Краснокнижная рыба — не абстракция из учебника. Эт... И краснокнижная встреча с таким зверем бывает двух видов: одна меняет жизнь к лучшему, другая к худшему. Всё решает одно: как ты с ней обходишься.
Игнат, 45 лет, плотный мужик с шрамом на левой брови, каждое утро на Чивыркуйском заливе начинал одинаково. Вставал до рассвета, толкал в воду свой «Прогресс» с мотором «Вихрь», и шёл ставить сети. Нейлоновая стена уходила в глубину — метр за метром, без спешки, привычно. Это было его увлечение, его хобби, его кормёжка. Семья, говорил он, сама себя не прокормит.
– Дык, понимашь, без этого никак. Кормиться надо, — объяснял Игнат, когда его спрашивали.
В ту ночь омуль шёл так, что сети гудели от напора. Слишком хорошо. Четыреста килограммов, ходовой.
Бьющийся, серебристый, отчаянный. Сети сочились водой и рыбьей слизью, пахло нерестом. Игнат смотрел на улов и видел деньги. Только деньги.
На другом конце залива, на мысе, стоял Карл. 34 го... Он приехал на Байкал за красотой — в прямом смысле. Спиннинг в руках, рюкзак за плечами, фотоаппарат на шее. Хариус взял с первого заброса: яркий, упругий, с алым плавником, который горел на солнце. Карл сфотографировал его прямо в воде, осторожно вытащил крючок, опустил обратно.
– Das ist fantastisch, — прошептал он в темноту. – Bitte, живи.
Шелест кедров, звон лески, утренний туман над Байкалом. Карл заплатил 500 рублей за лицензию и считал это честной сделкой. Просто человек нашёл своё увлечение: наблюдать, а не брать. Снасть у него была одна. И хариус один. Байкальский сиг, которого он заметил у берега, остался нетронутым. Хватит с него одного хариуса.
Месяц спустя Игнату позвонили из суда. Он даже не сразу понял, о чём речь. Думал, шутка. Но голос в трубке был казённый, сухой, без шуток.
Статья 256 УК РФ про незаконную добычу водных биологических ресурсов работает чётко. Четыреста килограммов омуля, нейлоновые сети в Чивыркуйском заливе в запретный период. Ущерб оценили в 1,2 миллиона рублей. «Прогресс» конфисковали по решению суда, мотор «Вихрь» тоже. Игнат стоял у пустого причала. Там, где раньше качался на волне его «Прогресс», теперь торчал только ржавый кнехт. Ветер нёс запах тины и мокрого железа.
– Кормить семью надо, — повторял он. Но теперь это звучало иначе.
А Карл в это время уже летел домой — с памятной ка... Краснокнижная нерпа, которую он видел утром на камне, попала в кадр. Омуль попал в объектив, а не в сети. Байкал остался Байкалом. И где-то на другом берегу краснокнижная калуга тихо шла по дну Амура, не зная, что кто-то на неё уже точит зубы.
Вот в чём штука. У нас принято думать: иностранец ... Но Игнат свою семью так и не прокормил — он потопил её в долгах на несколько лет вперёд. А Карл, который «просто турист», увёз с собой что-то, что не кончается и не конфискуется.
Омуль на Байкале сегодня под запретом промышленног... Это не природа слабеет. Это мы берём быстрее, чем она может вернуть. Каждый год всё меньше.
Я скажу прямо: если ты выходишь на воду и думаешь ... Это грубо, но по-другому не скажешь. Игнат не был плохим человеком, он просто считал, что правила для других. Так думают многие. И вот результат: омуля больше нет в открытом доступе, а калуга смотрит на нас из Красной книги. Докажи мне обратное в комментах, буду рад прочитать. А если потянет ещё таких историй, можно подписаться, разговор продолжится. Анонсы в телеграм-канале и ВКонтакте.