или
КАК ЯДВИГА ИСКАЛА ПОТЕРЯННЫЙ ГОЛОС
*Приключенческая новелла из хроник Ядвиги*
*Посвящается тем, кто помнит, что каждая книга — это чей-то голос, а тишина — не всегда пустота*
*Время действия: 1905 год. Марракеш, Средиземное море, Александрия, Каир.*
---
Глава I,
*в которой почтовый альбатрос приносит не только письмо, но и смущает Ворону*
Ядвига сидела в саду марракешского дворца, который арендовала на месяц, чтобы отдохнуть от парижской суеты. Вокруг цвели апельсиновые деревья, пахло мятой и жасмином, а где-то за глинобитной стеной пел муэдзин. Она вытянула ноги, прикрыла глаза шляпой и в сотый раз перебирала в голове, как сказать Анри о своём возвращении.
Анри болел. Не так, как болеют обычные люди — простудой, лихорадкой, воспалением лёгких. С ним случилось то, против чего медицина бессильна: он потерял голос. Не горло, не связки — голос. Его дар, его жизнь, его способность петь и говорить так, что камни плакали. Исчез.
— Исчез, когда ему отказали в премьере его новой оперы, — философски заметила Ворона, сидевшая на спинке стула. — Композиторы — существа тонкие. Они могут умереть от одной плохой рецензии.
— Не каркай, — машинально ответила Ядвига, хотя знала: Ворона права.
Анри молчал уже три недели. Врачи разводили руками. Маги советовали отправиться в Лурд. А один старый алхимик, которого Ядвига встретила на Сен-Жермен, сказал: «В Египте, в Александрии, есть голос, который может вернуть любой голос, украденный судьбой. Найди его — и твой друг заговорит».
В этот момент с неба раздался шум крыльев — не вороний, а огромный, сильный, как парусный ветер. На перила опустился альбатрос. Белый, с чёрной каймой на крыльях, с такими глазами, что Ядвига сразу поняла: это не простая птица.
Альбатрос гордо вскинул голову и что-то прошептал Вороне на ухо. Ворона, которая обычно не смущалась ничем, вдруг растерянно захлопала глазами.
— Он… он почтовый, — сказала она сдавленно. — Принёс письмо.
— Почему ты такая красная? — спросила Ядвига.
— Он сказал, что я красивая, — буркнула Ворона. — И пригласил на свидание. На рыбок.
Альбатрос театрально поклонился и протянул Ядвиге конверт.
Внутри на пергаменте, пахнущем папирусом и древностью, были выведены нервные, механические буквы, светящиеся золотом:
*«Ядвига. Голос, который ты ищешь для своего друга, — здесь, в Александрии. Но его похитили. Читавшие скоро замолчат навсегда. Приезжай. Я помогу. Тот, кто помнит Книги»*.
— От кого? — спросила Ворона, всё ещё смущённая.
— От духа Библиотеки, — ответила Ядвига, пряча письмо в ридикюль. — От того, кто сгорел, но не исчез. Собирайся. Мы едем в Александрию.
— А альбатрос? — Ворона покосилась на птицу.
— Пусть летит с нами. Сделает тебе компанию.
Ворона фыркнула, но крылья расправила.
---
Глава I (продолжение)
*В которой пароход «Клеопатра» бороздит море, а Ядвига знакомится с археологом, который пока не знает, что найдёт гробницу*
Пароход назывался «Клеопатра». Старый, обшарпанный, с медными трубами, покрытыми зеленью, и палубой, на которой пахло рыбой, мазутом и тайной. Капитан — грек с лицом, изрезанным морщинами, как карта Эгейского моря, — встретил Ядвигу низким поклоном и сказал, что для неё есть отдельная каюта, хотя свободных мест не было.
— Капитан знает, кто я? — спросила Ядвига у Вороны, когда они устраивались на узких койках.
— Капитан знает всё, — каркнула та. — Он тридцать лет возит контрабанду, магические артефакты и беглых принцесс. Ты для него — рядовая пассажирка.
Альбатрос устроился на корме, вызывая восхищение матросов и панику чаек. Море в первый день было спокойным, как сметана. Ядвига сидела на палубе, перечитывала письмо Папируса и размышляла об Анри. Ворона делала вид, что спит, но то и дело поглядывала в сторону альбатроса.
На второй день поднялся ветер. Средиземное море напомнило о себе: волны стали выше, пароход закачался, и многие пассажиры попрятались по каютам. Ядвига, однако, чувствовала себя прекрасно — её укачивало только от плохих новостей.
— Смотри, — вдруг сказала Ворона, кивая на нос парохода.
Там стоял молодой человек. Высокий, худой, в твидовом костюме, нелепом для египетской жары, с картами под мышкой и таким выражением лица, будто он искал гробницу фараона, а нашёл вместо этого свою смерть от морской болезни.
— Ему плохо, — заметила Ядвига.
— Ему всегда плохо, — ответила Ворона. — Такие люди рождаются с чувством, что они забыли что-то важное. Обычно — удобную обувь.
Молодой человек пошатнулся, и карты выпали из его рук. Ветер подхватил их, но Ядвига успела — поймала на лету.
— Спасибо, — сказал археолог, бледный, как чистый лист. — Я… я не привык к морю. Я — археолог. Я привык к земле. К песку. К тишине.
— Ядвига, — представилась ведьма. — А вы, если не ошибаюсь, Говард Картер? Тот самый, кто ищет гробницу, которую никто не может найти?
Картер смутился. Поправил пенсне.
— Откуда вы знаете? Я никому не говорил.
— Во-первых, вы носите карты Луксора в нагрудном кармане, — сказала Ядвига. — Во-вторых, вон та карта, которую вы чуть не потеряли, помечена крестом. В-третьих, у вас лицо человека, который верит в чудо, даже если его никто не видел.
— Вы… вы читаете мысли? — Картер побледнел ещё сильнее.
— Нет. Я просто наблюдательна. И ещё я ведьма.
Картер сел прямо на палубу, не боясь испачкать костюм. Ворона подлетела ближе и села на его колено.
— Не бойтесь, молодой человек, — каркнула она. — Она кусается редко. Только если не кормить блинами.
Картер оторопело уставился на говорящую птицу, потом на Ядвигу. Потом, видимо, решил, что в Египте и не такое бывает, и махнул рукой.
— Вы сказали, вы ведьма. Тогда вы… вы можете помочь мне найти то, что я ищу?
— Гробницу Тутанхамона? — спросила Ядвига.
Тихо. Очень тихо. Картер прижал палец к губам.
— Ни слова. Даже здесь. Среди волн и чаек. Если кто узнает, начнётся золотая лихорадка. А я хочу не золото. Я хочу историю.
Ядвига посмотрела на него внимательно. В его глазах не было жадности. Был свет. Тот самый, который бывает у людей, готовых копать годами ради одного кусочка прошлого.
— У меня есть кое-что, — сказала она, доставая из саквояжа маленький амулет. Глаз, вырезанный из лазурита, в оправе из почерневшего серебра.
Картер взял амулет в руки. Тот слабо засветился.
— Он… тёплый.
— Он покажет направление, когда придёт время. Не сейчас. Через годы. Когда земля скажет: «Хватит ждать».
— Сколько? — голос Картера дрогнул.
— Не знаю. Семнадцать лет. Но вы будете там. Вы первый, кто увидит то, что никто не видел века.
Картер спрятал амулет во внутренний карман, к сердцу.
— Я вам верю. Не знаю почему, но верю.
— Потому что вы умеете верить, — сказала Ядвига. — А это главное качество для тех, кто ищет потерянное.
Ворона каркнула:
— И ещё вам пригодятся лопата, крепкие нервы и терпение. Особенно терпение. Копать придётся долго.
Картер улыбнулся — впервые за весь день.
— Спасибо. И вам, и вороне. И… — он посмотрел на альбатроса, который важно вышагивал по палубе, — и вашей странной птице.
— Это не наша странная птица, — фыркнула Ворона. — Это наш поклонник. Но это долгая история.
Ветер стих. Море успокоилось. Александрия показалась на горизонте — белые дома, минареты, пальмы и древние колонны, торчащие из воды, как корабли погибшей цивилизации.
— Мы почти пришли, — сказала Ядвига.
— Удачи вам, — сказал Картер, поднимаясь. — Я буду в Каире, если понадоблюсь. Там у меня есть палатка, чай и лопата. Всегда пригождались.
— Вы ещё пригодитесь, — ответила Ядвига. — Обещаю.
Когда пароход зашёл в порт, Картер помог Ядвиге с багажом, поклонился Вороне (та милостиво кивнула) и исчез в толпе носильщиков и торговцев сувенирами.
Альбатрос остался на пароходе — сказал, что будет ждать обратного пути.
— Он тебя действительно ждёт? — спросила Ядвига у Вороны.
— Не твоё дело, — буркнула птица, но перья на груди у неё предательски взъерошились.
— Карр-р, — добавила она тихо, уже про себя. — Рыбку обещал.
---
Глава II,
*в которой Александрия встречает тишиной, а библиотека — голосами, которых никто не слышит*
Александрия 1905 года была городом контрастов. Античные колонны Помпея соседствовали с модерновыми виллами европейских торговцев. Мечети и церкви, базары и музеи — всё это кишело людьми, лошадьми, ослами и редкими автомобилями. Но было в этом городе нечто такое, что заставило Ядвигу замереть на причале.
Тишина.
Не та тишина, когда вокруг нет звуков. А та, когда звуки есть — лодочники кричат, носильщики ругаются, муэдзин поёт с минарета, — но ты их не слышишь. Словно вату заложили в уши.
— Голос библиотеки украли, — сказал Папирус, возникая из тени. Старый, обугленный свиток парил в воздухе, светясь золотистыми буквами. — Без него все книги здесь — мёртвые. Люди открывают их, но не могут прочитать вслух. Шепчут, но никто не слышит. Даже эхо молчит.
— Кто? — спросила Ядвига.
— Потомок тех, кто поджёг Библиотеку, — прошелестел Папирус. — Ахмед ибн Хассан. Он торгует голосами на старом рынке в Каире. Но за ним стоит другой — европеец, богатый, без имени. Он хочет заполучить артефакт, чтобы открыть школу ораторского искусства. С таким голосом его ученики заговорят лучше Цицерона.
— А что будет с библиотекой?
— Если голос не вернётся через три дня, она замолчит навсегда. Даже камни забудут свои имена. И новая библиотека, что построена в тысяча девятьсот четвёртом, тоже погибнет — камни готовы, но душа уходит.
— Покажи новую библиотеку, — попросила Ядвига.
Папирус повёл их к новому зданию — величественному сооружению из камня и стекла, которое должно было стать наследницей древней. Но внутри царила пустота. Книги стояли на полках, но их корешки казались серыми, безжизненными. Читатели сидели за столами, уткнувшись в страницы, но их губы не шевелились. Некоторые пытались говорить — и не могли. Молчание было таким плотным, что его можно было резать ножом.
— Я помогу вам, — сказал Папирус. — Возьми мою силу. На время. Ты сможешь читать историю предметов — увидишь следы вора.
Он коснулся Ядвиги своим обугленным краем, и по её руке пробежала золотая искра. Ядвига почувствовала: мир стал другим. Каждый камень, каждая пылинка заговорили с ней — образами, запахами, чувствами.
— Спасибо, — сказала она.
— Возвращайтесь до заката третьего дня, — прошептал Папирус и растаял.
---
Глава III,
*в которой Каир встречает погоней, а старый рынок — торговлей тишиной*
В Каир они добрались на поезде. Ядвига, Ворона и альбатрос (который держался поблизости, то и дело подмигивая Вороне). Проводник — Азиз, старый бедуин, знавший каждый переулок Каира, — довёз их на ослах до квартала ткачей.
— Лавка «Эхо фараонов» там, — сказал он, указывая на неприметную дверь. — Но будьте осторожны. У хозяина есть охрана. Люди богатого европейца.
Не успел он договорить, как из переулка выскочили четверо в чёрных бурнусах. С кинжалами. Ядвига рванулась вперёд, увлекая Ворону и альбатроса за собой.
— Бежим!
Погоня на узких улочках Каира — зрелище не для слабонервных. Ядвига перепрыгивала через мешки с пряностями, уворачивалась от повозок, ныряла под навесы. Ворона каркала, сбивая с наёмников тюрбаны. Альбатрос, оказавшись удивительно ловким, пикировал и клевал их в затылки.
— Сюда! — раздался голос.
Из дверей лавки вынырнул Картер.
— Вы! — узнала его Ядвига.
— Говард Картер, к вашим услугам, — ответил он, втаскивая её в помещение. — Я тут изучал старые рынки. К счастью, знаю потайной ход. Сюда!
Они проскочили через кузницу, через склад амфор и вывалились в маленький внутренний дворик, где пахло жасмином. Наёмники, потеряв след, замерли и отошли.
Ворона выдохнула.
— Карр-р, вы вовремя. Спасибо.
— Не благодарите, — Картер запыхался. — Я должен вам за амулет. Он светится каждую ночь. Говорит, что гробница близка. А ещё — я хочу помочь. Увидел, как вас преследуют, и понял: вы в беде.
— Нам нужно в лавку «Эхо фараонов», — сказала Ядвига. — Где она?
— Я провожу. Но хозяин опасен. Его охрана — наёмники того самого европейца. Говорят, он приедет за голосом сегодня ночью.
— Значит, мы должны опередить его.
---
Глава IV,
*в которой старик исповедуется, а Ворона теряет голос (и находит кошачий)*
Лавка «Эхо фараонов» оказалась зажатой между медником и торговцем пряностями. Внутри пахло пылью, ладаном и… тишиной. Даже шаги по каменному полу звучали глухо, словно поглощал их невидимый войлок.
Старик Ахмед ибн Хассан сидел на циновке, перебирая чётки. Увидев Ядвигу, он не удивился.
— Ты пришла за голосом. Но опоздала. Я уже продал его европейцу. Он заплатил золотом.
— Ты слышишь голоса сгоревших книг? — спросила Ядвига, присаживаясь рядом. — По ночам?
Старик вздрогнул.
— Откуда ты…
— Я ведьма. Я вижу.
Ахмед опустил голову. Помолчал. Потом заговорил — глухо, как будто слова давались ему с болью.
— Мой отец водил меня к руинам. Сказал: «Мы служим тишине, потому что наши предки её создали». Я верил ему. Но ночами я слышу, как кричат те, кто когда-то жил в этих книгах. Я понял: моя семья ошиблась. Мы не хранители тишины. Мы её убийцы. Я продал голос — но потом пожалел. Сказал покупателю, что артефакт испорчен. А сам ждал тебя.
Он достал из-под прилавка потемневший ящик с золотистым свечением.
— Возьми. Условие только одно: ты должна убедить его, что библиотека — это не только книги. Это тишина, в которой рождаются слова. Без тишины нет голоса.
— Я попробую, — сказала Ядвига. — Клянусь.
Старик передал ей ящик. Ядвига ощутила ладонью тёплое биение — как сердце, как дыхание. Она уже собралась покинуть лавку, когда Ворона, сидевшая на прилавке, вдруг замерла. Её чёрные глаза уставились на золотистое свечение, пульсирующее внутри ящика.
— Слушай, старик, — каркнула она. — А что, если я… ну, попробую? Чисто для науки. Один маленький глоточек голоса. Он же не убудет?
— Ты хочешь украсть частицу артефакта? — Ахмед прищурился.
— Я хочу одолжить, — поправила Ворона. — На время. Чтобы комментировать погромче. А то знаешь, в Каире такая акустика — меня не слышно даже на базаре.
Ядвига нахмурилась.
— Ворона, не смей.
— Да ладно, я осторожно.
И, не дожидаясь ответа, Ворона сунула клюв в щель между крышкой и ящиком. Там вспыхнуло, зашипело, и птица дёрнулась назад с таким видом, будто её ударило током.
— Кар… — начала она и замолкла.
Потом попробовала снова:
— Кар-р…
Из клюва вырвалось тонкое, жалобное: **«Мя-а-а-у»**.
Ядвига замерла. Альбатрос, стоявший у входа, выронил рыбку. Старик Ахмед спрятал лицо в ладонях.
— Мяу, — повторила Ворона с ужасом. — Мяу-мяу-мяу. Чтоб тебя… мяу! Что ты со мной сделал?!
— Я ничего не делал, — сказал старик, едва сдерживая смех. — Это артефакт защищается. Ты украла не «голос библиотеки», а его эхо — звук кота, которому наступили на хвост. Говорят, его записали тысячу лет назад в Мемфисе. Очень ценный экспонат.
— Мне не нужен мяу-экспонат! — заорала Ворона кошачьим голосом, что звучало одновременно комично и жалобно. — Я хочу каркать!
— Теперь будешь мяукать три дня, — вздохнул Ахмед. — Пока проклятие не спадёт. Или пока ведьма не вернёт тебе голос обрядно. Но обряд — недешевая штука.
Альбатрос, оправившись от шока, подошёл к Вороне и осторожно погладил её клювом по голове.
— Ты всё равно красивая, — прошептал он. — Даже с мяу.
— Заткнись, — всхлипнула Ворона кошачьим голосом. — Мяу. Заткнись, говорю. Мяу.
Ядвига, уже не скрывая улыбки, спрятала ящик в саквояж.
— Три дня, говоришь? Успеем. В Александрии я тебя вылечу.
— А если нет? — с тревогой в голосе спросила Ворона.
— Тогда будешь первой вороной, которая разговаривает с акцентом кота. Карьерный рост.
Ворона хотела ответить что-то остроумное и язвительное, но вместо этого из неё вырвалось лишь:
— Мяу-мяу-мяу. Ненавижу эту страну. Мяу. И тебя тоже, Альбатрос. Мяу. И твою рыбку. Мяу-мяу.
— Возвращайся в Александрию, — напомнил старик, пряча улыбку в бороду. — Покупатель будет там сегодня в полночь. Он не отступится. Его зовут барон фон Рихтгофен. У него золотые зубы и железная воля. Берегись.
— Спасибо, — сказала Ядвига. — Ты сделал правильный выбор.
— Не благодари, — старик отвернулся. — Просто… пусть книги снова заговорят.
Альбатрос подобрал упавшую рыбу и протянул её Вороне.
— Держи. Заешь стресс.
Ворона хотела отказаться, но кошачья сущность, кажется, начала проявляться — она с подозрительной жадностью уставилась на рыбу.
— Ладно, — прошептала она. — Мяу. Но это ничего не значит.
---
Глава V,
*в которой полночная руина становится ареной последней битвы, а Ворона сражается кошачьим голосом*
В полночь на руинах старой библиотеки собрались все. Ядвига стояла в центре, держа перед собой ящик с голосом. Рядом — Ворона, которая вместо боевого карканья издавала жалобное «мяу», Картер с лопатой и альбатрос, расправивший крылья для боя. Папирус парил над ними, светясь тревожным оранжевым.
— Слышу шаги, — прошептал он.
Из темноты выехал автомобиль — чёрный, блестящий, с фаранами, режущими ночь. Из него вышел человек в белом костюме. У него были золотые зубы, холодные глаза и акцент, в котором смешались немецкий, французский и что-то восточное. За ним — десяток наёмников с ружьями.
— Мадам, — сказал он, кланяясь. — Я — барон фон Рихтгофен. Я заплатил за этот голос. Отдайте его по-хорошему.
— Вы не получите его, — ответила Ядвига. — Голос принадлежит библиотеке. И тем, кто умеет слушать тишину.
— Тишина? — усмехнулся барон. — Тишина — это товар. Самый дорогой товар в мире. С его помощью можно заставить говорить кого угодно — и о чём угодно. Вы даже не представляете, сколько стоят хорошие ораторы на рынке политики.
— А вы не представляете, сколько стоят сгоревшие книги, — сказала Ядвига. — Они бесценны. Потому что их нет, но они есть. Как голос, который вы хотите украсть.
Барон побледнел. Сделал шаг вперёд.
— Я не прошу. Я требую.
Наёмники взвели ружья. Но в этот момент Ворона, не выдержав, шагнула вперёд и… мяукнула. Громко, истошно, с такой интонацией, будто на её хвост наступили все кошки Каира разом.
— МЯ-Я-Я-У-У-У!
Наёмники от неожиданности вздрогнули. Один даже выронил ружьё.
— Что это? — растерялся барон.
— Это её боевой клич, — серьёзно сказала Ядвига. — Кошачий. Очень деморализующий.
Картер, поняв момент, выступил вперёд с лопатой.
— Я, конечно, археолог, а не воин. Но эту лопату я найду применение. Вам — по голове. Им — по коленям. А ваш автомобиль я закопаю как памятник глупости.
Альбатрос, следуя примеру Вороны, закружил над наёмниками, сбивая прицелы. Ворона тем временем, окончательно осмелев, запрыгнула на крышу автомобиля и принялась орать «мяу» в выхлопную трубу.
— Стреляйте, идиоты! — закричал барон.
Но в этот момент Папирус взлетел вверх и засветился так ярко, что все ружья выпали из рук. И в этой вспышке Ядвига открыла ящик.
Голос вырвался.
Он был похож на солнечный луч, разбившийся о воду. Он был похож на шёпот тысячи людей, говоривших на разных языках. Он коснулся каждого камня, каждого осколка, каждого папируса.
И руины заговорили.
Камни начали шептать стихи на греческом, латыни, арабском. Из земли поднялись призрачные книги — целые стеллажи, папирусные свитки, кодексы. Они парили в воздухе, раскрывались, читали сами себя. Воздух наполнился звуками древних языков, речей, песен, заклинаний. Библиотека ожила.
Барон отшатнулся, заслонив лицо.
— Что это?..
— Это память, — сказала Ядвига. — Которую нельзя купить. Которую можно только подарить.
Наёмники бросили ружья и убежали. Барон рухнул на колени.
— Я проиграл, — прошептал он. — Но я понял. Только теперь. Тишина — это не товар. Это лекарство.
— Тогда слушай, — сказала Ядвига. — Слушай тишину. Она говорит громче любого оратора.
Папирус подлетел к барону.
— Оставайся, — сказал он. — Стань ночным сторожем. Ты единственный, кто услышал сгоревшие книги. Ты нужен здесь.
Барон поднялся. В его глазах, только что холодных, теперь стояли слёзы.
— Я согласен.
---
Глава VI,
*в которой Ворона возвращает свой голос (почти), а Анри обретает речь*
Наутро Ядвига, Ворона и альбатрос стояли на причале Александрии. Пароход до Марселя готовился к отплытию. Картер пришёл попрощаться — в руке его мерцал амулет.
— Он светится всё ярче, — сказал археолог. — Вы были правы. Время придёт. Я буду ждать.
— Терпение, Говард, — улыбнулась Ядвига. — Терпение и лопата.
Картер поклонился, пожал лапу альбатросу, кивнул Вороне и исчез в толпе.
— А теперь займёмся тобой, — Ядвига достала из саквояжа маленькую склянку с остатками золотистого света. — Папирус отделил частицу голоса для Анри, но одну каплю он оставил на «непредвиденные расходы».
— Мяу? — с надеждой спросила Ворона.
Ядвига капнула на клюв Вороны. Та дёрнулась, чихнула и… издала обычное, знакомое, родное:
— Карр-р!
— Получилось! — обрадовалась Ядвига.
Но тут же из того же клюва вырвалось следом:
— Мяу.
Ворона замерла. Открыла клюв. Закрыла. Попробовала снова:
— Карр-р-мяу. Карр-мяу-мяу.
— У тебя… билингва, — осторожно сказала Ядвига. — Ты теперь говоришь на двух языках.
— Что значит — на двух?! — заорала Ворона, и из неё вылетело: — Мяу-карр-мяу-карр!
Альбатрос, стоявший рядом, слушал этот концерт с выражением глубочайшего обожания.
— Ты прекрасна, — прошептал он.
— Заткнись, — буркнула Ворона. — Карр. То есть мяу. Ох, пропади оно пропадом. Ладно, ведьма. Будем считать, что я теперь уникальный экземпляр. Редкая птица с кошачьими замашками.
— И с альбатросом в придачу, — улыбнулась Ядвига.
— Это не придачу, это… карр-мяу… обуза.
Но альбатрос уже протягивал ей свежую рыбку.
Достав склянку с голосом для Анри, Ядвига посмотрела на море.
— Он заговорит. Я обещаю.
---
## Эпилог,
*в котором Ворона подводит итог и напоминает о главном*
Пароход шёл на север. Ядвига сидела на палубе, сжимая в руках склянку с голосом для Анри. Ворона сидела рядом, периодически издавая гибридные звуки «карр-мяу», а альбатрос, устроившись на перилах, охранял их покой, то и дело поглядывая на Ворону с неприкрытым обожанием.
— Знаешь, — сказала Ворона, наконец поймав нужную интонацию (чистое «карр-р»), — я теперь понимаю, почему люди так ценят тишину. Потому что, когда её крадут, начинаешь скучать даже по собственному карканью.
— Ты скучала?
— Ужасно. Три дня я не могла никому сказать, что он дурак.
— Альбатрос, кстати, неплохой. И рыбку приносит. И на тебя смотрит как на восьмое чудо света.
— Не начинай, — буркнула Ворона, но перья на груди у неё предательски взъерошились, и она тихо добавила: — Карр-мяу. Ладно, ведьма. Будем считать, что этот город спасён, а наш бюджет снова на нуле. Так что если кто хочет, чтобы мы и дальше возвращали голоса библиотекам, ловили воров тишины и разговаривали на двух языках — вы знаете, что делать.
— Донаты, — вздохнула Ядвига.
— Поддержка, — поправила Ворона. — Скромная, но регулярная. Потому что следующий город может оказаться там, где даже эхо молчит. А мы должны быть готовы.
Она замолчала и добавила уже тише:
— И не надо кошачьих голосов без предупреждения. Карр-р.
Альбатрос согласно кивнул и протянул ей ещё одну рыбку. Ворона, недолго думая, взяла.
---
**КОНЕЦ**
*P.S. Автор выражает благодарность всем библиотекарям — видимым и невидимым. Отдельное спасибо Говарду Картеру за лопату и вовремя замеченный потайной ход. Альбатросу — за преданность. И, конечно, тем, кто поддерживает наши приключения. Ваши донаты — это не деньги. Это голоса, которые мы возвращаем тем, кто их потерял.*
*P.P.S. Ворона напоминает: никому не продавайте свой голос. Даже за сто лет бесплатного проезда в метро. Особенно за проезд в метро, которого ещё нет. И никогда не суйте клюв в незнакомые магические артефакты. Карр-мяу.*
*P.P.P.S. Следующая остановка — кто знает? Может быть, Стамбул? Или Рим? Или опять Москва, где, говорят, на Патриарших русалки открыли школу красноречия для кошек. С Ядвигой возможно всё!*
все ХРОНИКИ ЯДВИГИ https://dzen.ru/suite/ff310b27-69ea-46db-811b-526ceb102b99?share_to=link