— Алина, познакомься, это Кристина. Моя жена. Твоя новая… ну, мама, если хочешь,
Я застыла в прихожей, выронив ключи. Металл звякнул о кафель, но я даже не шелохнулась. Передо мной стояла она. Та самая Кристина. На год старше меня. Та, кто превратила мои последние три года в школе в сущий ад. Только теперь на ней было дорогое шелковое платье, а на пальце сверкал бриллиант, купленный моим отцом.
— Привет, Алиночка, — пропела она, и в её глазах вспыхнул тот самый злой огонек, который я видела шесть лет назад. — Коля столько о тебе рассказывал. Какая ты… домашняя.
— Мы знакомы, — выдавила я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Папа, ты хоть понимаешь, кто это?
— Аля, ну началось! — отец недовольно поморщился, приобнимая Кристину за талию. — Я просил тебя не устраивать сцен. Кристина — чудесный человек, она помогла мне выбраться из депрессии после смерти твоей мамы. Давай без этого твоего юношеского максимализма.
— Папа, она меня травила! — я почти сорвалась на крик. — Она в одиннадцатом классе из-за моей старой куртки облила меня помоями в раздевалке! Я три месяца к психологу ходила!
— Коленька, ну что ты, — Кристина сделала скорбное лицо и прижала ладонь к груди. — Я была глупым подростком. Алина, неужели ты до сих пор держишь обиду за школьные шалости? Мы же все меняемся. Я так хотела с тобой подружиться…
— Шалости? — я шагнула к ней. — Ты мне жизнь ломала! Ты подговорила парней из параллельного, чтобы они…
— Хватит! — рявкнул отец. — Алина, иди в свою комнату. Сейчас же. Мы поужинаем вдвоем. Когда успокоишься и будешь готова вести себя как взрослая женщина, а не обиженный ребенок, тогда и выйдешь.
Я влетела в свою комнату и захлопнула дверь. Сердце колотилось так, что казалось, оно пробьет ребра. Через полчаса я позвонила своей лучшей подруге Лере. Мы дружим с первого класса, и она знала всё.
— Лер, ты не поверишь, — зашептала я в трубку. — Он на ней женился.
— На ком? На той секретарше из офиса? — не поняла Лера.
— Нет! На Кристине Волковой! Помнишь её? Королева школы, главная стерва…
— Да ладно! — Лера на том конце провода, кажется, поперхнулась чаем. — Той самой, которая тебе в рюкзак тухлую рыбу подложила перед экзаменом? Она же старше нас всего на год!
— Вот именно. Ей двадцать три. Папе пятьдесят. Она три месяца втиралась ему в доверие, пока я была на практике в другом городе. Лер, я боюсь. У неё взгляд такой… она не изменилась. Она хищница.
— Слушай, Алин, — голос Леры стал серьезным. — Если она так быстро за него выскочила, ей явно нужны только деньги. Твой отец — лакомый кусочек. Квартира в центре, загородный дом, строительный бизнес. Ты должна быть осторожна.
— Она уже начала играть роль святой, — всхлипнула я. — А папа смотрит на неё как на божество. Он меня даже слушать не хочет.
На следующий день отец уехал на объект, и мы остались в доме вдвоем. Я вышла на кухню, чтобы сделать кофе. Кристина сидела за столом, лениво помешивая ложечкой смузи.
— Ну что, серая мышь, — внезапно произнесла она, и её голос изменился. — Думала, я забыла, как ты на меня директору настучала?
Я замерла у кофемашины.
— Ты не изменилась, Кристина. Зачем тебе мой отец?
— Твой отец — это мой пенсионный фонд, — она противно хихикнула. — И знаешь, что самое забавное? Он мне верит. Каждому слову. Если я скажу, что ты пыталась меня ударить или украла мои украшения, он выставит тебя из дома через пять минут.
— Он этого не сделает. Это и мой дом тоже!
— Был твоим, — Кристина встала и подошла ко мне вплотную. — Теперь здесь хозяйка я. И если ты будешь мешаться под ногами, я быстро организую тебе путевку в «желтый дом». У твоего папочки полно связей, а я знаю, на какие кнопки нажимать. Скажу, что у тебя галлюцинации на почве стресса после смерти матери. Он сам тебя туда отвезет, из большой любви и заботы.
— Ты чудовище, — прошептала я, чувствуя, как дрожат руки.
— Я — умная женщина. А ты — всё та же забитая девочка в дешевых кедах. Квартиру я перепишу на себя через полгода. А папа… ну, папа не вечен. Здоровье у него в последнее время шалит, ты не заметила?
— Что ты имеешь в виду? У него отличное здоровье!
— Будет не очень, если он продолжит так много работать, — она ехидно улыбнулась. — И пить те витамины, которые я ему заботливо подбираю. Ладно, хватит болтать. Иди, убери в гостиной. Теперь это твоя обязанность, раз ты здесь нахлебницей живешь.
Я выскочила из дома, не помня себя. Ноги сами принесли меня в торговый центр, где мы договорились встретиться с Лерой.
— Она угрожает мне психушкой, Лер! — я буквально рухнула на стул в фуд-корте. — И она что-то делает с его лекарствами. Я видела, как она вчера подсыпала что-то в его вечерний чай.
— Так, спокойно, — Лера взяла меня за руку. — Нам нужны доказательства. Без них твой отец тебе не поверит. Он сейчас влюблен, у него гормоны в голову ударили.
— Как мне их достать? Она проверяет мой телефон, когда я сплю. Она заходит в мою комнату без стука.
— Скрытое наблюдение, — Лера прищурилась. — У моего брата есть точка в радиодеталях. Мы купим камеру, которая выглядит как обычная зарядка для телефона или освежитель воздуха. Поставим в гостиной и на кухне.
— А если она найдет?
— Не найдет. Эти штуки крошечные. Главное — записывать звук.
Вечером я вернулась домой. В гостиной горел приглушенный свет. Папа сидел в кресле, он выглядел очень бледным и постоянно тер виски.
— Пап, тебе плохо? — я подошла к нему и положила руку на плечо.
— Голова раскалывается, Аля, — тихо ответил он. — Наверное, давление. Кристина дала мне таблетку, сказала, надо полежать.
— Какую таблетку? Покажи упаковку.
— Да обычную, от головы… Какая разница? — он раздраженно отмахнулся. — Иди к себе, не шуми.
Из кухни вышла Кристина, на ходу вытирая руки полотенцем.
— Алина, ты опять пристаешь к отцу с расспросами? Я же просила, ему нужен покой. Коленька, пойдем в спальню, я сделала тебе компресс.
Она бросила на меня торжествующий взгляд. Я поняла: времени мало.
На следующий день, пока Кристина была в салоне красоты, а папа на работе, я установила три камеры. Одну — в гостиной в цветочном горшке, вторую — на кухне за микроволновкой, третью — в коридоре. Приложение на телефоне заработало сразу. Теперь я могла видеть и слышать всё, что происходит в доме, даже сидя на лекциях в университете.
Прошло три дня. Кристина вела себя идеально при отце, но как только дверь за ним закрывалась, она превращалась в фурию. Она заставляла меня мыть полы, обзывала и постоянно напоминала, что скоро я окажусь на улице.
— Знаешь, — сказала она мне за завтраком на четвертый день, — твой отец сегодня оформляет на меня доверенность на управление счетами. Ему тяжело самому заниматься бумагами, голова-то не варит.
— Ты его травишь, — прямо сказала я.
— Докажи, — она рассмеялась мне в лицо. — Твои слова против моих. Кому он поверит? Своей красавице-жене или вечно недовольной дочке, которая даже на свадьбу нормальный подарок не купила?
Я промолчала. В кармане завибрировал телефон. Уведомление от датчика движения в гостиной. Я быстро ушла в свою комнату и надела наушники.
Кристина была в гостиной. Она с кем-то разговаривала по телефону. По голосу я поняла — это мужчина.
— Да, Стас, всё идет по плану, — голос Кристины был медовым, но в нем слышалась сталь. — Этот старый дурак уже еле ноги таскает. Еще пару недель «витаминной терапии», и он подпишет дарственную на дом. У него сосуды слабые, врачи спишут всё на инсульт.
— А что с девчонкой? — пробасил мужской голос в динамике.
— С мышью-то? — Кристина хмыкнула. — С ней просто. Я уже начала капать ему на мозги, что она наркоманка. Подброшу ей в сумку пару граммов, вызову полицию. Или просто сдам в частную клинику. Там у меня знакомый главврач, за умеренную плату он ей такой диагноз нарисует — до конца жизни овощем будет. Главное, Стасик, потерпи еще немного. Когда всё закончится, мы уедем в Испанию. Денег хватит на десять жизней.
— Ты у меня умница, — ответил Стас. — Только не переборщи с дозой, нам не нужно следствие раньше времени.
— Не учи меня, — огрызнулась она. — Я всё рассчитала. Лекарства, которые он пьет от давления, в сочетании с моим «добавками» дают накопительный эффект. Сердце просто остановится во сне. Всё, целую, Коля скоро будет.
Меня трясло так, что я чуть не выронила телефон. Запись была сохранена в облаке. Это было покушение на убийство. Настоящее, спланированное преступление.
Я позвонила Лере.
— У меня есть всё, — прошептала я. — Каждое слово. Она хочет его убить, Лер.
— Вызывай полицию! — закричала подруга.
— Нет, папа не поверит просто полиции. Он решит, что я подстроила запись. Мне нужно, чтобы он увидел это сам. И чтобы она не успела ничего уничтожить.
— Что ты задумала?
— Сегодня у них годовщина — три месяца брака. Папа заказал ужин из ресторана. Мы будем дома. Я устрою им «праздничный просмотр».
Вечером в доме пахло дорогим вином и запеченной уткой. Отец выглядел неважно — лицо серое, руки подрагивали, но он старался улыбаться.
— Алина, я рад, что ты сегодня с нами, — сказал он, разливая вино. — Мы с Кристиной решили, что нам нужно жить дружно. Она очень старается наладить с тобой контакт.
— О да, папа, — я фальшиво улыбнулась. — Кристина очень старается. Столько сил тратит, даже про «витамины» твои не забывает.
Кристина напряглась. Она метнула в меня быстрый, колючий взгляд.
— Коленька, не слушай её, — нежно прошептала мачеха. — Алина, может, ты просто выпьешь соку и пойдешь отдыхать? Ты выглядишь взвинченной.
— Нет, я хочу сделать вам подарок, — я достала планшет и положила его на центр стола. — Пап, ты часто говорил, что я предвзято отношусь к Кристине. Что я выдумываю гадости про человека, который тебя любит. Посмотри это.
— Что это? — отец нахмурился.
— Кино про твою «идеальную жену».
Я нажала «плей». Из динамиков раздался голос Кристины: «Твой отец — это мой пенсионный фонд…»
Кристина побелела. Она попыталась схватить планшет, но я ударила её по руке.
— Сиди и слушай! — прикрикнула я.
Отец слушал. Его лицо менялось с каждой секундой. От недоумения к шоку, а затем к ужасающей, мертвенной бледности. Когда на записи Кристина начала обсуждать со Стасом «витаминную терапию» и то, как папа «испустит дух во сне», он медленно поставил бокал на стол. Стекло звякнуло о тарелку.
— Ты… — голос отца сорвался. Он посмотрел на Кристину так, будто впервые её видел. — Ты травила меня?
— Коля, это монтаж! — взвизгнула Кристина, вскакивая со стула. — Это нейросети! Алина всё подстроила! Она ненавидит меня! Коленька, любимый, ты же знаешь, как она умеет врать!
— Нейросети? — я усмехнулась и переключила видео на онлайн-трансляцию с кухни. — А вот это происходит прямо сейчас. Смотри, папа.
На экране было видно, как Кристина полчаса назад, пока мы накрывали на стол, высыпает какой-то порошок из маленького пакетика в папину чашку с чаем, которая уже стояла на подносе.
— Этот чай сейчас на кухне, — сказала я. — Папа, не пей его. Я уже вызвала полицию. Они за дверью.
В этот момент в дверь настойчиво позвонили. Кристина бросилась к выходу, надеясь проскочить, но я перегородила ей путь.
— Куда же ты, «мамочка»? — я толкнула её обратно в кресло. — А как же Испания? Как же наследство?
— Я тебя уничтожу! — закричала она, и её лицо превратилось в маску ярости. — Я должна была прикончить тебя первой, ты, мелкая дрянь!
Отец сидел неподвижно. Казалось, он постарел на десять лет за эти пять минут. Вошли двое полицейских в форме и один в штатском.
— Николай Сергеевич? — спросил оперативник. — Нам поступил вызов о покушении на убийство и незаконном обороте сильнодействующих веществ.
— Вот запись, — я протянула планшет. — А вот на кухне стоит чашка с ядом. И пакетик, скорее всего, всё еще у неё в кармане платья. Она не успела его выбросить.
Кристину обыскали при понятых — соседях, которых вызвала полиция. В кармане действительно нашли вскрытую ампулу и остатки порошка.
— Пройдемте, гражданка Волкова, — холодно сказал полицейский, защелкивая наручники на её тонких запястьях.
— Коля! Скажи им! — она извивалась, пытаясь вырваться. — Это ошибка! Я люблю тебя!
Отец даже не поднял головы. Когда за ней закрылась дверь, в доме воцарилась тяжелая, звенящая тишина.
— Папа… — я подошла к нему и обняла за плечи.
— Прости меня, Аля, — прошептал он, и я почувствовала, как его плечи затряслись. — Каким же я был дураком. Старый дурак, повелся на смазливое личико… Она ведь чуть не убила меня. И тебя бы не пощадила.
— Всё закончилось, пап. Главное, что мы теперь знаем правду.
Следующие несколько месяцев были тяжелыми. Экспертиза подтвердила, что в чай и витамины Кристина подмешивала препарат, вызывающий постепенное разрушение сердечной мышцы. Еще неделя — и у отца случился бы обширный инфаркт.
Следствие выяснило, что «Стас» — это её реальный любовник, ранее судимый за мошенничество. Они проворачивали такие схемы не в первый раз, но раньше им удавалось оставаться в тени — жертвы просто умирали «от естественных причин».
Кристину приговорили к двенадцати годам колонии общего режима за покушение на убийство в составе группы лиц по предварительному сговору. На суде она смотрела на меня с такой ненавистью, что мороз шел по коже. Но мне было уже всё равно. Страх, который преследовал меня со школы, наконец-то исчез.
После суда отец пригласил меня в кабинет.
— Аля, я принял решение, — сказал он, подписывая какую-то бумагу. — Я переписал все активы, дом и контрольный пакет акций компании на тебя. Я оставлю себе право управления, пока ты не закончишь учебу, но юридически всё принадлежит тебе.
— Пап, зачем? Я не ради денег это делала!
— Я знаю, дочка. Именно поэтому я так и поступил. Ты оказалась мудрее и сильнее меня. Ты спасла мне жизнь, хотя я тебя обижал и не верил. Это меньшее, что я могу сделать.
Мы долго сидели в тот вечер на кухне. Пили обычный чай — я сама его заварила. Никакой роскоши, никаких шелковых платьев и фальшивых улыбок. Просто отец и дочь.
— Знаешь, — сказал папа, глядя в окно на ночной город. — Я ведь думал, что покупаю себе вторую молодость. А чуть не купил место на кладбище.
— Главное, что ты жив, — ответила я. — А молодость… она внутри. И у тебя теперь есть я.
Я смотрела на него и понимала: справедливость — это не только когда зло наказано. Это когда ты наконец-то можешь дышать полной грудью в собственном доме, не оглядываясь по сторонам. Кристина думала, что я осталась той же слабой девочкой. Но она забыла одно: мыши иногда вырастают и превращаются в тех, кто может дать отпор хищнику.
Теперь в нашем доме снова пахнет мамиными духами — я нашла её старый флакон и поставила в гостиной. Отец потихоньку выздоравливает, врачи говорят, что сердце восстановится. А я… я просто живу. И больше никогда не позволяю никому называть себя «серой мышью».