Бывает, говоришь привычную фразу и вдруг ловишь себя: а из чего она вообще сложена? Что это за лясы, которые точат, и за рукава, спустя которые сидят? Села с фразеологическим словарём, выписала самые знакомые. У каждой фразы внутри оказался либо забытый предмет, либо забытая работа, либо целый старый обычай, про который никто уже не помнит.
Выписала девять штук.
1. Бить баклуши
Баклушами в старину называли деревянные чурки, заготовки. Их откалывали от полена, обтёсывали топором. А из такой чурки потом точили деревянную ложку.
Дело было простое, грязное, без всякого мастерства. Поручали его подмастерьям, мальчишкам в учениках. Настоящий ложечник из таких чурок уже вытачивал ложку: тонко, аккуратно. А «бить баклуши» – самая лёгкая часть, с которой начинают.
Любопытно вышло. Мы говорим про лентяя, а на самом деле тут не про безделье, а про самую простую работу, которую может сделать даже ребёнок. Просто со временем смысл сместился: раз дело лёгкое, тогда, почти и не работа. А раз не работа, тогда, бездельничает.
2. Точить лясы
И снова про деревяшки. Лясами (или балясами, балясинами) называли фигурные столбики для перил. Те самые, что вытачивают на токарном станке: один за другим, с пузатыми завитушками.
Работа в отличии от баклуш тонкая. И небыстрая. Сидишь над станком часами, руки заняты не очень: крути да слушай. Вот мастера и болтали между собой. Так «точить лясы» из настоящего токарного дела превратилось в «вести пустые разговоры».
А я-то всю жизнь не задумывалась, что лясы – это вообще что-то конкретное. Думала, просто слово такое для рифмы и красоты.
3. Попасть впросак
А вот тут самый яркий поворот. Думала всю жизнь, что «попасть впросак» это оплошать, опозориться, а выяснилось, что просак это станок. Большой, страшный, для скручивания верёвок и канатов. Натянутые нити, крутящиеся барабаны. Стоял такой просак прямо во дворе или в специальной мастерской.
И вот если работник зазевался, подошёл слишком близко в широкой одежде, край рубахи, борода, длинные волосы могли затянуться в эти нити. Достать обратно было почти невозможно. Травма, увечье, а то и хуже.
«Попасть впросак» – буквально влипнуть в станок. Не оплошать в переносном смысле, а действительно оказаться в беде, из которой не выбраться. Со временем образ забылся, остался только смысл «оказаться в неловком положении».
4. Шиворот-навыворот
Шиворот в старину означал не просто воротник. Это был расшитый, дорогой воротник боярской одежды. Знак положения. Чем богаче человек, тем нарядней шиворот.
И вот когда боярин попадал в опалу, его наказывали особым способом. Сажали на лошадь задом наперёд, лицом к хвосту. Одежду на нём выворачивали наизнанку: шиворот оказывался на спине, лицом наружу шла подкладка. И в таком виде везли по городу на всеобщее посмешище.
Это было унижение, выставленное на показ всему городу. Шиворот-навыворот означало не просто беспорядок, как мы говорим сейчас. Это был позор в зримой картинке: всё, что было гордостью, теперь вывернуто и торчит наружу не той стороной.
В детстве представляешь: кофточка надета задом наперёд, как пижама. А там целая казнь чести.
5. Спустя рукава
Боярские рукава вообще отдельная тема. Они были длиннющие. До полу, чуть не до земли. У парадной одежды длиннее самой руки.
Конечно работать в таких рукавах невозможно. Чтобы что-то сделать, нужно их засучить, подвязать. А если рукава висят, болтаются, тогда, работа не делается. «Спустя» здесь и подразумевает «опущенные», свисающие.
А у вас в детстве показывали, как засучить рукава перед уроками труда? В школе на уроках так и говорили: не сиди спустя рукава.
6. Не лыком шит
Лыком называли кору молодой липы, тонкие гибкие полоски. Из лыка плели лапти. Из лыка же делали грубые верёвки, рогожи, короба.
Это был материал для самых бедных. Богатый ходил в сапогах, бедняк в лаптях. И сказать про человека «лыком шит» значило ровно одно: из простых, неграмотных, неумелых.
А «не лыком шит» это другое: защита и гордость. Не такой простой, как кажется. Я тоже знаю, что и как. И в карман за словом не полезу.
7. Кричать во всю Ивановскую
Ивановской называется площадь в Московском Кремле, у колокольни Ивана Великого. Большая, открытая. Именно на ней в старину дьяки громко зачитывали царские указы, на всю площадь, чтобы слышали все собравшиеся.
Голос приходилось напрягать так, чтобы долетало до последних рядов. Без всякого микрофона, конечно. Откуда и пошло «кричать во всю Ивановскую» да так громко, чтобы было слышно по всему этому огромному пространству.
Представила эту картинку: огромная площадь, дьяк надрывается, толпа слушает. Не очень-то похоже на нашу нынешнюю «во всю Ивановскую», когда ребёнок просто громко плачет в магазине.
В словаре пишут, есть и вторая версия, тоже кремлёвская: будто под колоколами Ивана Великого пороли провинившихся, и кричали они от боли. Версия мрачнее. Но картинка с указами и дьяками основная.
8. Дойти до ручки
Калач в старину пекли не такой, как сегодняшняя булка. У него была особая форма, с тонкой ручкой-скобкой сбоку. За эту ручку калач держали, пока ели сам мякиш, основную часть.
А ручку не ели. Руки тогда мыли редко, ручку калача после прогулки по рынку или дороге уже нельзя было есть, грязная. Её отламывали и отдавали нищим. Или собакам.
Если уж человек дошёл до того, что подбирает и ест эту ручку, тогда, совсем плохо дело. Голод, нищета, последняя черта. «Дойти до ручки» – в буквальном смысле опуститься до того уровня, ниже которого только земля.
9. Тёртый калач
И снова тот же калач, но другой. Чтобы калач получился настоящий, особый, тесто для него тёрли долго. Не просто месили, а именно тёрли: на специальной доске, на льду, чтобы не нагревалось от рук.
Чем дольше трёшь, тем лучше. Тесто становится плотным, упругим, а мякиш ровным и тонким. Хороший калачник тёр тесто часами.
И когда говорят про человека «тёртый калач», это подразумевает, что его тоже долго мяли. Он прошёл через многое: видел, терпел, переучивался. И вышел из всего этого крепким и ровным. Не сломался, а уплотнился.
В этом и парадокс: одного калач в начале статьи довёл до края, а другому дал имя за стойкость. Один и тот же предмет, две жизни.
Вот такие восемь, нет, девять старых слов, которые слышим с детства и говорим не задумываясь. У каждого внутри то ложка, то станок, то рукав, то калач. Стираются картинки, а слова остаются.
А вам какой фразеологизм больше всего запомнился из детства?