Мы привыкли представлять серийного преступника как угрюмого мужчину в плаще. Но что, если это обаятельная вдова, подающая вам напиток, который меняет всё? Женщины, преступившие черту, существуют, просто действуют иначе и именно поэтому статистика и массовая культура часто обходят их стороной.
Чёрная вдова с фермы: Белль Ганнесс и охота за деньгами
Белль Ганнесс, норвежская иммигрантка, приехала в США за лучшей жизнью, но быстро поняла: самый скорый путь к богатству, удачный брак и внезапный уход супруга.
Её схема была проста до цинизма. Она выходила замуж, страховала жизнь мужа, а затем с тем случалась трагическая случайность. Первый супруг, Мэдс Соренсен, скончался в 1900 году при невыясненных обстоятельствах, которые позже связали с отравляющим веществом. Второй, Питер Ганнесс, при схожих условиях. Ушли из жизни и несколько её детей, и падчерица. Всё это выглядело как череда несчастий, пока не выяснилось, что Белль годами методично избавлялась от всех, кто стоял между ней и деньгами.
Но самый продуманный план Белль касался одиноких мужчин. Она размещала брачные объявления в газетах, заманивала богатых женихов на свою ферму в Ла-Порте, штат Индиана, брала у них деньги и совершала в их отношении преступления. По разным оценкам, число потерпевших составляет от 14 до 40 человек.
Читая про Ганнесс, меня морозит от её прагматизма. Она не была одержима внутренними демонами. Она относилась к преступлениям как к бизнесу, который просто приносил больше прибыли, чем фермерство.
Графиня из Трансильвании: Элизабет Батори и рождение легенды
Если Ганнесс, это холодный расчёт, то история Элизабет Батори (1560–1614) окутана мрачным туманом мифов. Согласно легендам, венгерская графиня стала фигуранткой обвинений в преступлениях против сотен молодых девушек, которые якобы совершались ради сохранения молодости.
Однако современные историки сомневаются в правдивости этих историй. Исследователи отмечают: во времена Батори строгие порядки в отношении слуг были обычным делом, а её семья контролировала Трансильванию, что могло сделать её объектом политического заговора.
Реальность, скорее всего, прозаичнее легенды: Батори, вероятно, отличалась патологической агрессией, но масштаб её деяний был значительно преувеличен, а мотивы имели политическую подоплёку. Тем не менее, её имя попало в Книгу рекордов Гиннесса как «самой известной преступницы» в истории, что лишь укрепило миф.
История Батори показывает, как легко общество превращает женщину, склонную к агрессии, в пугающую фигуру. Мы хотим видеть в ней нечто сверхъестественное. Но за легендой может скрываться куда более сложная и неудобная правда.
Наши дни: громкие дела в России нулевых
Переместимся в современность. В России нулевых годов орудовало несколько женщин, чьи преступления вызвали широкий резонанс.
Самой известной считается Ирина Гайдамачук. С 2002 по 2010 год она совершила преступления в отношении 17 пожилых женщин. Мотив был банален до крайности, деньги на выпивку. Она действовала, используя подручные средства, и часто забирала лишь скромную еду из холодильника.
Другие примеры включают «Зюзинскую фигурантку» Марию Петрову, чьи мотивы были связаны с пережитой травмой, и Инессу Таривердиеву, которая вместе с мужем создала семейную группу, совершившую преступления против по меньшей мере 12 человек.
Случай Гайдамачук меня тревожит больше всего. Она не была человеком с классическим расстройством. Это была женщина, потерявшая социальные ориентиры, которая превратила преступление в рутинный способ пополнить бюджет. От этого ещё более не по себе.
Тихие преступницы: почему о них говорят реже
Почему же о женщинах, нарушивших закон, говорят меньше? Ответ кроется в статистике и психологии. По словам криминолога Эрика Хики, «это тихие преступницы. Они так же опасны, как мужчины, но не так заметны».
• Их просто меньше. Профессор Николай Дворянчиков утверждает, что женщины реже совершают серийные преступления из-за пластичности поведения: они чаще решают проблемы не прямой конфронтацией, а обходными путями. Среди серийных преступников женщины составляют менее 1%.
• Мотивы и методы у них иные. Исследование ВШЭ показало, что женщины чаще действуют против партнёров или родственников в результате длящегося конфликта, домашней агрессии или самообороны. Для них преступление — это нередко кульминация их собственной виктимизации.
• Их потерпевшими часто становятся самые близкие и уязвимые: супруги, родственники, пациенты, постояльцы. Тяжёлые последствия от опасных веществ можно списать на болезнь, а несчастный случай с близким, на рядовое происшествие. Их преступления растворяются в быту, и именно это делает их невидимыми.
Это и есть главная дилемма. Мы не замечаем женщин-преступниц не потому, что их нет. Мы не замечаем их, потому что отказываемся верить, что мать, жена или сиделка может хладнокровно пойти на преступление. Этот слепой угол в нашем восприятии, их лучшее прикрытие.
Так почему же о женщинах-преступницах говорят реже, чем о мужчинах? Потому что они, страшный сон патриархального общества. Они ломают стереотип о женщине как о хранительнице очага. Изучать их неудобно, потому что это заставляет пересмотреть наши представления о природе агрессии и нарушений. А легенды, подобные истории Батори, возможно, проще принять, чем сухую статистику о том, что обычная соседка может годами причинять вред мужу с помощью опасных веществ.