Громов прислал данные в четыре утра — не звонком, а зашифрованным текстовым сообщением через мессенджер, которым они оба пользовались по старой договорённости: адрес, три фотографии, два листа биографии Нечаева. Северов читал, стоя у окна с кружкой остывшего чая, пока за стеклом из темноты медленно проявлялся рассвет — сначала серый, потом чуть розовый по краям, потом обычный московский апрель, сырой и без обещаний. Борис Аркадьевич Нечаев, пятьдесят три года. Бывший сотрудник Следственного комитета, руководил одним из отделов по экономическим делам, уволен в двадцать первом году по формулировке, которая на официальном языке звучала нейтрально, но на настоящем означала: убрали аккуратно, без скандала, с пенсией и молчанием. Причина — по всей видимости, слишком широкая самодеятельность в зоне компетенций, которая официально не была его зоной. После увольнения — несколько лет тихой жизни, номинальное участие в нескольких юридических структурах, включая ту самую цепочку, в конце которой о
Публикация доступна с подпиской
Карта читателя первого допуска