты говоришь? — отмахнулась от неё собеседница, накрывая на стол. — Запомни, милая: я никогда никому не мстила и делать этого не собираюсь. Что было, то было, а нам с тобой теперь дальше жить надо.
Две женщины ещё долго сидели на кухне за чаем и тихо разговаривали о том, как им теперь жить дальше и на что надеяться, и проговорили почти до полуночи. Надежда Петровна то и дело бросала тревожные взгляды на свой смартфон, лежавший на столе, но тот упорно молчал. Несмотря ни на что, она отказывалась верить в гибель дочери и ждала звонка с замиранием сердца.
Продолжение :