— Мы доехали, — прошептала Варвара, глядя на флаг. Слёзы текли по её щекам, не останавливаясь. — Мы доехали, Россия
Фургон стоял у высоких ворот, за которыми виднелось здание с российским флагом. Триколор. Белый, синий, красный. Он полоскался на утреннем ветру, и Карина смотрела на него, не веря своим глазам. Столько месяцев она видела только турецкие флаги — на зданиях, на машинах, на форменной одежде охранников. Чужие. Враждебные. А сейчас перед глазами был тот — родной. Тот, под которым она родилась, выросла, мечтала, любила.
— Мы доехали, — прошептала Варвара, глядя на флаг. Слёзы текли по её щекам, не останавливаясь. — Мы доехали.
Она выскочила из фургона первой, подбежала к воротам, упала на колени перед охранниками и заплакала. Громко, навзрыд, как ребёнок, которого обидели.
— Тише, — Злата обняла её, поднимая на ноги. — Ты дома. Мы дома.
---
Девушки зашли во двор посольства. Чистый, ухоженный, с дорожками, посыпанными гравием, и аккуратными клумбами. Вокруг было тихо — слышалось только пение птиц и шелест листьев. Мир. Спокойствие. Безопасность.
Карина оглянулась на флаг, который теперь был у неё за спиной, и перекрестилась — не столько от веры, сколько от привычки, которую бабушка привила в детстве.
— Живы, — прошептала она. — Мы живы.
За воротами посольства творился хаос, бегали полицейские и охранники Али, они кричали и ругались, но девушки уже их не боялись.
Дверь посольства открылась. На пороге стояла женщина в строгом костюме, с тёмными волосами, собранными в пучок, и в очках. Её звали Наталья Сергеевна, она была консулом. Суровая с виду, но в глазах — слёзы, которые она сдерживала усилием воли.
— Входите, — сказала она. — И чувствуйте себя как дома.
Они вошли. Внутри было светло, пахло деревом и кофе. На стенах висели портреты русских писателей и картины с видами Москвы. Карина узнала Кремль, храм Василия Блаженного, Большой театр — места, которые казались теперь чужими, как сон.
— Проходите в комнату отдыха, — консул показала рукой в конец коридора. — Там есть диваны, я приготовила вам тёплые одеяла, чай, кофе, соки, печенье. Скоро принесут еду.
— Спасибо, — прошептала Карина.
Она пошла по коридору, ступая на ватных ногах. Ей казалось, что пол плывёт, как палуба корабля в шторм. В ушах шумело, в глазах темнело, но она держалась — надо было дойти. Дойти и лечь.
Шакир ворвался в кабинет хозяина без стука.
Это была плохая привычка — входить без стука к человеку, который за одну провинность мог лишить тебя не только работы, но и жизни. Но Шакиру было не до приличий. Его лицо, и без того красное от постоянного пьянства, сейчас побагровело ещё сильнее. Глаза бегали, жирные губы тряслись. Он сжимал в руке пистолет — бесполезную игрушку, которая не помогла ему остановить семерых женщин.
— Господин Али, — выдохнул он, едва переводя дыхание. — Господин. Я виноват. Они сбежали.
Хозяин сидел за столом, перебирал чётки — дорогие, чёрного дерева, с золотыми вставками. В комнате пахло дорогим табаком и маслом для кожи — он только что вернулся от массажистки и был расслаблен, почти благодушен.
— Кто сбежал? — спросил он, не поднимая глаз.
— Девушки. Карина. И другие. Все, кто жил в той комнате. Семь человек.
Али перестал перебирать чётки. Поднял глаза. В них не было гнева — только холодное любопытство. Таким взглядом смотрят на насекомое, которое рискнуло заползти на стол.
— Как это случилось? — спросил он ровным голосом.
— Через подвал, — Шакир проглотил комок в горле. — Они нашли старую трубу, которая ведёт в сад. И калитку. У них был ключ.
— Ключ? — бровь Али дрогнула. — Откуда у них ключ?
— Не знаю, — Шакир опустил глаза.
Али встал. Не торопясь, спокойно, как человек, который привык, чтобы его боялись. Он подошёл к Шакиру, остановился напротив. Ростом они были почти одинаковые, но хозяин смотрел на охранника сверху вниз — морально, физически, духовно.
— Ты спал на посту? — спросил он.
— Я… я не спал, — признался Шакир. — Может только минуту! Я услышал шум, выбежал, начал стрелять…
— И они всё равно убежали, — закончил за него Али.
— Они были быстрее, — Шакир попытался оправдаться. — И у них была машина. Жёлтый фургон. Кто-то ждал за калиткой.
— Кто-то, — повторил Али, и в голосе его зазвенела сталь. — Ты не рассмотрел? Не запомнил номер?
— Было темно, — Шакир потупился. — И они стреляли в ответ.
— Стреляли? — Али усмехнулся. — Ты, вооружённый пистолетом, испугался выстрелов семерых голодных баб? Чем они стреляли?
— Я не испугался! — Шакир повысил голос — и сразу понял, что сделал ошибку.
Али двигался быстрее, чем можно было ожидать от человека его комплекции. Удар пришёлся в челюсть — Шакир отлетел к стене, пистолет выпал из руки, покатился по ковру. Хозяин наступил ему на грудь тяжёлой подошвой, придавил, не давая встать.
— Ты никчёмный пёс, — прошипел Али, наклоняясь к лицу охранника. — Я плачу тебе деньги, чтобы ты охранял мой товар. А ты, пьянь, спишь, пока товар уходит. Ты — дерьмо, Шакир. Дерьмо, которое я принёс с помойки и туда и отправлю снова.
— Простите, — прохрипел Шакир, хватая ртом воздух. — Простите, господин Али. Я всё исправлю.
— Как ты это исправишь? — Али убрал ногу, отошёл. — Они уже далеко. А ты сидишь здесь, в луже собственного страха.
Шакир поднялся, держась за стену. В углу рта показалась кровь.
— Я догадываюсь, куда они поехали, — сказал он. — В полицию. Карина говорила в саду с Лейлой. Я слышал.
— Ты слышал? — Али прищурился. — И не доложил?
— Я хотел убедиться… Я хотел всё сначала проверить и поймать их.
— Убедился? — Али замахнулся снова, но сдержался. — Собери охрану. Всех, кто есть. Мы едем в участок. Скажешь начальнику, чтобы держал их, пока я не приеду.
— А если они уже уехали?
— Не уехали, — Али усмехнулся. — Полиция не будет торопиться. Я плачу им достаточно, чтобы они делали всё медленно.
Шакир выбежал из кабинета. Али остался один.
— Карина, — прошептал он, пробуя имя на вкус. — Умная девочка. Дорогая девочка. Но я тебя найду. Найду и верну. Клянусь!
---
В коридоре Али нагнал Шакира.
— Где Лейла? — спросил он, хватая охранника за плечо.
— Спит наверное. В своей комнате. Или ещё где. Я не знаю. Я не видел её давно.
— Найди её и скажи чтобы шла ко мне.
— Она не придёт, — Шакир покачал головой. — Она убежала вместе с ними.
— Лейла? — Али удивился — впервые за этот вечер. — Лейла не убежит. У неё есть дочь.
— Дочь продали два года назад, — напомнил Шакир. — А Лейла, кажется, помогала девушкам.
Али выругался по-турецки — грязно, зло, смачно. Он свернул к лестнице, ведущей в подвал.
— Идём, — бросил он Шакиру. — Найдём эту предательницу.
Лейла была в подвале, в той самой камере, где когда-то сидела Жасмин. Она стояла у стены, сложив руки на груди, и смотрела на дверь — ждала наказания.
— Ты, — сказал Али, входя. — Ты помогла им.
— Не знаю, о чём вы, — спокойно ответила Лейла.
— Не ври, — Али подошёл к ней, занёс руку. — Где они?
— Не знаю, — повторила Лейла.
Удар пришёлся в лицо — она упала, ударилась головой о бетонный пол. Кровь потекла из разбитой брови, заливая глаз.
— Где они? — Али наклонился, схватил её за волосы, поднял.
— Не знаю, — Лейла смотрела на него без страха. — Даже если бы знала — не сказала бы.
— Ты — предательница, — прошипел Али. — Я кормил тебя, поил, дал работу, когда никто не брал. А ты…
— Ты продал мою кровинку, мою дочь, — перебила Лейла. — Продал её, как скотину. Я ждала этого дня два года.
— Айше жива, — соврал Али. — Если скажешь, где девушки, я верну её.
— Врёшь, — Лейла плюнула ему в лицо. — Я знаю, что она мертва.
Али вытер лицо, посмотрел на кровь на своих пальцах.
— Ты умрёшь, — сказал он. — Но не сразу. Я посажу тебя в яму, землянку— ту, где никто не выживает дольше месяца. Без воды и еды. Будешь гнить в темноте, вспоминать, как предала хозяина.
— Там нет ничего страшнее того, что я уже пережила, — ответила Лейла.
— Увидим, — Али кивнул Шакиру. — Отведи её.
Шакир схватил Лейлу, поволок по коридору. Сзади слышались шаги — ещё двое охранников, готовые помогать.
— А девушки? — спросил один из них. — Что с девушками?
— Едем в полицию, — ответил Али, поднимаясь по лестнице. — Скажешь начальнику, что я еду. И чтоб никуда их не отпускал.
---
Участок встретил Али тишиной.
Начальник полиции — толстый, лысый, в мятой форме — стоял на крыльце, переминался с ноги на ногу. Увидев чёрные машины хозяина, побледнел.
— Господин Али, — залепетал он. — Какая приятная неожиданность…
— Где девушки? — перебил Али, выходя из машины.
— Девушки… была одна, — начальник замялся. — Она ушли.
— Как ушла?
— Через окно, — полицейский развёл руками. — Она сидела на допросе в комнате — она казалась нам такой послушной и безобидной. Минута и её уже там нет.
— Безобидной? — Али засмеялся — зло, с надрывом. — Эта девушка организовала побег из моего гарема. Перехитрила охрану, собак, сигнализацию. И вы называете её безобидной?
— Мы не знали, — начальник опустил глаза. — Она сказала, что хочет поговорить с нами. Что у неё есть информация о преступлении.
— Информация? — Али закипал. — Какая информация?
— О гареме, — начальник побледнел ещё сильнее. — О продаже девушек. О… о вас.
— И вы её слушали?
— Мы хотели задержать, — начальник сглотнул. — Но она сбежала.
— Куда?
— Не знаю, — признался полицейский. — Мы проверили камеры — они уехали на жёлтом фургоне. Направление — к центру.
— К центру, — повторил Али. — Там посольство России. Туда они и поехали.
— Вы уверены?
— Уверен, — Али повернулся к машинам. — Собирай людей. Едем к посольству.
— Но, господин Али, это же священная территория…
— Мне плевать, — отрезал хозяин. — Мои деньги — мои правила. Я требую выдать мою собственность.
Он сел в машину, хлопнул дверцей.
— Какая же она особенная, — прошептал он, глядя в окно. — Не сломалась, не испугалась, переиграла всех. Если бы я не был так зол, я бы ею восхищался.
Шакир, сидящий за рулём, не решился ответить.
Колонна из шести машин выехала на трассу. Впереди — бронированный внедорожник Али, за ним — машины охраны, полицейские фургоны. Пятнадцать вооружённых людей. Дорога была пустой — раннее утро, город ещё спал.
— Быстрее, — приказал Али. — Они не должны уйти.
— Они уже ушли, — рискнул заметить Шакир.
— Не ушли, — Али сжал кулаки. — Посольство отдаст их мне обратно. У меня есть связи.
У ворот посольства было людно.
Шесть машин подъехали одновременно, заблокировав въезд. Али вышел из внедорожника, поправил пиджак, оглядел здание с российским флагом. Ненависть закипала в груди, как лава.
— Вызови начальника охраны, — приказал он Шакиру.
Начальник охраны — высокий мужчина с седыми висками — вышел на крыльцо. Он был в строгом черном костюме.
— Вы кто? — спросил он спокойно.
— Я человек, у которого украли собственность, — Али шагнул вперёд. — Семь женщин сбежали из моего дома и укрылись здесь.
— Здесь не укрываются, — охранник покачал головой. — Здесь живут.
— Отдайте их!
— Не отдадим, — твёрдо ответил охранник. — Здесь территория России.
— Мне плевать на вашу территорию! — закричал Али. — Я плачу налоги, я кормлю полицию, я…
— Ты никто, — перебил охранник. — Проваливай.
Али замахнулся — но ударил не охранника, а одного из своих людей. Шакир получил удар в плечо, отшатнулся.
— Ты виноват! — заорал Али. — Ты не уследил! Ты!
— Господин Али, — начальник полиции попытался успокоить его. — Может быть, не стоит скандалить у посольства? Это может кончиться плохо.
— Мне плевать, — Али повернулся к воротам, за которыми виднелось здание с российским флагом. — Они мои! Я их купил! Я заплатил за них!
— Ты заплатил за рабов, ого, как интересно, — раздался спокойный голос. Из комнаты охраны на воротах вышел второй охранник — тоже в костюме, тоже невозмутимый. — А это, парень, запрещено международным правом.
— Мне плевать на ваше право! — заорал Али. — Отдайте их, или я…
— Или что? — спросил первый охранник. — У тебя пятнадцать человек, за нами вся Россия. Подойдёшь ближе — вы все ляжете, обещаю. Перещёлкаем всех, и тебя, и твоих псов.
Али замер. В глазах его кипела ярость, но страх был сильнее. Он знал, что русские не шутят.
— Вы ответите за это, — прошипел он, садясь в машину.
— Мы уже ответили, — сказал охранник. — Отстояли своих. Вернули своё по праву. А ты — ответишь перед законом. Скоро. Запомни.
Али подошёл к внедорожнику, сел в машину и захлопнул дверцу.
— Думай, как их вернуть, — бросил он Шакиру.
— А я откуда знаю? — спросил тот.
— Девки… — Али замолчал. — Девки сбежали. Но я их верну. Я всегда возвращаю своих по праву и накажу всех, каждая умоется кровавыми слезами.
Машины развернулись и уехали. У ворот посольства остались только двое охранников — и память о том, как русские не сдают своих.
— Слышал, что он сказал? — спросил второй охранник первого.
— Слышал. Ерунда. Не найдет.
— Откуда знаешь?
— Потому что таких, как он, всегда находят первыми.
Они переглянулись и ушли в будку.
Где-то в здании посольства Карина стояла у окна и смотрела, как чёрные машины исчезают за поворотом.
— Свободны, — прошептала она и впервые за эти годы поверила в это.
---
В комнате отдыха стояли мягкие диваны, накрытые пледами. Девушки повалились на них, не раздеваясь, не снимая обуви. Кто-то заплакал, кто-то засмеялся, кто-то просто лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок, не веря, что всё кончилось.
— Девушки, — консул зашла следом. — Я сейчас вызову врача и психолога. Вам нужно осмотреться, обработать раны, успокоить нервы.
— Нервы-то как раз в порядке, — усмехнулась Злата, но губы её дрожали. — Мы уже такие нервные, что ничего не боится.
Врач пришёл через десять минут. Молодой человек в белом халате, с аккуратной бородкой и спокойным голосом. Он осматривал каждую, делал перевязки, ставил капельницы. У Айлин обнаружили кашель — доктор нахмурился, послушал лёгкие и сказал, что нужен рентген.
— Туберкулёз? — спросила Айлин, побледнев.
— Пока не знаю, — ответил врач. — Но вы не бойтесь. В посольстве есть всё необходимое. Если что — вылечим.
— А Тамару не вылечили, — прошептала Карина, сама не заметив, что говорит вслух.
— Что? — переспросил врач.
— Ничего, — Карина покачала головой. — Воспоминания. Извините.
Лена была истощена до предела. Врач сказал, что ей нужно много есть, пить витамины и спать не меньше десяти часов в сутки. Даша потеряла зуб — на его месте зияла кровавая дыра, которую врач промыл и забил ваткой. Злата хромала — на ноге был глубокий порез от проволоки, когда они перелезали через забор. Карине обработали ладони — они были стёрты в кровь, и каждый раз, когда врач касался их йодом, она шипела от боли.
— Терпи, — сказал врач. — Ты же терпела там. Потерпи ещё немного.
— Там было страшнее, — ответила Карина. — А здесь — просто боль.
После осмотра медсестра принесла одежду — простые вещи, но чистые, мягкие, пахнущие кондиционером и свежестью. Девушки переоделись, побросав старую одежду в мешок.
— Сжечь бы, — сказала Варвара, глядя на грязные лохмотья.
— Если хотите, мы её можем уничтожить, — предложила медсестра. — Позже. А сейчас — идите в душ, он в конце коридора.
Душ был маленьким, но горячим. Девушки купались по очереди, но все были счастливы и смеялись от этого кайфа. Карина стояла под струями воды, смотрела, как грязь и кровь стекают в сливное отверстие, и не могла поверить, что это происходит наяву. Вода была тёплой, пахла мылом и чем-то цветочным — как в той жизни, которая была до гарема, до Павла, до предательства.
— Карина, давай скорее, ты жива? — крикнула Злата из-за двери.
— Жива, — ответила Карина. — Живее всех живых.
Она вышла из душа, закуталась в пушистое полотенце и пошла в комнату, которую им выделили. Чистая постель, белые простыни, подушки, одеяла — всё, как в нормальной жизни.
— Мы в раю, — сказала с улыбкой Лена, ложась на кровать.
— Нет, — покачала головой Варвара. — Пока ещё это только ворота рая. Мы просто в безопасности.
Вечером их пригласили на ужин в столовую посольства. Длинные столы, белые скатерти, суп, хлеб, компот — такие простые вещи, но они вызвали у девушек слёзы. Рита, которая никогда не плакала при других, вдруг разрыдалась, уткнувшись в тарелку.
— Почему плачешь? — спросила Даша.
— Потому что вкусно, — всхлипнула Рита. — Потому что я дома. Потому что больше никто не ударит.
Консул Наталья Сергеевна сидела с ними за столом, подкладывала добавку, подливала чай. Девушки перебивая друг друга рассказывали ей как было у них в гареме и как они убегали.
— Вы героини, — сказала она. — Не каждая выдержала бы такое.
— А мы выдержали, — ответила Злата. — Потому что нам было нечего терять.
— А теперь есть что, — добавила Карина. — Свобода. Жизнь. Будущее.
— Какое будущее? — спросила Айлин.
— Такое, какое мы сами построим, — ответила Карина.
После ужина их пригласили на беседу к консулу. Кабинет был большим, с дубовыми шкафами, с портретами президентов на стенах.
— Рассказывайте, — попросила Наталья Сергеевна, беря в руки блокнот.
Карина рассказывала долго. С самого начала. О Павле, о любви, о предательстве, о чулане, о том, как слышала разговор про пять миллионов. О трюме, о корабле, о гареме, о Лейле, об Ахмеде, о Жасмин, о Тамаре, о Зое, о которых ещё не слышали там. Девушки добавляли свои истории — кто-то плакал, кто-то сжимал кулаки, кто-то молчал, уставившись в стену.
— Вы дадите показания? — спросила консул.
— Конечно. Дадим, — кивнула Карина. — У меня есть доказательства. Записи разговоров, фотографии, документы.
Она достала из кармана телефон Ахмеда, флешку, крестик Айше.
— Здесь всё, — сказала она. — Имена, даты, маршруты, покупатели.
Наталья Сергеевна взяла вещи, положила в сейф.
— Завтра я свяжусь с Интерполом, с Генпрокуратурой, с правозащитниками, — сказала она. — Вы пока отдыхайте. Отсыпайтесь. Набирайтесь сил.
— Спасибо, — прошептала Карина.
Она вышла из кабинета последней. В коридоре остановилась, прислонилась к стене. Голова кружилась, в ушах шумело, но сердце билось ровно, спокойно.
— Жива, — сказала она себе. — Жива.
Ночью Карина проснулась от крика.
Варвара билась в кровати, путаясь в одеяле, кричала что-то на непонятном языке. Карина вскочила, подбежала к ней, обняла, прижала к себе.
— Тихо, — шептала она. — Тихо, Варя. Я здесь. Ты в безопасности.
— Павел, — всхлипывала Варвара. — Он стоял у ворот. Смотрел на меня.
— Это сон, — Карина гладила её по волосам. — Его здесь нет. Он в Москве. Или за решёткой. Скоро.
— А если нет? — спросила Варвара.
— Значит, мы сделаем всё, чтобы он оказался за решёткой, — твёрдо сказала Карина.
— Карина, — позвала Айлин с другой кровати. — А ты не боишься, что Али придёт сюда с людьми и нас отдадут?
— Не боюсь ли я? — Карина покачала головой. — Нет. Русские своих не выдают. Нас охраняют сотрудники посольства.
— Но их же так мало? — спросила Лена. — У Али много людей. Они нас всех убьют.
— Тогда будем защищать себя сами, — ответила Карина. — Как всегда.
В эту ночь девушки почти не спали. Сидели на кроватях, обнявшись, и рассказывали друг другу страшные истории — те, что произошли с ними в гареме. Смеялись над глупостями, которые казались теперь такими далёкими. Плакали над теми, кого потеряли.
— Ахмед был хорошим, — сказала Рита. — Он мне воду приносил, когда я болела.
— Он всем помогал, — добавила Злата. — И ничего не просил в замену.
— Лейла была злой, — тихо сказала Айлин. — Но когда я узнала, что она потеряла дочь, я поняла её. Теперь я её понимаю.
— И мы её простили? — спросила Даша.
— Мы не судьи, — ответила Карина. — Бог рассудит.
Под утро, когда небо за окном начало светлеть, они посмотрели — кто-то двигался у ворот посольства.
— Там люди, — прошептала Варвара, подходя к окну.
Карина подошла следом. Сердце ухнуло вниз.
У ворот стояли десятки людей. Женщины и мужчины с плакатами. И сам Али, его охранники, подкупленные полицейские. Али был впереди, в своём золотистом халате, и кричал что-то, размахивая руками. Рядом с ним стоял Шакир — толстый, злобный, с пистолетом в руке.
— Это они, — прошептала Карина. — Они снова пришли за нами.
— Не зайдут, — сказала Злата. — Я так боюсь, но мы же на территории России.
Они выбежали в коридор, спустились на первый этаж, подбежали к входной двери. Там уже стояли трое русских охранников в бронежилетах, с автоматами наперевес. Молодые, крепкие, с жёсткими лицами.
— Не подходите к окнам, — сказал один из них — высокий, с седыми висками и спокойными глазами. — Мы разберёмся.
— Вы одни, — прошептала Карина. — Их сотня.
— Одни, — кивнул он. — Но мы — русские. Русские своих не бросают.
— Не отдавайте нас им, пожалуйста! — Все девушки упали на колени перед ребятами.
— Встаньте немедленно, вы чего. Вы же наши сёстры! Мы одна семья. Россия!
Али орал у ворот.
— Отдайте моих девушек! — кричал он по-турецки, потом по-русски, с жутким акцентом. — Они — моя собственность! Я заплатил за них! Они украли мои деньги! Полиция! Там преступницы! У меня есть их документы! Они меня ограбили!
— Мужик, ты чего? — усмехнулся начальник охраны, открывая калитку и выходя наружу. Он не боялся — излучал спокойную уверенность, словно ежедневно сталкивался с такими негодяями. — Здесь нет преступниц. Здесь посольство Российской Федерации.
— Я вызову полицию! — заорал Али.
— Полиция уже тут, — охранник кивнул на машины, стоящие за спиной бандитов. — Возможно и купленная тобой, но она нам тоже не указ.
Полицейские замялись. Али продолжал кричать, угрожая перестрелять всех.
Толпа людей, мужчины и женщины, проплаченные Али, скандировали его имя, держа его фотографии.
— Подойдёшь ближе — откроем огонь на поражение, — спокойно сказал начальник охраны. — Ты на территории России. Здесь наши законы.
Шакир выстрелил в воздух — пуля пробила флагшток, выбив облачко крошки. Охранники не шелохнулись. Только сжали автоматы крепче.
— Последнее предупреждение, — тихо сказал начальник охраны.
Подъехали две черные тонированные машины.
— Не стреляйте! — закричал кто-то из окна одной из них. — Мы здесь, чтобы арестовать этого человека!
Это были не те полицейские, которых подкупил Али. Другие — из Анкары, вызванные консулом. Они окружили Али и его бандитов, защелкнули наручники.
— Вы не имеете права! — орал Али, брызгая слюной. — Я уважаемый человек! У меня связи! У меня деньги!
— Деньги теперь не помогут, — ответил полицейский, зачитывая ему права.
Карина смотрела в окно. Али вели к машине, закованного в наручники. Шакира волокли следом, упиравшегося, кричавшего, что он ничего не знает.
— Поймали, — прошептала Злата.
— Поймали, — эхом отозвалась Карина.
— А Лейла? — спросила Варвара. — Где Лейла?
Через два дня пришли новости. Лейла мертва. Её нашли в подвале, в той самой камере, где когда-то сидела Жасмин. Выстрел в голову. Кто-то говорил, что это Шакир, кто-то — что сама Лейла, не выдержав позора. Карина не знала, кому верить.
— Она хотела, чтобы всё кончилось, — тихо сказала она. — Может быть, так и надо.
— Не надо, — покачала головой Айлин. — Никому не надо так умирать.
— Айше найдём, — сказала Карина. — И скажем ей, что мать любила её до последнего.
Девушки помолчали. В комнате было тихо. Только флаг за окном полоскался на ветру.
Девушки остались в посольстве на несколько недель.
У них появился свой быт — распорядок дня, завтрак, обед, ужин, прогулки во дворе, занятия с психологом.
Рита училась доверять людям. Сначала она боялась всех — врачей, волонтёров, даже медсестру, которая приносила еду. Но постепенно, день за днём, страх отступал.
Лена набирала вес. Психолог объяснил, что истощение не только физическое, но и душевное. Лена плакала на каждом занятии, но говорила, что становится легче.
Даша перестала видеть кошмары. Теперь ей снился дом — маленькая квартира в провинции, где её ждали мать и кошка.
Злата стала старшей. Она следила, чтобы девушки соблюдали режим, напоминала о приёме лекарств, подбадривала, когда кто-то впадал в уныние. Карина смотрела на неё и гордилась — как выросла эта девушка, которая когда-то рыдала в углу, боясь собственной тени.
Айлин лечила туберкулёз. Врач говорил, что прогнозы хорошие — болезнь обнаружили рано. Айлин молилась каждый день, прося Бога помочь ей и другим девушкам.
Варвара начала улыбаться. Не так часто, как раньше, но настоящей улыбкой — не той, которая была маской в гареме. Карина иногда замечала её взгляд, полный надежды, и понимала — они выжили не зря.
— Карина, — спросила как-то Варвара. — А ты боишься возвращаться в Россию?
— Боюсь, — честно ответила Карина. — Но не хватает меня.
— Чего?
— Своей страны. Своего языка. Своих людей, — она помолчала. — И моря. Хочу увидеть море.
— Увидишь, — пообещала Варвара.
Карина завела тетрадь. На обложке написала: «Список девушек, которых нужно освободить». Первые имена: Настя, Амина, Айше. Потом добавляла другие — тех, кто остался в Дубае, в Измире, в других городах, о которых рассказывали девушки.
— Психолог говорит, что это может быть опасно, — сказала Злата, увидев тетрадь.
— Психолог не был в гареме, — ответила Карина. — Он не знает, что такое терять подруг.
— А я знаю, — тихо сказала Злата. — Я пойду с тобой.
— Куда?
— Искать Настю, Амину, Айше. Куда скажешь.
— Спасибо, — Карина обняла её.
Они стояли у окна, смотрели на флаг, который всё так же развевался на ветру.
— Русские своих не бросают, — сказала Карина, улыбнувшись.
— Не бросают, и всегда забирают своё по праву назад, — согласилась Злата.
Впереди была новая жизнь. Трудная, неизвестная, полная препятствий. Но они были свободны. И это было главное.
Месяц в гостинице под надежной охраной тянулся долго, но не томительно. Гостиница была маленькой, на окраине Анкары, с высоким забором, камерами по периметру и вооруженными охранниками на входе. Никакой роскоши — простые кровати, белые простыни, душ и туалет в номере, столовая на первом этаже. Но для девушек, которые провели столько времени в гареме, это был рай. Чистота. Безопасность. Тишина.
— Я не могу привыкнуть, что дверь запирается не только снаружи, — сказала Варвара в первый же вечер, открывая и закрывая дверь своего номера.
— Давай, привыкай, — улыбнулась Злата. — Это хорошая привычка — дышать свободно.
— А я боюсь, что кто-то войдёт, — прошептала Лена, оглядываясь.
— Никто не войдёт, — Карина обняла её. — Мы под защитой.
Охрана была ненавязчивой, но надёжной. Два человека в строгих костюмах черного цвета дежурили у входа, ещё двое патрулировали этажи. Охранники были русскими — посольство позаботилось о том, чтобы девушки чувствовали себя спокойно. Они не задавали лишних вопросов, но всегда были рядом, если кто-то плакал по ночам или не мог уснуть.
В гостинице к ним прикрепили психолога — Ирину Викторовну, женщину лет пятидесяти с мягким голосом и пронзительным взглядом. Она проводила с ними почти целые дни: сначала общие беседы, потом индивидуальные сессии.
— Вам нужно проговорить всё, — объяснила она. — Что чувствуете, что вспоминаете, что боитесь. Если будете молчать — страх останется внутри.
— А если мы не хотим говорить? — спросила Рита.
— Тогда пишите, — предложила Ирина Викторовна. — Дневники, заметки, рисунки. Выпускайте боль наружу, не держите её внутри.
Карина начала писать. Каждый вечер она садилась за стол и описывала всё, что случилось за месяцы рабства. Без прикрас, без жалости к себе — просто факты, даты, имена. Ей казалось, что если она не запишет, то забудет. Или сойдёт с ума от воспоминаний.
Через две недели их навестил консул Наталья Сергеевна. Она привезла новости.
— Павла арестовали, — сказала она, входя в общую комнату, где собрались все девушки.
Тишина упала на комнату, как тяжёлое одеяло.
— Где? — спросила Карина, сжимая ручку тетради так, что костяшки побелели.
— В Дубае, — ответила Наталья Сергеевна. — Он думал, что там его не выдадут. Считал, что связи и деньги решат всё. Но ошибся.
— Как он туда попал? Он же никогда из Москвы никуда не выезжал, — спросила Варвара.
— Узнал, что взяли Али, что в России готовится арест, и решил бежать, — консул открыла свою папку, пролистала документы. — Купил билеты в ОАЭ, снял номер в дорогом отеле, думал пересидеть.
— Пересидеть? — усмехнулась Злата. — Там, на краю света?
— Его выдали, — консул подняла глаза. — Его бизнес-партнёр в Эмиратах испугался уголовной ответственности и дал показания. Павла задержали в номере отеля, когда он собирался лететь дальше — в Индию.
— В Индию? — переспросила Айлин, нахмурившись.
— Под чужим именем, — консул вздохнула. — Подготовил документы заранее, думал раствориться в толпе. И сделать пластику лица. Но Интерпол работает быстро.
— И что теперь? — спросила Даша.
— Теперь его экстрадируют в Россию, — консул посмотрела на Карину. — Генпрокуратура уже подготовила запрос. Ему предъявят обвинение в торговле людьми, организации преступного сообщества, создании рабского труда — и ещё десятки статей.
— Его посадят? — голос Карины дрожал, но не от слабости — от напряжения.
— Посадят, — твёрдо сказала консул. — Надолго. Очень надолго. Пожизненно.
Варвара заплакала. Сначала тихо, потом всё громче, пока не разрыдалась в голос, уткнувшись в плечо Златы.
— Ненавижу его, — всхлипывала она. — Я думала, что люблю. А теперь — ненавижу.
— Это нормально, — Ирина Викторовна погладила её по голове. — Чувства имеют право меняться.
— Я хочу посмотреть ему в глаза, — сказала Карина. — Когда его будут судить. Хочу увидеть страх.
— Будет возможность, — пообещал консул. — Вы главный свидетель. Без ваших показаний дело могли бы закрыть.
В комнате повисла тишина. Каждая думала о своём. О Павле, о том, что он когда-то говорил им слова любви, дарил цветы, обещал счастье. И о том, как вместо счастья привёз их в ад.
— А что с Али? — спросила Лена, чтобы нарушить молчание.
— Али в турецкой тюрьме, — ответила Наталья Сергеевна. — Даёт показания, надеется на смягчение приговора. Но доказательств слишком много. Ему грозит пожизненное.
— А Лейлу похоронили? — тихо спросила Айлин.
— Похоронили, — кивнул консул. — На местном кладбище. Нам удалось связаться с дальними родственниками в провинции, они забрали тело.
— А дочь? — спросила Карина. — Её дочь, Айше?
— Мы не нашли её дочь, — консул покачала головой. — Пока не нашли. Но поиски продолжаются.
Карина погладила крестик, который всё ещё носила на шее. Маленький, серебряный, потёртый.
— Я найду её, — сказала она. — Клянусь.
В гостинице был свой распорядок. Подъём в восемь, завтрак в половине девятого, потом занятия с психологом, потом свободное время — можно было гулять во дворе, читать книги, смотреть телевизор.
Девушки старались поддерживать друг друга. Злата готовила для всех чай, хотя чайник стоял в каждой комнате. Лена учила вышивать крестиком — у неё это хорошо получалось в прошлой жизни. Даша читала вслух романы по вечерам. Варвара слушала музыку в наушниках и плакала, чтобы никто не видел. Рита вела дневник — всё ещё не доверяла миру, боялась, что за ней следят.
Айлин молилась. Каждый вечер она вставала на колени перед иконой, которую ей дал священник в посольстве, и шептала что-то на казахском языке. Карина иногда присоединялась — не молиться, просто сидеть рядом, слушать.
— Ты веришь в Бога? — спросила её однажды Айлин.
— Не знаю, — честно ответила Карина. — Раньше верила. А после того, что случилось — сомневаюсь.
— А я верю, — просто сказала Айлин. — Потому что иначе зачем всё это?
— Для мести, — ответила Карина.
— Месть — это не то, что даёт жизнь, — покачала головой Айлин. — Месть пожирает изнутри.
— Может быть, — согласилась Карина. — Но я не успокоюсь, пока они не ответят.
— Они ответят, — Айлин улыбнулась. — Уже ответили.
Однажды вечером Карина сидела в своей комнате и смотрела новости по телевизору. Передавали репортаж о закрытии сети гаремов в Турции, ОАЭ и Европе. Ведущая говорила, что благодаря показаниям выживших женщин удалось вычислить десятки преступников, часть из них уже арестована.
Карина смотрела на фотографии освобождённых девушек и узнавала некоторых. Не по именам — по лицам. Тем, которые она видела в трюме корабля, в коридорах гарема, в подвалах. Некоторые улыбались, некоторые плакали, некоторые смотрели в камеру пустыми глазами.
«Мы выжили, — подумала Карина. — Но как долго мы будем залечивать раны?»
В дверь постучали.
— Войдите, — сказала она.
Вошел охранник — молодой парень, которого звали Максим. Он часто дежурил на её этаже и всегда улыбался, когда Карина проходила мимо.
— Вам звонок, — сказал он, протягивая трубку.
— Кто? — спросила Карина.
— Назвалась матерью Варвары.
Карина взяла трубку.
— Алло?
— Здравствуйте, — голос женщины дрожал. — Это вы — Карина?
— Да, — ответила она.
— Спасибо вам, — женщина заплакала. — Спасибо, что спасли мою дочь. Мы едем за ней. Завтра будем.
— Я ничего не спасала, — тихо сказала Карина. — Мы спасались вместе.
— Всё равно, — женщина всхлипнула. — Вы наша героиня.
Карина не знала, что ответить. Поблагодарила, повесила трубку.
На следующее утро Варвару разбудили рано.
— Твои родители приехали, — сказала Злата, вбегая в комнату.
Варвара побледнела, потом покраснела, потом заплакала.
— Не плачь, — Карина обняла её. — Иди к ним.
Варвара выбежала в коридор, спустилась по лестнице. В холле стояли двое — мужчина и женщина лет пятидесяти. Седая мать, которая сжимала в руках платок, и отец, который держался степенно, но губы его дрожали.
— Мама! — закричала Варвара, бросаясь к ней.
Мать упала в обморок — не выдержала, осела на пол.
— Мама! — закричала Варвара, опускаясь на колени.
— Всё хорошо, — отец подхватил жену, посадил на стул. — Она просто обрадовалась. Мы тебя потеряли, дочка. Почти год.
— Простите, — рыдала Варвара. — Простите, что не сказала, что он не тот, за кого себя выдавал.
— Ты не виновата, — мать пришла в себя, обняла её. — Мы найдём управу на этого негодяя.
— Его уже нашли, — сказала Варвара. — Его арестовали.
— Слава Богу, — отец перекрестился.
Карина стояла в стороне, смотрела и не могла сдержать улыбки. В этой сцене было что-то настоящее, живое, ради чего стоило выжить.
У других девушек родственники тоже приезжали, но не все.
Лена обзванивала родных из телефона-автомата в холле. Она звонила сестре, которая жила в Подмосковье, и плакала от счастья, когда та сказала, что встретит её в Москве.
— Она ждёт меня, — говорила Лена, вытирая слёзы. — Она ждёт.
У Даши никого не было. Мать умерла два года назад, отец ушёл из семьи, когда она была маленькой. Друзья забыли, соседи не помнили. Она осталась одна.
— Поедешь со мной, — сказала Карина, когда Даша заплакала ночью, думая, что никто не слышит.
— Куда? — спросила Даша.
— В Москву. У меня есть комната у дальней родственницы. Поживём вместе, пока не встанем на ноги.
— А если я буду обузой?
— Не будешь, — Карина обняла её. — Мы сестры. Сёстры не бросают.
Рита так и не рассказала о своей семье. Только психологу шепнула, что её продал собственный брат. Он взял деньги и исчез. С тех пор Рита никому не верила и никого не ждала.
— Не ищи моих родных, — попросила она Карину. — Их нет.
— Хорошо, — согласилась Карина. — Но у тебя есть мы.
— Мы — это другое, — Рита покачала головой. — Но спасибо.
---
Однажды Карина решила позвонить матери Димы.
Номер ей дал консул.
— Алло? — голос женщины был слабым, старым.
— Здравствуйте, — Карина сжала трубку. — Это Карина.
— Карина? — женщина замерла. — Это ты?
— Да, это я, — тихо сказала она. — Я звоню, чтобы сказать… ваш сын погиб героем.
— Я знаю, — мать Димы заплакала. — Мне сказали. Он всегда был героем. С детства.
— Он спас нас, — Карина сама едва сдерживала слёзы. — Если бы не он — мы бы не выжили.
— А он… он мучился? — спросила мать.
— Нет, — солгала Карина. — Он умер быстро. И успел сказать, что любит вас.
— Спасибо, — прошептала женщина. — Приезжайте к нам на его могилку, когда будете в России.
— Я приеду, — пообещала Карина. — Обязательно.
Она положила трубку, села на кровать, уставилась в стену.
Дима. Его улыбка. Его глаза. Его голос.
Она никогда не забудет его.
Перед самым отъездом в Россию консул устроила прощальный ужин в гостинице.
Накрыли столы во дворе — погода позволила. Было свежо, но солнечно. Пахло осенью — листьями, дымом, чем-то горьковатым.
— Вы героини, — сказала Наталья Сергеевна, поднимая бокал с соком. — Я горжусь, что работаю с такими женщинами.
— Не героини, — покачала головой Карина. — Просто выжившие.
— Выжить — это уже подвиг, — возразил консул.
Девушки сидели за столом, нарядившись в простые, но красивые платья — первые вещи, которые они купили сами, на свободе. Варвара надела синее, Злата — зелёное, Лена — белое, Даша — жёлтое, Айлин — скромное серое, Рита — чёрное. Карина была в тёмно-красном — цвете крови и победы.
— Я хочу сказать тост, — поднялась Варвара. — За тех, кто не сдался. За тех, кто не предал. За нас.
— За нас, — эхом отозвались остальные.
Они пили сок, смеялись, танцевали под музыку из магнитолы, которую принёс охранник Максим. Впервые за долгое время они чувствовали себя нормальными людьми. Не рабынями. Не товаром. Не жертвами.
— А вы знаете, — сказала Злата, когда ужин подходил к концу, — что через считанные дни мы будем в Москве?
— Знаем, — улыбнулась Карина. — И я не могу поверить.
— А я могу, — сказала Лена. — Потому что однажды я пообещала себе, что увижу Красную площадь.
— Увидишь, — пообещала Даша.
— Мы все увидим, — добавила Айлин.
Рита молчала — но улыбалась. Тонко, почти незаметно. Но Карина увидела.
— Рита, — сказала она. — Ты улыбаешься.
— Улыбаюсь, — ответила Рита. — Привыкаю.
— Привыкай, — Карина обняла её. — Улыбка нам идёт.
Они сидели под открытым небом, смотрели на звёзды, и каждая думала о своём. О прошлом, которое не вернуть. О будущем, которое ещё можно построить.
— Карина, — позвала Варвара.
— М?
— А вы боитесь возвращаться?
— В Москву? — Карина задумалась. — Нет. Не боюсь. Боюсь другого.
— Чего же?
— Разочарования, — честно ответила она. — Что свобода окажется не такой, как я её представляла.
— Свобода — она любая хорошая, — сказала Злата. — Главное — что она есть.
Карина кивнула.
Свобода есть. И она никому не позволит её отнять.
Окончание следует, если вам интересна эта история и что будет дальше с девушками. Если будет активность, то будет и окончание, спасибо за понимание
Начало истории выше, а окончание ниже
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!
Поблагодарить за рассказ можно нажав на баннер выше